Попетляв по лесу, они вышли на какую-то поляну. В этот момент переменчивая луна, очевидно освободившись от прикрывшей ее тучи, выглянула и осветила округу. И тогда Неждана заметила, что на поляне они не одни: там кто-то был еще!..
Но каково же было ее изумление, когда она разглядела, что посреди поляны стоял огромный волк!!!
Девушка в ужасе дернулась, пытаясь высвободить свое запястье из руки Кудряша, и дико закричала. Чудище кинулось к ней…
Чеслав как раз снимал с себя волчью шкуру и не сразу заметил появившихся Кудряша и Неждану. Услышав ее полный отчаяния крик, он бросился к ней, успев подхватить до того, как она без чувств упала на землю.
— Неждана! Неждана, это же я, Чеслав, — шептал он девушке, растирая ее виски и щеки, чтобы вернуть сознание. — Что ж ты ее не предупредил, злыдень! — корил он друга.
— А до того ли мне было?! Неслись по лесу, как лани пугливые, едва ноги не поломали, — оправдывался Кудряш. — Ну, подумаешь, сомлела, сейчас отойдет, опамятуется.
Девушка и правда вскоре открыла глаза. И, увидев перед собой Чеслава, слабо прошептала:
— Ты? Как же я хотела… чтоб ты… меня от того чудища… — Ее руки осторожно дотронулись до его лица, все еще не веря, что перед ней именно он.
И Чеслав впервые ощутил ее добровольное прикосновение, в котором наконец-то почувствовал доверие к себе. Ох, как же он хотел и ждал этого! Сколько раз думал об этом и видел в своих снах! И теперь сам едва переводил дух, боясь вспугнуть долгожданное мгновение.
— Не было чудища. Это я. Я, чтобы спасти тебя… обернулся… — зашептал он. — Вот она, волчья шкура.
— А я-то испугалась! — Неждана спрятала лицо на его груди.
Никогда еще Чеслав не желал женщину так, как желал сейчас ту, которую держал в руках. И это было не просто желание обладать, а нечто большее, чему он не мог дать объяснения и что, по его ощущениям, делало его совершенно другим. Нет, он, конечно же, оставался все тем же Чеславом — сильным, дерзким и уверенным в себе юношей, но в каком-то уголке его груди поселилось радостное и щемящее чувство нежности к этой чужачке, сейчас такой беззащитной перед ним. И он знал, что эта чужачка теперь по-настоящему его.
Его спутавшиеся мысли и бушующие чувства остудил праздный голос Кудряша:
— Пришлось Серьгу дубинушкой по темечку шмякнуть.
— Да зачем же?! — не сразу отозвался Чеслав.
— Так он к ней, Неждане, совсем близехонько стоял, мог заметить и весь побег нам испортить. — А затем простодушно добавил: — А чего?! Так ему, хворостине длинной, и надо. Он ведь меня как-то на игрищах саданул со всей силы! Давно хотел поквитаться. А тут такая оказия!
Когда с наступлением рассвета они шли к схованке, делясь впечатлениями от того, что произошло нынешней ночью, Чеславу неожиданно вспомнилось, что пережил он, пребывая в волчьей шкуре: «А ведь это волчица из леса голос подавала! Перекликалась со мной!..» — подумал он о том таинственном голосе, что вторил ему из лесной чащи, и мысленно поблагодарил серую подругу за помощь.
Он почти не спал. Ворочался и думал о Неждане, которой снова не было рядом. На рассвете, после того как благополучно удалось умыкнуть ее с капища, Чеслав привел девушку в расщелину, где лежал раненый Вячко, и передал под его опеку. Спросонья увидев сестру, чужак поначалу не поверил своим глазам. Он даже усиленно потер их ладонями, очевидно, думая, что это всего лишь игра его воображения. Но после того, как сестра с радостным криком обняла его, таки понял, что перед ним явь.
Чеслав, заметив, как обрадовалась Неждана брату, почувствовал внезапную боль, словно его ножом полоснули по груди. И хотя ранее ему почти не доводилось испытывать подобное, он догадался, что в нем забурлила ревность, пусть даже и к ее брату.
Молодой охотник, сделав над собой усилие, незаметно отступил назад и, борясь со своими чувствами, отправился спать в убежище старого дуба. Ему не хотелось отпускать Неждану от себя и тем более оставлять ее на попечение того, кто пришел отнять ее у него. Но Чеслав понимал, что это в нем все еще говорит ветреный юнец, снедаемый желанием, а крепнущий и набирающий силу мужской разум и опыт резонно подсказывают, что так ей будет гораздо безопаснее. Ведь ему необходимо найти того, кто погубил его родню, и он не сможет постоянно быть рядом с ней. А Неждане теперь необходима защита.
Промучившись, но так и не найдя забвения во сне, Чеслав к вечеру выбрался из ствола лесного великана и сперва неспешно, а затем все быстрее и быстрее стал удаляться от него. Он шел повидать ту, что лишила его покоя. На подходе к расщелине Чеслав умерил свой бег, дабы не выдать перед Вячко свое нетерпение увидеть его сестру. Негоже это. А потому подошел к схованке совсем тихо… и неожиданно услышал требовательный голос Вячко:
— Пошто молчишь, Неждана?
В ответ ему была тишина.
Чеслав остановился и прислушался.
Лишь через какое-то время до него все же донесся негромкий голос Нежданы:
— Он не такой уж… плохой… Я сама поначалу так думала, боялась… И даже ненавидела его.
— Он украл тебя у нас! — словно удар батога, прервал ее Вячко.
— Уж мне-то не понимать то, — все так же тихо ответила ему сестра. Но в голосе ее слышалось несогласие. — Говорит, что люба я ему…
Да она вроде как защищает его, Чеслава, перед братом!
— И ты веришь этому поганцу из проклятого и враждебного нам рода?
Неждана опять молчала.
— Молчишь? — Голос Вячко утратил жесткость, и теперь в нем слышалась только грустная нежность к сестре: — И что же далее будет, Неждана?
— Если бы я знала, — печально выдохнула девушка.
Чеслав решил, что не стоит вмешиваться в их непростой разговор. Неждана сама должна ответить на вопросы брата. А он, Чеслав, еще успеет сказать свое слово. Слово мужчины.
А пока что ему необходимо встретиться с другой женщиной. Не с молодой, а уже в том возрасте, когда женщину называют бабкой или старухой, не с красавицей, а скорее уж наоборот, да к тому же с норовом и языком, от которых другие предпочитают держаться подальше; в общем, с особой малоприятной, но очень теперь ему нужной. Из-за опасности, грозившей Неждане, пришлось отложить попытку встречи с Кривой Ледой, но о старухе он не забыл. И как только девушка оказалась в безопасности, настал черед старой сплетницы.
— Я выманю эту бодливую козу из городища, — вдохновленный удачным спасением Нежданы, пообещал другу Кудряш.
Утро. Селение постепенно просыпалось, люди начали заниматься привычными делами по хозяйству. Но этим утром обычная повседневная суета была нарушена обсуждением события, происшедшего накануне у капища. Люди все еще живо делились мнением об Огненном Волке, появившемся у святилища, и именно ему приписывали похищение пришлой чужачки. Они строили предположения и версии, к добру это или к злу и не грозит ли явление зверя какими-нибудь бедами. Говорили об этом живо, но как-то вполголоса и с оглядкой, словно боясь неосторожным словом навлечь гнев звериного духа.
Тихо и безжизненно было только у лачуги старухи Леды. Так повелось с того времени, когда какой-то неизвестный, а по ее мнению, вражина Чеслав, напал на нее и едва не лишил жизни. После этого события обычно активно проявляющая интерес к чужой жизни женщина затихла и затаилась, редко покидала свою хибару. А поскольку Кривая Леда в силу своей неугомонной натуры и патологического любопытства стала причиной не одного скандала и даже драки, то и охочих навещать склочную особу было не так уж и много. Жила она одна, так как мужа своего потеряла еще в молодости, а детей ей Великие не послали, наверное, за ее злобный нрав. А может, именно от этого она и стала такой склочной.
Но вот и в ее доме зародилось какое-то оживление, послышались слабые шорохи и ворчливое бормотание, посылающее брань на чью-то окаянную голову; что-то с шумом упало, ойкнуло, а через время у входа можно было различить едва заметное движение.
Сначала в проеме медленно показался заостренный нос, а за ним глаза: один, отмеченный увечьем, был полуприкрыт веком, а второй — вполне зрячий да цепкий. С опаской оглядевшись по сторонам и оценив обстановку своим уцелевшим глазом, старуха наконец-то решилась выйти из дома. Голова Леды была повязана платком, прикрывающим больное ухо, а два конца платка смешно торчали на макушке. В руках у нее было деревянное ведро. Очевидно, свежей водицы захотелось старухе.