Хватит. Я десять лет пряталась за своей ледяной бронёй… А сейчас очень хочу выбраться из неё, боюсь, но всё же хочу… И так как не в моих правилах отступать от принятых решений, то и сопротивляться Олегу я так как прежде уже не буду.

Глава 15.

Как говорят, всё познаётся в сравнении.

Олег думал, что испытал все оттенки беспомощности в тот день, когда напали на его хрупкую Ледышку. Он так же думал, что был зол сидя там, в её квартире и слушая тихий, с лёгким оттенком горечи и иронии голос девушки, рассказывающий так обыденно и в чём-то непринуждённо о том, что с ней произошло.

И каждый раз едва не умирал от страха, надежды и ненависти, переплетающихся между собой в клубок противоречивых чувств и эмоций. Хотелось схватить её, прижать к себе и никуда не отпускать. Но парень прекрасно понимал, что в том состоянии наделал бы больше глупостей, чем принёс бы хоть какую-то пользу. Поэтому и сбежал, уже на улице выдохнув и пару раз приложившись головой об капот джипа Алёхина.

Мих, конечно, его самодеятельность и приступ самобичевания не оценил, зато на душе стало несколько легче. А в голове выстроился чёткий план, как быть дальше и что ему делать. И сегодня с утра он собирался приступить к его исполнению, размышляя над тем, что будет лучше и выбирая между личной встречей и телефонным разговором.

Брюнет стиснул объятия крепче, прижимая к себе почти невесомое (как ему казалось) тело его Ледышке, нисколько не возражавшей против его самоуправства. В кои-то веки. Бросив мимолётный взгляд на осунувшееся, бледное лицо, искажённое потемневшим кровоподтёком, он подавил желание вернуться и ещё раз врезать Исаеву. Просто так, но от души.

Что бы в следующий раз даже рот раскрыть побоялся. И да, Олег честно верил, что самое страшное позади, что новый день поможет забыть случившееся, а уж он лично приложит к этому все свои силы. Но как показала практика, всё действительно познаётся в сравнении.

Мишкин звонок, больница и то самое, треклятое чувство беспомощности. Абсолютной и всепоглощающей. К которой, вскоре, добавилась ещё более противная неизвестность, вышибающая все чувства, эмоции и желания. Верещагин даже не помнил, как на автомате набрал сообщение для Эльзы, как увидел ошибку и исправлял до тех пор, пока не отправил правильно. А после засунул телефон в карман и сидел, уставившись в одну точку. И ему, если честно, было плевать, что происходит вокруг.

Главным вдруг стало просто сидеть, не двигаться, не сорваться и дождаться, когда всё-таки станет хоть что-нибудь понятно.

Наверное, именно поэтому Олег и не заметил, когда в том коридоре появилась его Ледышка. С огромными, испуганными глазами, совсем не похожая на саму себя и в компании недовольной подруги. Харон, кажется, так её называла Эльза, особо счастливой от визита в больницу не выглядела, но её едкие, ироничные, ехидные, колкие фразы разрушили вязку атмосферу безысходности, сгустившуюся над ними. И даже дышать стало легче.

Впрочем, это он отметил краем сознания. Когда перед ним встала тонкая, хрупкая фигура, в явно великоватой ей толстовке, и прохладные пальцы коснулись волос, ероша и нежно поглаживая. Верещагин не слышал, что она ему говорила и говорила ли вообще. Да и плевать ему было на слова в тот момент. Он просто посмотрел в эти тёплые глаза, где впервые не было спокойно отчуждённости, враждебности или ещё чего. Зато там, в глубине затаилась робкая надежда и такая, ещё совсем слабая, но уже готовая вспыхнуть любовь.

А ещё доверие. То самое, драгоценное и обоюдное. Доверие, позволившее его Ледышке рассказать им всю правду. Доверие, толкнувшее её не к кому-то ещё, а в его сторону. Доверие и море нежности, такой нерастраченной, такой горячей и такой родной.

И пусть она была совершенно неуместной, этого хватило, что бы решительно притянуть девушку в свои объятия и стиснуть, не давай ни отступить, ни увернуться. Он прижимался щекой к её животу, вдыхал привычный и родной запах и чувствовал, как его медленно, но верно отпускает страх и злость на самого себя.

Будь его воля, он провёл бы так вечность: сидя, сжимая её в объятиях, оберегая и укрывая от всего окружающего мира. Слушая мягкий, тихий голос, млея от осторожных, бережных прикосновений. И неважно, что Эльзу саму надо бы показать врачу, что ей нужно было отлежаться, а не нестись на всех порах к подруге в больницу. Совершенно неважно.

Об этом он с ней потом поговорит, один на один. И лично проследит за тем, что бы она отдыхала и набиралась сил. Только потом. Сейчас она была нужна ему здесь, рядом с ним, в его руках.

- Олег, - тихо напомнила о себе Снежинка, коснувшись кончиками пальцев его щеки. – И куда мы?

Усмехнувшись, Олег благодарно кивнул головой санитару, открывшему перед ним двери пошире и вышел из больницы, направляясь в сторону собственного джипа, оставленного на парковке перед клиникой. Только рядом с машиной он поставил девушку на ноги и то, лишь для того что бы открыть дверь и усадить её без лишних слов на переднее сиденье.

После чего уселся за руль и завёл мотор, только тогда соизволив ответить:

- Домой.

Эльза вздохнула, едва заметно качнув головой и машинально потирая запястье. Искоса посмотрев на этот жест, Олег явственно скрипнул зубами, резко выкручивая руль и выезжая на дорогу. Будь его воля, вернулся бы и ещё раз пообщался с Исаевым, в более..

Приватной обстановке и без внезапной помощи со стороны Громова. Нет, в том, что Демьян придурок, лично Верещагин никогда не сомневался, но предпочитал не вмешиваться. Ровно до того далеко не прекрасного момента, когда отсутствие сострадания и слишком длинный язык парня не коснулись сначала близкого друга Олега, а затем и его девушки.

Ещё неизвестно, что взбесило сильнее: осознание, что Рыж пострадала по вине чокнутой фанатки звезды всея универа или слова этой самой звезды, брошенные сначала в сторону Эльзы.  И словно этого было мало, так Демьян решил заявить, что с Рыжим Чудищем ничего серьёзного случиться просто не может. Видимо, его слова должны были прозвучать как шутка…

Только вот ценителей столь тонкого чувства юмора среди них не нашлось. А вот желающих размазать шатена хоть словесно, хоть буквально по ближайшей стене оказалось больше, чем можно было предположить. И не смотря на полученное предупреждение от Алёхина, весьма недвусмысленно намекнувшего, что стоило бы промолчать и вообще не отсвечивать, Исаев предпочёл действовать так, как ему нравится.

Зло фыркнув, Олег снова посмотрел на притихшую девушку, обхватившую себя за плечи и сжавшуюся в небольшой комок. Не выдержал, протянул одну руку и осторожно коснулся её пальцев, не сильно сжав их. В ответ, Эльза совершенно неожиданно, перехватила его ладонь и…

Прижалась к ней щекой, закрыв глаза. От этого в груди со звоном лопнула ещё одна натянутая струна, позволяя дышать свободнее, а во телу растеклась жаркая, обжигающая волна, согревая не хуже самого крепкого алкоголя. И пьяня точно так же, коли не сильнее.

- И никаких возражений? – он нехотя высвободил руку, возвращая своё внимание дороге.

Пару минут Эльза молчала, рисуя непонятные узоры пальцем по стеклу. А потом хмыкнула едва слышно и откликнулась, вновь пожимая плечами:

- Я тебе верю. Боюсь, да… Но верю.

- Вот так просто? – Олег недоверчиво хмыкнул и тут же пожалел об этом, сдержав желание побиться головой…

Ну ладно, в этот раз об руль. Меньше всего он хотел, что бы Эльза снова в себе замкнулась. Но к его вящему удивлению, Ледышка только тихо рассмеялась, сцепив пальцы в замок на коленях и ответила:

- Нет. Не просто. Далеко не просто… И тебе со мной будет тоже… Не просто, - тут она хмыкнула, качая головой. – Но… Я тебе действительно верю. И хочу попробовать. Совершенно не представляю, как это будет. Не знаю, получится или нет. Очень боюсь ошибиться… Но верю. Всё равно верю. Глупо, да?

- Не-а, - широкая улыбка на лице появилась сама собой. Не выдержав, Верещагин засмеялся, выстукивая пальцами на обмотке руля знакомый ритм. – Это самое классное, что я слышал, моя обожаемая Ледышка. Самое классное признание за всю мою жизнь. И за это я тебя обязательно расцелую… Когда приедем, конечно же.