– Типичная, стандартная экспертиза, как и сотни подобных. Какое это имеет отношение к делу об убийстве Стужиной, Рябко и Тяглого? – с недоумением пожал Павел Иванович плечами.

– Самое прямое, – поймал его на слове следователь.– При вскрытия тел и изъятии пуль выяснилось, что все трое убиты из пистолета ТТ, исчезнувшего из незавершенного вами уголовного дела.

– Очень популярный тип оружия, особенно у бандитов, ценящих его простоту, безотказность и убойную силу,– с видом знатока сообщил Лещук. – И несмотря на то, что давно снят с производства таких стволов немало на руках и в продаже на “черном рынке”. Тем паче, что рядом Кавказ и Чечня с арсеналами различных видов оружия и боеприпасов. В ходу, кроме семизарядного ТТ, и четырнадцатизарядный пистолет Стечкина. Иностранные им не чета. Вот там, у боевиков и моджахедов ищите пистолет. Помогут от бандитов вам уйти не ноги, а убойные стволы…

– Довольно нас просвещать, мы не на занятиях по стрелковому оружию и огневой подготовке,– взял инициативу в свои руки следователь.– Так вот, Павел Иванович, на месте убийства Тяглого в туалете офиса была обнаружена гильза патрона калибра 7.62 к пистолету ТТ. В ходе экспертизы на этой гильзе выявлен характерный след—вмятина от бойка, свидетельствующая о том, что выстрел произведен из пистолета ТТ, который не был вами сдан в камеру хранения. Долго молчавшее оружие “заговорило” не без вашей помощи.

– Это надо еще доказать,– угрюмо выдавил из себя подозреваемый. – С таким же успехом я могу заявить, что это вы произвели выстрелы, либо ваши коллеги. Тот же Чибис, у которого, если мне не изменяет память, часто чешутся руки, только бы стрельнуть.

– Ознакомьтесь с актом экспертизы гильзы.

Лещук, стремясь сохранять хладнокровие, взял лист в руки и бегло пробежал его глазами, положил на стол.

– Все эти данные дают мне основание в отношении вас избрать меру пресечения арест, поскольку вы являетесь опасной личностью и представляете угрозу обществу.

– Я протестую! – вскочил Павел Иванович. Чибис и Ельницкий, как по команде, не утратив мгновенной реакции, ринулись к нему с двух сторон и Георгий ловко сковал его руки стальными наручниками. Лещук словно на подкошенных ногах, устало опустился на жесткий стул, вмонтированный в бетон, молча, невидящим взглядом уставился в окно, где в лучах яркого солнца властвовала весна. Возможно, его последняя весна – пора ожиданий и светлых надежд.

– Павел Иванович, – словно издалека до него донесся голос Зуда. – Вы ж опытный сыщик и следователь, понимаете, что дальнейшее запирательство бессмысленно. Вы проиграли эту партию, а сыграть другую у вас уже нет никаких шансов. Чистосердечное признание и раскаяние облегчить, если не вашу участь, то хотя бы снимет тяжелый камень с души. Покайтесь за смертный грех.

– Я себя грешником не считаю,– холодно произнес Лещук. – И не вам, Валерий Янович, закоренелому атеисту, антихристу обвинять меня в смертных грехах. Все ваши надуманные обвинения развалятся в суде, как карточный домик, поскольку нет главной улики – пистолета ТТ.

– Среди изъятых у вас вещей носовой платочек с вензелем N S, явно принадлежащий Нике Стужиной. Откуда он у вас?

– Почему вы решили, что это ее платочек, а не другой женщине? Я холостяк и никто не вправе мне запретить близкое общение с прекрасным полом, это, как утверждал Фрейд, и я с ним полностью согласен, физиологическая потребность человека, – ухмыльнулся арестованный.

– Принадлежность платочка Стужиной подтвердила гражданка Ласка и другие сотрудники фирмы.

– Да, этот платочек мне подарила Ника Сергеевна и он мне очень дорог. Какие могут быть претензии? Вы, что обнаружили на платочке ее кровь, сперму или другие улики?

– Нет, не обнаружили.

– Тогда возвратите, как память о любимой женщине. И вообще, Валерий Янович, мне стыдно за вашу беспомощность. Тоже мне сыщики, уцепились за женский платочек, это же не пеньюар или трусики, чтобы был повод представить меня сексуальным маньяком, – уязвил Лещук и рассмеялся. – Напрасно стараетесь, это не принесет вам славы, а неприятности гарантирую. Настаиваю на извинении, компенсации морального и материального ущерба, связанного с моим арестом. Требую немедленного освобождения. Я должен срочно приступить к обязанностям президента фирмы.

– Требуйте, а пока отдохните в ИВС, а потом этапируем в СИЗО и хорошенько подумайте о своей незавидной участи. А еще лучше честно, как на духу все изложите на бумаге.

– Если я, что и буду писать, то жалобу на имя генпрокурора о незаконных методах следствия и давления на меня. Обеспечьте меня бритвой и туалетными принадлежностями.

– Бритва исключена, только безопасная.

– Боитесь, что покончу с собой? Не дождетесь.

– Сочиняйте, упрямство и самонадеянность – ваши враги,– сухо произнес следователь и нажал на потайную кнопку электрозвонка под крышкой стола. В кабинет вошли двое постовых милиционера.

– Сопроводите гражданина Лещука, арестованного в ИВС,– приказал Зуд. Павел Иванович осуждающим взглядом скользнул по лицам сотрудников и услышал за спиной властную команду:

– Арестованный вперед, на выход!

Повернулся, вдруг потяжелевшим, словно в него влили свинец, туловищем к двери. Не сразу смог оторвать ноги от пола будто с прилипшей к полу подошвой туфель. Но все же сосредоточившись, сжав волю в кулак, сделал над собой усилие. Медленно, склонив коротко остриженную голову с серебристой легкой проседью на висках, побрел к двери.

30. Главная улика

– Выше головы, орлы! – едва за Лещуком и милиционерами затворилась дверь, с оптимизмом произнес Зуд, глядя на Ельницкого и Чибиса. – Прижали мы новоиспеченному президенту хвост, накрылся его банкет-фуршет. Хитрый зверь, расчищавший себе дорогу к должности с помощью пистолета, шагая по трупам, всего лишь ранен, но не повержен. На нем все еще овечья шкура, хотя и изрядно потрепанная.

Но главной улики, которая бы связала в единую прочную цепь доказательств все звенья: эпизоды, вещдоки, показания свидетелей, у нас нет. Во что бы то не стало надо отыскать этот злополучный ТТ пятьдесят четвертого года выпуска, еще в минувшем веке.

– Он мог от него избавиться, выбросить в море, утопить в речке или озере, которых в окрестностях Керчи немало,– предположил Чибис. – Насчет перепродажи весьма сомнительно из опасений, что рано или поздно ствол “заговорит” и тогда потянется ниточка к владельцу. Эту технологию Павел Иванович знает и поэтому оплошности не допустит.

– С таким боевым стволом, так просто не расстаются,– заметил эксперт-криминалист.– Тем более человек, знающий цену оружию, самоуверенный в своей неуязвимости, как Лещук. Наличие пистолета для него атрибут власти, инструмент распоряжения судьбами людей, мешающих делать ему карьеру, перешедших дорогу. У него в крови азарт охотника и поэтому, наверняка, спрятал ТТ до очередного час-пика в каком-нибудь укромном тайнике. Если исходить из законов логики, то есть и другая причина, не позволившая ему быстро избавиться от оружия.

– Какая, Самуил Юльевич, поделитесь своим нестандартным взглядом на развитие событий? – поощрил следователь офицера комплиментом, зная его честолюбие, и тот охотно продолжил. – Освобождая себе путь к креслу президента фирмы методом отстрела соперников занявших вожделенный пост, Лещук и на сей раз не был уверен, что его изберут, что пробьет его звездный час. Поэтому у него не было резона избавляться от ствола, ведь в случае избрания кого-нибудь другого, пистолет вновь бы “заговорил“. И новый президент пал бы жертвой его амбиций. Это у него у переросло в какую-то маниакальность, в хобби, ритуал по ликвидации соперников. Исходя из этого, можно сделать вывод, что оружие он спрятал, возможно, на даче, в гараже, если таковые есть. Избавиться от ТТ он не успел, так как мы взяли его с собрания, когда еще неизвестен был результат выбора, т.е. он не знал, что станет президентом.

– Вашей логике, Самуил Юльевич, могли бы позавидовать Шерлок Холмс и доктор Ватсон,– польстил эксперту-криминалисту Зуд.– Действительно, у Лещука не было оснований раньше времени расставаться со стволом. Даже став президентом, он вряд ли захотел бы избавиться от ТТ, с помощью которого достиг цели. Не исключает, что и в будущем оружие может пригодиться, поэтому хранит его в тайнике. А вот где этот тайник, придется изрядно поломать головы. Какие будут соображения?