– Делами тоже надо с умом ворочать, чтобы они не стали уголовными. А Рэму Анисимовичу пожелаю, чтобы он иногда, ради общего дела, здоровьем жертвовал, а жизнью нет. Нам хватило горя, что похоронили Стужину и Рябко, – вновь проявил активность Хребец. – Вениамин Яковлевич, а почему бы вам самому не тряхнуть стариной, коль так печетесь о прежнем порядке? У вас огромный опыт партийно-хозяйственной и профсоюзной работы, почитай не одну собаку в этом деле съели. Старый конь, как говорится, борозды не испортит. Вот и впрягайтесь ради общего блага, светлого будущего, а не отсиживайтесь в тени, марая бумагу протоколами и резолюциями, стращая сотрудников выговорами, которые уже потеряли свое воспитательное значение.

– Эх, Панкрат Лукич, когда-то и мы тоже были рысаками,– вздохнул Крот.– Но, как в старой песне поется, молодым везде у нас дорога, старикам везде у нас почет. Хотя какой нынче к черту почет, многие старики доживают остаток лет в нищете, людьми и Богом забытые. Нет, мое время ушло пусть молодые, да резвые рулят.

– Что, укатали Сивку крутые горки,– усмехнулся довольный полемикой Хребец, прослывший закоперщиком.

– Будя тебе мозги пудрить, это тебе не бенефис, не вечер одного актера. Или может сам в президенты метишь? Так не валяй Ваньку, а прямо признайся. Хотя тебе, баламуту, опасно фирму доверять, все добро, недвижимость по ветру пустишь, – остановил оратора начальник маркетинговой службы Серафим Дробицкий.

– А впрочем, господа-товарищи, если вы настаиваете, то я не против попытать счастье, как говорится, по многочисленным просьбам трудящихся. Тряхну стариной, где наше не пропадало, – вдруг проявил интерес профбосс.

– Браво, Веня! Так держать! – завопил Хребец и призвал. – Голосуйте за Крота! Старый конь борозды не испортит. Будет идти по следам Стужиной, а значит, никто из нас не пострадает, а наоборот, получит от бизнеса солидные дивиденды.

– Предлагаю прекратить выдвижение кандидатур, подвести черту, а то дело дойдет до того, что и наша техничка Бронислава пожелает вместо швабры и веников порулить фирмой, —предложил Дробицкий. —Каждому надо трезво оценивать свои знания, опыт, организаторские способности, а не мнить себя Наполеоном. Если таковы есть, то им необходимо срочно обратиться к психиатру. Я ведь не рыпаюсь, критически оцениваю свои возможности и тоже советую другим. Для голосования достаточно в бюллетени и двух кандидатур, Тяглого и Лещука. И, пользуясь случаем, спрашиваю у Павла Ивановича, почему его друзья из милиции мышей не ловят? Будет ли найден, задержан и наказан убийца наших сотрудников? И почему бы ему самому не подключиться к расследованию, ведь не каждый до майора способен дослужиться.

– Как же не ловят мышей? Ловят,– поднялся со стула юрисконсульт. – Но первую скрипку играют не сотрудники милиции, а прокуратуры, так как следственно-оперативную группу возглавляет следователь по особо важным делам прокуратуры Валерий Янович Зуд. Он – человек своеобразный, тщеславный, посторонних к делу не допускает, все лавры мечтает взять себе. На все вопросы один ответ – следственная тайна. Но, по информации из достоверных источников, осуществляются розыскные мероприятия. Недавно у одного из студентов техникума был обнаружен мобильный телефон, похищенный во время убийства у Стужиной. Я не утратил профессиональных навыков и хватки, но судя по всему, Зуд и другие сотрудники опергруппы в моих услугах не нуждаются. Но это вовсе не означает, что я равнодушен к памяти Стужиной и Рябко. Внимательно отслеживаю ситуацию, ход расследования, видя в нем явные проколы и дилетантство, намерен заняться частным сыском. Клянусь найти убийцу нашей дорогой и горячо любимой Ники. Ее кровь взывает к нашей совести и чести, должна быть отмщена. Попадись мне убийца, то без суда и следствия, вот этими руками задушу гадину!

– Павел Иванович, а разве можно без суда и следствия, ведь это произвол? – заметил Крот, считавший себя знатоком юриспруденции, социологии, политологии и прочих наук.

– Можно и должно, любезный Вениамин Яковлевич, при попытке к бегству или при острой необходимости самообороны, так как преступник вооружен и опасен. Поэтому надо действовать на упреждение.

– Одобряю, достойный настоящего мужчины и офицера благородный порыв, – похвалил профбосс. – Я бы вам, Пал Иваныч, охотно помог, но уже годы не те, только мешать буду, в ногах путаться без толку.

– Вениамин Яковлевич, как пить и кутить, так вы всегда готовы, а как преступника ловить, так в кусты, здоровье не позволяет, – упрекнула профвожака Бабей.

– Вы, Тамара Львовна, не перекручивайте факты, не провоцируйте публику, – огрызнулся ветеран.

– А по мне, так Богу – богово, а кесарю – кесарево, – подал голос Тяглый. – Чтобы не наломать дров, лучше в это дело не вмешиваться. Пусть милиция и прокуратура занимаются расследованием. Они – профессионалы и за это хлеб с маслом едят.

– Рэм, как всегда, прав, – поддержал его Хребец. – Пусть сыщики ловят бандитов, им за это большие деньги платят и звания повышают.

Фамилии Тяглого и Лещука были вписаны в бюллетени, другие претенденты взяли самоотвод. Состоялось тайное голосование в кабине, установленной в холле. Процедура заняла не более получаса. Еще столько же счетная комиссия во главе с Бабей подсчитывала голоса. После антракта вновь собрались в конференц-зале в нетерпеливом ожидании результатов. Тамара Львовна и четверо других членов комиссии, как обладатели тайны, были торжественно-величественны, а претенденты внешне равнодушны, хотя, конечно же, по необычному поведению, мимике несложно было догадаться, что охвачены волнением. Бабей, тучная, давно утратившая присущую женщинам конфигурацию изящной скрипки, как монумент поднялась на трибуну. Окинула взором аудиторию.

– Дамы и господа!– как на торжественном светском рауте, начала она речь. – Счетная комиссия, тщательно изучив бюллетени, исследовав их, чтобы не было фальшивых, подвела итоги голосования. В бюллетени было внесено две кандидатуры на должность президента ЗАО «Nika». В голосовании приняли участие 167 акционеров. Недействительных, испорченных бюллетеней – один.

– Это Хребец дал маху! – донеслась реплика из зала.– Слишком перегрелся мужик от речей или лишку тяпнул.

– С утра ни в одном глазу, трезв, как стеклышко,– обиделся акционер.– За кого отдал свой голос, пока промолчу. Авось президент оценит и повысит дивиденды, тогда выпью за его здоровье.

– Не мешай, Панкрат, вот демагог, хлебом не корми, дай только речь толкануть! —прикрикнули на него.– Тамара, не томи душу.

Бабей выдержала паузу, пока зал не притих, и продолжила. добавив бронзы в свой и без того зычный, как у рыночной торговки, голос:

–Против всех претендентов проголосовало 38 человек. За Крота – 13, Лещука – 55 и за Тяглого – 60 человека. Таким образом, президентом фирмы «Nika». избран Рэм Анисимович Тяглый.

«Всего шести голосов не хватило до победы, – с досадой подумал Лещук. – Этот старый боров Вениамин, все карты спутал, раздробил голоса. И сам не гам, и другому не дам. А ведь его симпатики могли бы проголосовать за меня. Интересно кому отдали предпочтение Ласка и Хребец? Надо бы у них об этом спросить, так ведь солгут, хотя будут уверять, что за меня. Эх, пролетел, как фанера, над Парижем».

В зале раздались бурные аплодисменты.

– Чертова дюжина тебе, Веня, на рыло, а не пост президента, – сквозь шум прорезался язвительный голос Панкрата.

– Типун тебе на язык, – не остался в долгу Крот, огорченный низким рейтингом. Он сидел с виноватым видом, часто моргал потускневшими за стеклами очков глазами.

– Прошу вас утвердить протокол счетной комиссии,– предложила Бабей. Акционеры проголосовали поднятием рук.

– Рэм Анисимович, поздравляем вас с избранием на высокую должность и надеемся, что вы оправдаете доверие коллектива, станете достойным преемником Ники Сергеевны, – торжественно с расстановкой провозгласил Крот и, действительно, тряхнув стариной, бросил клич.– Виват! Победа будет за нами! На этом повестка дня исчерпана, собрание считаю закрытым.