Старуха, сделав еще один непроизвольный шаг, вдруг остановилась как вкопанная. Затем лицо женщины в одно мгновение исказилось в гримасе страха, рот широко раскрылся, и она завизжала во все свое бездонное горло. Птицы, испуганные такой пронзительной трелью, взмыли в небо, покинув насиженные ветки. Резко повернувшись, Леда сунула свою клюку под мышку, подхватила подол длинной сорочки и неожиданно резво для своего возраста понеслась прочь по тропе, с нарастающей скоростью вскидывая костлявые коленки. Ее прыти, наверное, могла бы позавидовать любая лошадь, достигшая столь преклонного возраста.

Старуха мчалась, оглашая окрестности душераздирающими воплями, а Чеслав с открытым от изумления ртом смотрел ей вслед. Юноша не сразу сообразил, что именно он вызвал такой ужас у сбежавшей женщины. Он даже оглянулся, пытаясь увидеть за своей спиной нечто страшное, что могло испугать несчастную Леду. Но на поляне был только он.

«Ополоумела она, что ли?» — подумал парень и почесал свою стриженую голову.

Он, конечно, терпеть не мог эту наглую бабу, но никогда не думал, что сможет внушить ей такой ужас.

«Наверное, окончательно умом тронулась», — заключил Чеслав, покидая владения Мары.

Уже два дня кружил в окрестностях городища Чеслав, пытаясь осуществить такую нужную ему встречу, но все было тщетно. Ни Кудряша, ни Болеславы он не увидел, а вокруг селения стало еще безлюднее. И оттого, что он не знал причины столь необычного опустения, беспокойство мучило юношу все больше.

Тонким лезвием в его душу проникли грусть и тревога. Наверное, впервые за свою жизнь Чеслав почувствовал себя одиноким скитальцем. А ведь раньше, даже отправляясь на несколько дней на охоту в одиночку, он не ощущал себя таковым, потому как знал, что его ждут и ему есть куда возвращаться. Теперь же, находясь почти рядом со своими родными и соплеменниками, он чувствовал себя отделенным от них какой-то невидимой пропастью, которую почему-то не удавалось преодолеть. Безрезультатно наматывая круги и подбираясь к селению с разных сторон, он все больше терял терпение. Но у него в запасе оставалось еще одно средство, к которому он, сын своего племени, прибегал в сложных ситуациях. Чеслав решил обратиться за помощью к Великим…

Он пробрался к капищу уже на исходе дня, посчитав, что в это время там будет безлюдно. Из укрытия, где он притаился, ему было видно, как волхв Колобор, поклонившись идолам Великих, вышел из святилища и, ненадолго заглянув в свою хижину, что стояла немного в стороне, спешно покинул ее.

Подождав еще немного, не появится ли кто, Чеслав вошел в капище. Подойдя к изваяниям, он положил на жертвенник добытого им зайца. Парень хотел принести для богов зверя покрупнее, да не вышло. «Но в следующий раз я добуду обязательно!» — мысленно заверил он богов.

Строго смотрели на пришедшего Великие, и, как показалось юноше, гнев был в их очах: «Зачем нарушил волю старейшин, волю племени? Зачем бежал?..» А может, ему только показалось? Ведь кому, как не им, ведающим обо всем и обо всех, знать о его правоте?

Прижав руки к сердцу и тем самым выразив почтение и искренность, Чеслав опустился на землю перед богами. Он уже хотел поведать Великим о просьбе своей, как внезапно услышал голоса людей, которые приближались к капищу. Будучи в положении гонимого беглеца, Чеславу оставалось только одно — скрыться, дабы не попасться на глаза пришедшим и не быть пойманным. Но выбраться из капища незамеченным ему теперь вряд ли бы удалось — направляющиеся сюда люди были уже слишком близко, да и послушать, о чем говорят его соплеменники, Чеслав посчитал полезным. Поэтому он, шепотом моля богов о прощении за свою дерзость, решил спрятаться за идолами, приникнув к земле.

На его счастье, пришедшие остановились возле капища и не вошли в него. Они явно спорили между собой. По голосам Чеслав узнал Зимобора и дядьку Сбыслава.

— Уж больно ты хитер, Зимобор, все городище под себя подмять хочешь? — наскакивал на собеседника Сбыслав.

— А ты будто бы не того же желаешь? Вон как горячишься! — хрипел Зимобор. — А селению без главы нельзя, сам знаешь. Порядка не будет. В стаде завсегда вожак должен быть, а не то разбредется оно и сгинет. Однако пусть совет решит, кто достойный того будет.

— Да знаю я, как ты почтенных к себе зазываешь, медами потчуешь, речами сладкими тешишь, дабы за тебя стали. — Сбыслав покрутил руками перед носом Зимобора.

Но слова эти Зимобора совсем не смутили. Сделав шаг вперед к собеседнику, он почти уперся своим толстым брюхом в его живот.

— А не потому ли ты так злишься, что и сам тем грешишь, да не больно у тебя получается? Видать, не шибко желают пристать на твою сторону старцы наши? — криво улыбнулся Зимобор. — Ваша ветвь рода поверховодила — и хватит. Уж терпели волю Велимира, стиснув зубы, но отныне довольно! И у других воля есть.

— А ведь не любил ты Велимира, Зимобор! — с подозрением произнес Сбыслав.

— А с чего мне его любить было? Чай не баба! Он, окромя себя, никого не слушал, да и не чтил, и выгоду всегда свою имел. А я небось тоже не дурень. — Зимобор, прищурив глаза, впился ими в противника. — Да и ты не жаловал его, Сбыслав, хотя и ближе ему по крови. Он ведь и тебе подняться не давал, хоть и младше тебя по годам был. Ох и нелегко, видать, кориться младшему?

— Но не настолько, чтоб желать ему погибели…

От услышанного у Зимобора даже глаза расширились.

— Уж не думаешь ли ты, что это я Велимира?.. — едва ли не шепотом спросил он.

— А отчего бы и нет?

Помолчав, Зимобор не по-доброму улыбнулся:

— Так и у тебя возможность была, Сбыслав… Ты со своей ватагой недалече охотился…

Соперники стояли один против другого, напряженно глядя друг другу в глаза.

— Впрочем, как бы там ни было, ножи в сердце Велимира были сыновние, и младший его, Чеслав, сбежал неспроста, — прохрипев эту тираду примирительным тоном, Зимобор сделал шаг назад. — И спрос прежде всего с него будет. Вот только поймаем звереныша…

Их «дружескую» беседу прервал появившийся на поляне волхв Колобор. Завидев у капища пришедших, он подошел к ним.

— Что привело вас к Великим в такую позднюю годину? — спросил он мужей.

Зимобор, поглаживая свой живот, произнес:

— Не к Великим мы пришли, почтенный Колобор, хотя их совет нам тоже не помешает. — Приложив руку скорее к брюху, чем к сердцу, он поклонился в сторону богов. — Но сперва мы бы хотели поговорить с тобой о делах наших и о житии дальнейшем нашего рода и городища.

— Тогда не будем беспокоить Великих суетой житейской и поговорим о делах ваших вдали от святого капища. — Волхв показал в сторону своей хижины и двинулся к ней.

Сбыслав и Зимобор, как будто бы и не было между ними непримиримого спора, дружно пошагали за ним.

Чеслав еще немного полежал, не в силах пошевелиться от услышанного, хотя во время разговора Зимобора и Сбыслава ему не раз хотелось вскочить и наброситься на них с кулаками или даже вогнать нож в их лживые глотки. Чеслав редко вникал в деяния отца и, даже если становился свидетелем каких-то разговоров о делах городища, придавал им мало значения, более озабоченный своими юношескими интересами. Он всегда был уверен, что Велимир пользуется у соплеменников авторитетом и доверием, а оказывается, не всем в их роду и в городище отец его был по нраву.

Он вспомнил, что совсем недавно Болеслава что-то говорила ему о желании Зимобора стать главой городища и о двоюродном дядьке Сбыславе, который принял сторону последнего. Но Чеслав пропустил тогда мимо ушей ее слова, поскольку смерть отца затмила все остальное. И вот теперь, став свидетелем разговора этих людей, он понял, что у его отца таки были недоброжелатели. И люди эти могли желать Велимиру смерти. В тот же миг слова старой Мары обрели для него реальный смысл: «Искать нужно того, кому смерть отца твоего на руку была. То ли по выгоде, то ли по зависти, то ли из мести». Теперь он знает, кому смерть Велимира была на руку. И это было еще одним следом в его охоте на убийцу. Но гнаться сразу за несколькими шкурами — лешему на смех, ибо охотник может остаться ни с чем. Сначала надо было выбрать один след.