– Логично и убедительно, – согласился Тяглый и призадумался. – Что если дать объявления в прессе и на телевидении о вакансиях охранников и устроить для претендентов конкурс для отбора лучших?

– На первый взгляд идея заманчива, но не советую.

– Почему?

– Потому Рэм, что тем самым, вы сообщите о своей незащищенности, о том, что в данный момент не имеете телохранителя. Такие дела совершаются тайно, без широкой огласки.

– Я не стану указывать, что именно мне нужен телохранитель?

– Тот, кого интересует ваша персона, без проблем сможет это вычислить. Наберет номер приемной и Наташа ему выложит все.

– Предупрежу, а потом она должна следовать инструкции о неразглашении любых сведений о работе фирмы, – напомнил президент.

– Еще раз искренне признателен вам, Рэм Анисимович, за доверие, но я уже староват для такой роли. Мой поезд ушел, – признался Лещук. – К тому же еще хочется десяток-другой лет пожить на этом грешном свете. А профессия телохранителя довольно опасная и даже самыми высокими окладами ее невозможно оценить. Первая пуля, удар финкой или обрезком трубы и арматуры достаются охраннику. Рядом с вами зона повышенной опасности. Я, конечно, человек не робкого десятка, в разных экстремальных ситуациях довелось побывать во время службы, и на пули, и на ножи шел, но не настаивайте, это дело добровольное.

– Так вы, Павел Иванович, считаете, что мне уготована участь нашей незабвенной Ники Сергеевны? – побледнел, вытирая со лба пот Тяглый, пристально глядя карими глазами на юрисконсульта.

– Эх, Рэм Анисимович, я ведь не пророк, – вздохнул Лещук. – Сам не знаю, что меня ждет. Чтобы узнать, что день грядущий вам, да и всем нам готовит, надобно к какой-нибудь бабке-ворожеи или деду-ясновидцу наведаться для душевного спокойствия или наоборот, тревоги и страха, в зависимости от того, что они напророчат. Хотя я считаю, что это пустая трата времени и валюты. Вам действительно, необходим надежный телохранитель. Никто не обладает даром предвидения, поэтому в таких случаях говорят, пути Господни неисповедимы. Остается надеяться на лучшее, на своего ангела-хранителя. Не обижайтесь, но должность юрисконсульта меня вполне устраивает. Я – одинок, веду аскетический образ жизни. Средств на безбедную жизнь пока хватает. А если, когда, как это делала мудрая Ника Сергеевна, поощрите меня за труды мои праведные, то буду вам очень благодарен, ведь деньги лишними не бывают.

– По трудам и почести, – произнес президент, заметно огорченный отказом Павла Ивановича. – Неволить не буду, это дело сугубо добровольное и рискованное. У вас сохранились связи в милиции, прокуратуре и других силовых органах. Помогите мне с подбором кадров. Подыщите кого-нибудь из молодых, двадцати– тридцатилетних спецназовцев или омоновцев из службы безопасности, военной контрразведки или милиции . Но только, чтобы не был слишком ретивым с апломбом и психика в норме, иначе по всякому поводу будет палить из пушки по подозрительным гражданам. Проблем и неприятностей не оберетесь.

– Универсального спеца найти непросто? – ответил юрисконсульт, не торопясь с ответом, неопределенно пожал плечами. Пауза затянулась и тогда ее разрядил Тяглый.

– И все же не может быть такого, чтобы у вас на примете не осталось толковых сотрудников, настоящих профессионалов. Предлагайте фамилии, время не ждет, – поторопил Рэм Анисимович.

– Это весьма деликатное и даже интимное дело, – подчеркнул майор.– Речь ведь не об охране склада, магазина или рынка, а о безопасности. Я – человек серьезный и не могу себе позволить легкомыслие. Поэтому Рэм Анисимович, избавьте меня от этой миссии. А выход есть. Организуйте закрытый конкурс на замещение вакантной должности телохранителя с указанием обязательных характеристик по возрасту, образованию, огневой и специальной подготовке и уверен, что желающих при нынешнем низком уровне жизни, не востребованности многих специалистов, найдется немало.

У вас будет возможность из нескольких десятков крепких ребят, конечно, после экзаменов в спортзале, в тире и тестирования, отобрать самого достойного. Исключительно важна ваша с ним психологическая совместимость, подобно тому, как подбирают космонавтов в экипажи. Иначе, если он будет к нам, как к личности равнодушен, то в критической ситуации вряд ли станет рисковать своей жизнью ради вашего спасения, не подставит свою грудь под пули или удар ножа. Вы должны понимать друг друга с полуслова. Не случайно настоящего телохранителя ценят, как члена своей семьи и многое ему доверяют.

– Не подозревал, что это целая наука,– признался президент.– Человеческие отношения всегда были самой сложной из наук, а особенно, в экстремальных ситуациях, когда цена ошибки – жизнь, а вернее, гибель человека,– заметил Лещук. – И еще один очень важный аспект. Желательно, чтобы телохранитель не был семейным или же были высокие гарантии, что в случае гибели при исполнении им служебных обязанностей, его жена и дети получат солидную страховку. Но лучше, конечно, брать холостяка, чтобы в смертельно опасный момент у него не болела душе о жене, детях и он действовал бы хладнокровно, как робот.

– Очень признателен вам, Павел Иванович, за совет. Пожалуй, так и сделаю, устрою конкурс на вакансию,– сказал Тяглый. – Но при выборе из числа претендентов без вашей помощи мне не обойтись.

– Хорошо, я во время испытательных экзаменов подскажу вам, кто и чего из претендентов стоит, но окончательный выбор за вами, Рэм Анисимович. Почему бы нам в целях экономии слов и времени не общаться по именам и на “ты”?

– Я согласен, Павел Иванович, но только в неформальной обстановке, вне публики,– одобрил президент и они обменялись крепким рукопожатием. «Ника Сергеевна, также соглашалась общаться на «ты», но в неформальной обстановке, – вспомнил Лещук, но промолчал, ибо это бросало тень на женщину. Ему казалось, что в этот момент она присутствует рядом, все зрит и слышит. Но это уже из области мистики и для людей суеверных, мнительных, легко поддающихся чужому влиянию и панике. Юрисконсульт был убежден, что он из твердой породы и не склонен к сентиментальности.

– Впрочем, Рэм Анисимович, поступайте, как считаете разумным. Я всего лишь юрисконсульт и подобные советы не входят в мою компетенцию. А по случаю примирения, соблюдая традицию, следовало бы выпить и закусить, – произнес юрисконсульт.

– Крепких напитков в кабинете и дома не держу, чтобы не было соблазна. Я предпочитаю минералку или кофе.

– Не слишком увлекайтесь, есть печальные примеры, – предостерег юрисконсульт. и в подтверждение сообщил – Маститый французский писатель Оноре де Бальзак, написавший кучу романов, по ночам, чтобы не заснуть за рукописями, взбадривал себя кофе. По сути, стал кофеманом и сравнительно рано дал дуба.

– Еще неизвестно, кто его в гроб загнал. Кофе или женщины, к которым он питал слабость? – возразил президент.

– Это сладкая отрава, яд для всех мужчин, – согласился Лещук. – И все же для стерилизации организма, профилактики против инфекции, даже врачи рекомендуют водку, коньяк, вина и бальзамы. Не случайно целебные травы настояны на спирту.

– Вы же знаете, у меня гастрит. Опасаюсь спровоцировать язву или грыжу, – продолжал упорствовать Тяглый.

– Грыжа вам не грозит, ведь тяжелее ручки и лишь иногда фужера или рюмки, вы ничего не поднимаете, – заметил Лещук. – Жаль, что у вас отсутствует НЗ на всякий пожарный случай, для знатных гостей и близких друзей. Но безвыходных ситуаций не бывает. Прошу минутку, у меня в сейфе завалялась початая бутылка коньяка «Ай-Петри». Специально храню для деловых встреч и полезных людей.

– Павел Иванович, может в другой раз? – смутился Тяглый.

– Нет, Рэм Анисимович, славную традицию нельзя нарушать, иначе это станет дурным тоном. Дорога ложка к обеду.

– Если настаиваете, то чисто символически по тридцать-пятьдесят граммов, – согласился Тяглый. Лещук вышел в приемную и велел Ласке:

– Наташенька, будь добра, нарежь дольками лимон и завари кофе для поднятия жизненного тонуса президента. А то он ради нашего благополучия трудиться до упадка сил. Таких трудоголиков надо ценить и беречь от физического истощения и психических нагрузок.