Краем металлического совка поддела, незакрепленную решетку и достала предмет. Положила на ладонь. “Нет не кольцо, не золото, похоже на патрон из бронзы, – предположила она.– Надо бы дождаться пока адвокат придет (так она называла Лещука, не видя различий в функциях юрисконсульта и адвоката ) и показать ему эту находку. Он человек бывалый, знает, что к чему, недаром в милиции до майора, сказывают, дослужился. А мы люди маленькие, темные, мое дело метла, да швабра. Главное, что исправно и вовремя зарплату выдают, нет никаких задержек, как в других конторах. Может эта штука и сгодится”

С такими мыслями баба Броня положила гильзу, предварительно тщательно ее протерев до блеска / жажда чистоты /, в широкий карман рабочего темно-синего халата. Вышла из туалета, сняв с дверной ручки табличку “Уборка”, и занялась наведением порядка в коридоре, где и без того все было образцово. Протерла ветошью подоконники и белые рамы окон из стеклопластика, затем полила цветы, расположенные в холле. Достала из другого кармана старые механические наручные часы, которые оберегала во время уборки и взглянула на циферблат “Победы” – 9.07 .

“Пора бы сотрудникам приступить к работе, пойду взгляну, может застану адвоката,”– решила Маковей и по ступеням белой мраморной лестницы поднялась на четвертый этаж, где в основном размещались служебные кабинеты сотрудников, а также приемная и офис президента.

Проходя мимо плотно закрытых дверей, услышала голоса, шум и обрадовалась: «Значит на месте, несмотря на то, что еще не избран новый президент. Однако люди ответственные, строго соблюдают дисциплину, работают, как говорится, от звонка до звонка». Потянула за ручку двери с табличкой «Лещук Павел Иванович, юрисконсульт». Заперта.

“И где его только нелегкая носит? – с досадой подумала она. – И когда он делом занимается, на все готова отговорка “в суде на слушании дел или в командировке “. Не юрист, а турист. Мне бы такую непыльную работу. Но в свое время по молодости, глупая, поленилась выучиться на экономиста или юриста, может быть сейчас бы большими делами заправляла, на “мерседесах” и джипах ездила. Хотя может и к лучшему, вон Ника и Рэм доездились, да и Сеня за компанию. Все у них было, жили в достатке и роскоши, но недолго. На все видать, Господня воля, как кому на роду написано, так тому и быть, не миновать. А вот Наталку, добрую девушку, уберег, защитил, отвел руку убийцы, уцелела. Загляну я к ней, покажу находку. Она – девушка смышленая, в институте учится, посоветует, как быть. Может не стоит возиться, а выбросить в урну или лучше внучку, как сувенир подарить? Он из него брелок для ключей сделает.”

Женщина остановилась в раздумье: “Хотя это казенная вещь, найденная в офисе. Грешно похищать, да и опасно. Никогда себе этого не позволяла, кошельки с деньгами и другие ценные вещи, найденные во время уборки, всегда людям возвращала, потому ценят и уважают за труд и честность“, – довольная своими принципами, женщина, открыла двери приемной и перешагнула через порог. Приблизилась к столу, за которым сидела Ласка, обратившая на нее свои грустные и милые глаза.

–Что такое, Бронислава Савельевна? Какие-нибудь проблемы?– спросила секретарь-референт.

– Наталка, будь ласка! – продвинулась своим грузным телом в приемную Маковей.

– Я и так Ласка, куда уж больше, – улыбнулась девушка, оторвав взгляд от монитора компьютера.

– Верно, у тебя доброе сердце и светлая душа, – подтвердила женщина. – Наталка, погляди какой я снаряд, блестящую цацку в туалете нашла,– достала она из кармана и положила на стол гильзу.

– Видать кто-то посеял и закатилась в сток для воды, вот и не смогли отыскать. А у меня глаза, как у орла, без очков обхожусь.

– Это, не цацка, а патрон,– ответила Ласка, положив гильзу на изящную маленькую ладонь.– Его надобно Павлу Ивановичу показать, он в оружии разбирается.

– Сама хотела, но его, сердешного, на месте нет,– отозвалась женщина.– Наверное, наш адвокат в суде пороги обивает. Собачья у него должность, лаяться, до хрипоты доказывать свою правоту.

–Такая у него работа и к тому же он не адвокат, а юрисконсульт,– поправила Наташа.

– А мне без разницы, главное, что законами ворочается,– возразила Маковей и с обидой заметила.– Я во всех кабинетах прибрала, а у него нет. Он почему то мне ключ не доверяет? Говорит, что у него много секретных документов. Чудак-человек, а еще адвокат.

– Не судите его строго, Бронислава Савельевна,– улыбнулась Ласка.– Это у него милицейская привычка, потому такой бдительный и скрытный. У каждого свои причуды, а в общем-то он душевный человек. Часто шоколадом и другими сладостями угощает.

– Потому что ты молодая и красивая, а он – холостяк. Вот он и подбивает к тебе клинья, чтобы соблазнить. Меня никогда ни шоколадкой, ни мармеладкой не угостит, потому что старая, давно отцвела, – резонно заметила женщина.– Ты, доченька, с ним и другими мужиками, будь построже, не путайся, чтобы не давали рукам волю. У них одно на уме, как бы при удобном случае затащить в постель.

– Что вы, такое говорите?

– Ты еще молодая, не опытная, не обжигалась и все тебе кажется в розовом свете. По-твоему, если прилично одетый мужчина, так значит рыцарь на белом коне или господин, а что у него в голове, какие планы, намерения неведомо. Я то на своем веку разных мужиков повидала, были и порядочные, совестливые, а встречались и наглые проходимцы, требующие от женщины сексу. И не боятся этой заразы, кары небесной – СПИДа, сифилиса и гонореи. Эх, Наталка, если бы только знала, что вокруг твориться? Прямо ужас охватывает, волосы дыбом становятся, новые морщины и седины появляются, – сокрушенно, словно маятником, покачала головой Маковей.

– Бронислава Савельевна, врачи рекомендуют близко к сердцу не принимать негатив, относитесь ко всему по-философски, – посоветовала Ласка и не удержалась спросила. —Что случилось, что огорчило?

– Очень деточка, огорчило. Гляжу на тебя и радуюсь, такая ты скромная, правильная, не испорченная, – похвалила женщина. – Если бы у меня был сын, то обязательно бы породнились.

– Спасибо за добрые слова, – смущенно отозвалась секретарь-референт. – Так что произошло?

– Произошло, не привели Господь. Давеча я решила пройтись по городу и набрела на один магазин,– не спеша продолжила женщина. – Увидела над входом два красных сердечка, пронзенные стрелой и надпись на русском языке «Все для любви» и на иностранном, кажется, секс-жоп… Прости, что скажешь.

– Ха-ха-ха! Ой, ой, мамочка, не могу!– девушка схватилась за живот, сдерживая слезы, чтобы с ресниц и век не поплыла черная тушь. – Ну, Бронислава Савельевна, у вас настоящий талант юмориста или пародиста, рассмешили до слез. Такие магазины называются секс-шопами и там продаются аксессуары для любовных утех, соития между мужчиной и женщинами, впрочем, бывают однополые и групповые связи.

– Ты, Наталка, не слишком шуми, а то Тамара Львовна заругается и нам обеим влетит, еще и премии лишить за смех в рабочее время, – Маковей покосилась на дубовую дверь кабинета президента с отсутствующей табличкой с начертанном ранее именем Тяглого.

– Там никого нет, пусто, – сообщила Ласка. – Бабей очень суеверная и, чтобы не навлечь на себя проклятие, опасается садиться в президентское кресло. Говорит, что над ним витает дух Ники и Рэма и они могут призвать ее к себе. А по мне, так надо не мертвых, а живых бояться. Ладно, мы отвлеклись, что дальше было?

– Любопытство меня разобрало. Зашла я значит, в этот шоп, чтобы внучке, она в этом году школу заканчивает, купить какой-нибудь необычный сувенир. Задела какую-то железяку и зазвенел колокольчик, – продолжила женщина. – Глянула на витрины и чуть глаза на лоб не полезли, чуть в обморок не упала. Кругом голые, в чем мать родила, бабы. Как будто в бане. Правда, не живые, а резиновые девки. Раньше такого срама и позора не было. Тут появилась крашенная, похожая на одну из кукол, девица в мини-юбке и прозрачной блузке и стала мне предлагать какие-то фаллосы, заменяющие мужские, вибраторы с усиками и пузырьками. Прямо стыд и срам.