Оказавшись в термах, Кастул попросил налить себе вина. Надо же ведь как-то поправить резко испортившееся настроение? Вдвоем с Аудаксом они сидели на скамье перед входом в купальни, и болтали ни о чем. Вокруг было шумно. То и дело сновали туда-сюда рабы, и другие посетители купален

. Кастул понимал, почему оптион позвал его именно сюда.

- Ему просто скучно, - подумал солдат. - Или он чем-то встревожен. Например, что Крыса почему-то до конца не выздоровеет. Сам по себе я ему не нужен.

От этой мысли вдруг стало противно. Конечно, кого же еще может использовать наш герой Аудакс в качестве куклы для битья? Только своего «друга» Кастула. Кто еще будет слушать всю эту ересь? Кто еще безответно стерпит издевательства и унижения в обмен на иллюзорную привязанность?

Чувствуя, что начинает злиться, Кастул выпил еще. Но это его ни капли не успокоило. Наоборот, выпивка только разгорячила, и уже едва сдерживаясь он решил, что стоит поставить зарвавшегося оптиона на место.

- Скажи-ка, - ехидно произнес он, - а как у тебя делишки с фальксовой дочуркой? Говорят, завалить не получилось?

- Что? -опешил Аудакс. Всем своим видом он пытался показать, что не понимает, о чем речь. - Ты что несешь? До тебя доходит о ком ты только что сказал?

- Конечно, - кивнул солдат. - Я говорю о бабе. Бабы любят военных. Признавайся, ты пытался ее склонить втихаря от легата. Но ничего не вышло. Себя-то не обманешь.

- Ты, шлюхин сын, ничего не попутал?!

Аудакс, белый от гнева вскочил со скамьи и замахнулся кулаком на Кастула.

- Рискни меня ударить, и получишь несколько суток ареста, - ухмыляясь проговорил солдат. - Здесь полно свидетелей, оптион. И да, хочу напомнить, шлюхин сын - это ты.

Кастул осознал, насколько опрометчивыми были все его слова только уже после того, как произнес их. Но путей к отступлению больше не было.

Вопреки ожиданию, Аудакс опустил руку и презрительно взглянул на Кастула.

- Я смотрю, ты кое-чему научился, - сказал он ледяным голосом. - Молодец. Но будь осторожен. Это сейчас, зимой тебе ничего не грозит. Пока мы в лагере. Но скоро зима кончится, и армия двинется дальше. Вот тогда, когда мы будем сражаться с дикарями, как бы тебе не получить случайную рану, которая окажется смертельной.

В ответ солдат лишь рассмеялся.

- Валяй. Мне все равно. Я уже давно мертв.

 Одним глотком он выпил оставшееся вино, отставил в сторону кружку, и встав со своего места двинулся к выходу. Но остановился на пороге, желая взглянуть на друга.

Аудакс выглядел растерянным. Его до крайности удивили слова солдата. Он-то ожидал совсем другой реакции. Гнева или испуга, но наткнулся на болезненное равнодушие.

- Погоди! - крикнул он, разом позабыв свои угрозы, - О чем ты?

- С твоей стороны глупо думать, будто слова не могут уничтожить, - окончательно добил его Кастул.

Уже не обращая ни на что внимание, солдат беспрепятственно двинулся на выход, оставив ошеломленного Аудакса размышлять о случившемся.

Давно прошла третья ночная стража. По сигналу трубы сменились караульные, передав пароль новому посту. Кастул слышал, как снаружи доносятся их голоса.

Он лежал на своей койке в бараке, и никак не мог уснуть. Сомн видимо навсегда покинул его. Вот ведь как вышло, даже хитрое божество издевается над ним. Впрочем, заслуженно.

Сегодня Кастул поступил как последний идиот. Вновь сделал то, за что корил себя все эти годы.

Оскорбил его. Того, с кем мечтал воскресить дружбу. Но, тартар побери, так не может продолжаться вечно! Невозможно всю жизнь терпеть мучения из-за прошлого! И потом, он уже столько раз вел себя как слабак. Настала пора дать отпор. Может, в следующий раз этот хренов командир станет думать, что говорит.

Он понимал, что теперь, скорее всего, ему в центурии жизни не будет. Скоро вернется Крыса.

 Злосчастный центурион явно настроен против Кастула. И Аудакс еще подольет масла в огонь. Но все это ничего. Главное, что Кастул сумел донести до оптиона свою мысль.

В конце концов, под рукой всегда есть кинжал. Его лезвие достаточно острое, чтобы можно было одним движением перерезать себе горло.

Эта мысль немного ободрила солдата. Надо потерпеть, - говорил он себя, - как говорил Луций, скоро все закончится.

Ночь легионер провел так и не сомкнув глаз.

Вопреки ожиданию Кастула, Крысобой вернулся к своему подразделению на следующий день. Центурион выглядел чуть истощенным после длительной болезни. Он шел, прихрамывая на раненную ногу. Было видно, что наступать ему больно, но Крысобой старался явно этого не демонстрировать. Кастул всячески старался избегать общества командира.

Конечно это было невозможно.

Пока все выглядело достаточно мирно. Крысобой особо не придирался, но легионер каждый день ждал подвоха. Это было очевидно, стоило только увидеть, как на него смотрит центурион.

 Каждый день, одно и тоже Тяжелый, ненавидящий взгляд темных глаз преследовал Кастула, не давая покоя.

Каждый раз, когда он зачем-то обращался к Крысобою, командир всем видом показывал, что не желает с ним говорить. Иногда зло высмеивал его, специально так, чтобы это слышали другие солдаты.

Вся ситуация безумно угнетала, и во что она может вылиться, Кастул не знал. Размышлять на эту тему тоже особо не хотелось.

Аудакс больше не подходил, и не заговаривал с ним. Иногда Кастул замечал, как тот вроде бы пытается найти какой-то формальный повод для разговора. Но каждый раз оптион натыкался на сумрачного Крысу, который всегда в эти минуты оказывался рядом, и все попытки к беседам прекращались сами собой.

Кастул может быть и хотел бы поговорить с Аудаксом. После того случая он чувствовал себя крайне одиноко. Все чаще по ночам к нему стали приходить мысли о самоубийстве.

 Теперь оно казалось неотвратным. Если раньше солдат не придавал этому такого сильного значения, то сейчас представления о собственной смерти были все ярче.

Каждый день казался ему серым пятном. Он уже не видел ни в чем смысла. Службу нес из рук вон плохо. Вставал утром по сигналу трубы как на автомате, и так же автоматически вечером возвращался в койку. Вина старался не пить - что толку? Один хрен оно не расслабляет, а наоборот только усиливает душевную боль.

Раз вечером он вспомнил, что должен Луцию игру в дюжину. Даже обрадовался, когда приятель согласился с ним сыграть.

- Что ж, - подумал Кастул, - значит, одним обещанием меньше. Свои дела надо приводить в порядок.

Последняя мысль была как будто бы чужая. Точно что-то изнутри спешило подтолкнуть его к последней черте. В голове противный голос собственного «Я» каждый раз напоминал Кастулу о его ничтожности.

«Ты вырожденец, деградант. Таких как ты не должно быть нигде, особенно в римской армии. Нелепая случайность, что ты сюда попал и прослужил столько лет. Твоя смерть решит кучу проблем, всем станет легче».

- Эй, парень, ты что-то грустный, - сказал Луций, настороженно взглянув на Кастула. - Зачем так расстраиваться? Это же всего лишь два асса.

Кастул выглядел растерянным и отрешенным. За всю игру он не проронил ни слова, а под конец, проиграв партию, все так же молча вынул медяки и положил их на стол.

 Его лицо в тусклом свете масляной лампы показалось Луцию мертвенно-бледным. Черты заострились, и своим видом Кастул напоминал покойника.

- Может, к девкам сходим? Хочешь? - неуверенно предложил парень. Он решил, что Кастул опечален проигрышем, и теперь находился в замешательстве. Ему искренне хотелось помочь своему другу, тем более Кастул ему нравился. Мрачноватый только какой-то.

- Нет, - показал головой Кастул. - Поиграли, и хватит.

Свой долг он отдал.

Легионер медленно встал, и побрел на выход. Сырая, дождливая ночь встретила его у казарм. Промозглый ветер пробирал до костей, но легионер не чувствовал холода. Как, впрочем, и себя самого.

По пути решил заглянуть на склад, где иногда можно было застать их сигнифера.