- Харон, - я вздохнула и потёрла лоб, продолжая вытаскивать оставшиеся в ранках осколки и то и дело промокая кровоточившие порезы ватой. – Хватит.

- Учитывая, что я действительно могу сказать обо всей ситуации в целом, - Женька обошла столик, оккупированный мною, и повторила тот же трюк с Михаилом, отобрав сигарету и насильно сунув чуть ли не в рот точно так же стакан настойки. – Я ещё просто-таки образец белой, пушистый и очень послушной личности. И не сверлите меня взглядом, мил человек, я не проникнусь. Моя нервная система пережила двоих начальников, троих заведующих и пять сменщиков, двое из которых спились, один ушёл от греха подальше, а ещё два получили самый натуральный нервный срыв, не выдержав суровых будней нашей милой профессии. Поверь мне, красавец, я видела покорёженные и обгоревшие тела, пострадавшие в авариях, зверски замученных маленьких детей и забитых насмерть беременных женщин. Так что меня твои гневные взгляды не смогут не то, что бы впечатлить… - тут Женька хмыкнула, вновь скрестив руки на груди. – Они у меня даже тени лёгкого испуга не вызовут!

Я тихо вздохнула, не влезая в эту тираду и не пытаясь остановить подругу. Во-первых, потому что это было бессмысленно. Когда Харон начинала цинично высказываться на тему собственной работы, это говорило о том, что она серьёзна и сосредоточенна, а отхватить от неё метких и едких замечаний, попавшись под горячую руку мне не хотелось.

А во-вторых, я просто не знала, что говорить и как себя дальше вести. Я не знала, что им ответить после собственного рассказа и не представляла, как именно они теперь ко мне относятся. И хотя оба директора заверили меня, что увольнение мне не грозит… Всё же сомневаюсь в том, что они действительно захотят видеть меня в клубе.  Но собственные мысли я благоразумно не стала озвучивать, прекрасно понимая, что Илья Алексеевич не применёт выполнить собственное обещание.

И его вряд ли кто-то сможет остановить.

Обработав ладонь Олега перекисью, смазала мазью и туго перебинтовала, сделав аккуратный узел на запястье. Вот только прежде, чем я  успела что-то сказать, он схватил меня пальцами за подбородок, вынуждая поднять голову и поцеловал. Коротко, крепко, зло. После чего поднялся и стремительно вышел, скрывшись в коридоре. Ещё через две минуты хлопнула входная дверь, оставив меня растерянно хлопать глазами, сцепив пальцы в замок и отчаянно стараясь не дрожать.

- Мы это… - Харлей залпом опрокинул в себя настойку и тоже поднялся. – Пойдём, пожалуй. Ты, - он ткнул в меня пальцем и дёрнул за косу, - что бы в клубе неделю как минимум не отсвечивала. Увижу – выпорю. Узнаю, что заявление через кого-то передала – приеду и всё равно выпорю. Ещё и написать заставлю раз сто «я так больше делать не буду»! Поняла?

У меня и мысли попытаться возразить не возникло, когда на меня смотрели так сурово, да ещё и кулак под нос сунули, со сложенной старинной фигурой из трёх пальцев, внушительно заявив:

- Народная индейская изба тебе, фиг вам называется, а не увольнение, ясно?

Тихо кашлянув, я хрипло откликнулась, невольно отодвинувшись подальше от пышущего праведным гневом байкера:

- Ка-а-ак скажите, Илья Алексеевич. А… - я вновь кашлянула, не зная то ли плакать, то ли смеяться над всей ситуацией в целом. – А мероприятия?

- Эльза, не буди во мне зверя, - нахмурил брови Харлей, бросив косой взгляд на высматривающего что-то за окном Алёхина. – В отличие от Верещагина, мои хомячки тебя реально покусать могут! Вот встанешь на ноги, надумаешь в клуб вернуться - всё, будут мероприятия. А пока что бы и мыслей про работу не было! Всё, пошли мы… Мих, ты идёшь?

- Угу, - мрачно угукнул Алёхин, уже успевший выпить свою порцию настойки, взъерошив волосы и засунув руки в карманы. – И побыстрее. А то кто-то щас точно премии лишиться, на ближайшие месяца два. В счёт оплаты услуг автосервиса!

Резко развернувшись Михаил Александрович вышел их комнаты, попутно потрепав меня по волосам и ободряюще сжав плечо, бросив:

- Не волнуйся. Если что понадобиться – звони. И да, в кои-то веки я согласен с у Харлеем насчёт увольнения.

И прежде, чем я успела что-то ответить на эту реплику, моё непосредственное начальство гордо покинуло мою же квартиру, громко хлопнув дверью. Оставив ничего непонимающую меня удивлённо хлопать глазами, под тихий ржач Харон, усевшейся на диван рядом со мной.

Мой любимый патологоанатом закрыла лицо ладонями и тонко всхлипнула, выдав:

- Слу-у-ушай, не, я представляла, что этот твой прЫнц крут, но что б настолько…

- Ты о чём? – я потёрла виски, только сейчас всерьёз начиная осознавать, что выложила как на духу всё, что со мной произошло, по сути, незнакомым людям.

И не имела ни малейшего представления о том, зачем и почему это сделала. Я знала только одно – мне от этого стало легче. А ещё мне было абсолютно всё равно на то, какие у моего рассказа будут последствия.

Уволят так уволят, нет так нет. Хотя у меня не было никакой уверенности в том, что я смогу после всего случившегося вернуться в клуб и работать как ни в чём не бывало.

Не в ближайшее время точно.

- Да блин! – Харон хихикнула и хлопнула ладонью по колену. – Не, я всё понимаю, эмоции там ключом бьют, нервы не выдержали или ещё что… После такого рассказа, я б тоже что-нибудь сотворить умудрилась. Но додуматься приложиться лбом об капот хаммера… Эт я тебе скажу си-и-и-ильно!

Я лишь пожала плечами, опустив голову и ссутулившись. Сцепив руки в замок, сжала пальцы, вновь переживая приступ уязвимости и беспомощности, накатывающий время от времени. И тихо поинтересовалась, не глядя на подругу:

- Зря?

Та сразу перестала хихикать, вмиг растеряв всю свою весёлость, и придвинулась ближе, обняв меня за плечи.

- Ты у меня, конечно, умная, - хмыкнула Харон, пристроив подбородок на моём плече. – Но иногда такая дура, Эльзёныш. Не зря. И ты меня сейчас стукнешь, но я даже в чём-то рада, что случилось это нападение. Я тебя десять лет пыталась заставить рассказать историю хоть кому-то, кроме нас, а ты предпочитала замкнуться в себе и переживать всё самостоятельно, - тихо фыркнув, Женька потёрлась щекой о повязку на моём плече. – Парням, конечно, нелегко придётся. Сначала в клубе ничего сделать не смогли, не успели. Теперь ты их ещё своими откровениями прибила. Я хоть и знаю всё это из первых рядов, даже мне было нелегко слушать. Но они переживут. Правда, наверное, теперь будут над тобой как над хрустальной трястись… Особенно этот, брюнетистый и зеленоглазый.

- Он ушёл… - вышло как-то совсем уж жалобно. Я могла сколько угодно отрицать вслух, но себе давно уже призналась, что Олег был мне далеко не безразличен. И больше, чем просто нравился.

- И слава богу! – припечатала Харон, щёлкнув меня по носу. – А то наделает глупостей, а мне потом трупы прятать придётся. Ладно бы я на работе была, там хоть есть куда засунуть, а здесь-то что, расчленёнкой заниматься пришлось бы?!

- Кто о чём, а ты про трупы, - вздохнув, сумела взять себя в руки и поднялась. – Я хочу есть. Пойдём, посмотрим, что выжило после нашествия Веньки.

- Ты ж знаешь, я за любой кипешь, окромя голодовки, - фыркнув, Харина поднялась, потянулась и поспешила следом, обогнав меня на повороте. Что бы тихо шепнуть прямо на ухо. – Вернётся твой прЫнц. Куда ж он денется с подводной лодки?!

- Свежо предание, да верится с трудом… - пробормотала я себе под нос, идя следом за ней. Но, не смотря на весь мой скептицизм, где-то глубоко внутри всё равно шевельнулась робкая надежда. И мне, почему-то, совсем её хотелось её давить…

Глава 14.

Следующее утро началось для меня с боли, выворачивающей кости, раскатившейся по всему телу и не дающей ясно мыслить. И хотя часть её подавляли обезболивающие таблетки, нехотя отданные мне Харон, остальное было фантомами прошлого. Избавиться от которых не получалось при всём моём желании, пусть даже после вчерашней исповеди она не казалась такой уж страшной и всепоглощающей. Добавить к этому накатывающую апатию, сменявшуюся периодами бурной деятельности…