— Хиран. – он решительно шагнул к ней, встал так близко, что Хиран стали отчетливо видны мелкие морщинки в уголках его глаз, он взял ее за руку и сжал. – Скажи мне, что происходит. Синдур, Хиран? Откуда на твоем проборе синдур? Что?.. – он запнулся, сглотнул. - Что ты наделала, Хир?

— Я… - не могла. Не смогла она сказать это. Она с такой легкостью предложила себя в жены Колину еще пару часов назад, а сейчас горло перехватили от одной лишь мысли о том, чтобы сказать об этом Аруну.

А он еще сильнее сжал ее руку, причиняя боль. Наклонился к ней, впиваясь жестким взглядом в ее лицо. Не оставляя выбора, не позволяя отступить.

— Что? Что ты сделала? Боже, не говори мне… Не говори мне этого, Хир!

— Я вышла замуж. – выдохнула она и прикусила губу, чтобы не разреветься. Только не сейчас.

— Господи! Что ты…

Он отшатнулся, но руки ее не выпустил. Еще раз с ужасом взглянул на ее пробор, на импровизированную гирлянду, на руки, украшенные свадебным узором, и побледнел. Понимая и осознавая, что это не злая шутка, не что-то, от чего можно отмахнуться. Он знал. Знал, что это значит для нее. Для них всех.

— Зачем? – побелевшими губами произнес он. – Зачем, Хир!? Ты совсем голову потеряла? Что ты наделала?! Ты не хотела брака со мной? Настолько не хотела, что… Или… - глаза его расширились. – Только не говори мне, что это из-за меня. Ты сделала это из-за меня? Не так ли? Глупая, сумасшедшая. Ты…

Он замолчал и Хиран едва успевала следить за эмоциями, которые захватывали друга одна за другой. Сначала его захлестнула вина, обозначив горькие складки возле губ. А потом гнев. Он отпустил руки Хиран. С яростью посмотрел на нее, потом, на молчавшего все это время, Колина.

— Ладно, она. Она не в себе. Глупый испуганный ребенок, думающий, что может кого-то спасти, насмотревшийся фильмов о героях и самопожертвовании, глупышка. А ты… ты, черт возьми! О чем думал ты!? - сорвавшись на крик, Арун резко замолчал. А потом весь подобрался, как перед прыжком и сделал шаг в сторону Колина.

Хиран бросила взгляд на него, но тот продолжал стоять, засунув руки в карманы потертых синих джинсов, и с понимающим сожалением смотрел на друга. Он прекрасно понимал, что Арун в гневе и что возможно сейчас может ударить его, но, судя по всему, не собирался защищаться. И это понимание ударило Хиран в грудь, неосознанным протестом. Она рванулась к Аруну, снова встала перед ним, а потом прижалась к его груди, обхватив за пояс руками. Он попытался отцепить ее руки, и ему почти удавалось, но стоило Аруну на миг ослабить захват, как она снова цеплялась дрожащими пальцами в ткань его пиджака.

— Отпусти, Хир… - отрывисто приказал он.

— Нет. Нет, Арун. Пожалуйста, не надо!

— Давай, Хир. Отпусти…

— Это я его попросила! Я! Я настояла… Я умоляла его жениться на мне!

— Хиран… - его голос был холодным и решительным и он явно не собирался отступать.

Хиран испугалась того, что могло произойти. Того что она натворила, тем самым доведя ситуацию до такого. Они лучшие друзья и теперь из-за нее Арун готов ударить лучшего друга. У Хиран заболели пальцы, от силы, с которой она пыталась удержать его.

— Прекрати, Арун! – неожиданно резко бросил Колин, от чего и она и Арун замерли. – Не видишь, что пугаешь ее!?

Еще несколько секунд Арун оставался напряженным и готовым к броску, но потом медленно посмотрел на Хиран, и его лицо смягчилось, а тело немного расслабилось. И Хиран осторожно разжала пальцы. Отступила на пару шагов, под тяжелым взглядом друга. Она видела, что он пытается окончательно взять себя в руки.

Он провел рукой по волосам, потом с каким-то ожесточением расслабил узел галстука и снял его, откинув на кресло. За галстуком последовал пиджак.

— Ладно. Ладно, Хир. Ты натворила глупостей. Но мы что-то придумаем. Надо подумать и решить… - он подошел к ней, обхватил за плечи и посмотрел в глаза. – Свидетелей же не было? *Брахман?

— Арун, это…

— Просто отвечай мне, Хиран. Как все было?

— Был костер. И мы прошли семь кругов. Мы дали клятвы. А потом, Колин нанес синдур на мой пробор. И я коснулась его ног, признавая своим мужем. Я…

— О Господи! Так вот она, твоя свадебная гирлянда, Хир? – с горечь спросил он. – Ты хоть понимаешь, что этот брак недействителен по американским законам. Даже в Индии теперь все стараются зарегистрировать брак официально. Мы можем сделать вид, что ничего не было. Свидетелей нет, брак не зарегистрирован, и…

— И что потом, Арун? – тихо спросила Хиран. — Что потом? Мне найдут другого мужа? Как скоро, Арун? И я должна буду согласиться. А ты знаешь, не хуже меня понимаешь, что этот брак настоящий. Для меня, перед Богом, для тебя, Арун. Ты заставишь меня пройти семь кругов, зная, что все свои жизни я уже отдала мужу. Да, свидетелей не было. И вместо цветов на моей шее обрывок ткани. Но разве это имеет значение? Скажи мне Арун? Если бы ты так же женился на мне… Если бы ты был со мной там, у священного огня, ты бы теперь тоже говорил, что этот брак не действительный?

— Это совсем другое, Хир! Как ты не поймешь, глупая! Никогда твоя семья не примет это. Ты хоть понимаешь, что ты натворила?!

Он был прав. И эта правота ранила так больно.

Но она старалась об этом не думать. Хиран все еще верила, что поступила, как должна была.

— Я тебя освободила. – прошептала она и на мгновение прикрыла глаза.

А когда открыла их, то увидела в ответ горящий взгляд Аруна.

— Ты бы спросила, нужна мне такая жертва или нет.

— Это не жертва, Арун. Это мой подарок тебе.

— Ошибаешься. Ты думаешь, что разрубила узел, но на самом деле, Хир, ты завязала такой, который будет тебя душить. Твой отец не примет этот брак. И моя семья тебе этого не простит. – с горечь сказал Арун.

— А ты? Ты, Арун?

Он молчал. С сожалением смотрел на нее и молчал. А потом осторожно обнял, прижал к груди, поцеловал в макушку. Тяжело вздохнул.

— Какое право я имею тебя осуждать, Хир. Всем это моя вина и только. Ты должна была стать моей женой, а я должен был сделать тебя счастливой. Я не знаю, как теперь помочь тебе. Ты не позволяешь мне… Я не знаю, что должен сделать сейчас, что сказать. Хиран, я даже не могу решить, должен ли я восхищаться твоей смелостью и быть благодарным или устроить тебе взбучку.

Хиран отстранилась, но не отняла рук, когда Арун взял ее за руку.

— Не сердись на меня. Я тебя очень… Я…

— Я знаю. Я знаю, Хир.

Она не знала, что еще могла сказать. Только понимала, что теперь не может тут оставаться. Стало страшно от мысли, что сейчас она должна собрать свои вещи и уйти. Куда? Зачем? Что ей теперь делать? Она чувствовала себя глупым беспомощным ребенком, который прыгнул в воду, до того как научился плавать.

Она только просила у Бога, которому всегда так благоговейно молилась ее бабушка, дать ей хоть еще немного сил. Доиграть до конца этот никудышный отрывок из ее жизни. Чтобы никто, особенно Арун, не догадался, как ей страшно сейчас. Хиран позволила другу еще несколько секунд держать ее за руку, а потом осторожно высвободила ладонь и отошла на шаг. Но Арун не желал отступать.

Он так же хорошо понимал, что теперь она должна следовать за своим мужем.

— Хиран, — он враждебно посмотрел на Колина, продолжающего молча стоять у двери. Потом снова на нее. — Подожди! Ты не должна уходить. Ты можешь остаться. Сколько захочешь. Я позабочусь о тебе. Ты не обязана, не должна никуда с ним идти!

— Арун...

Она могла бы придумать и озвучить много причин, почему должна уйти. Почему обязана уйти с Колином. Но не могла. Боялась расплакаться.

И, к тому же, каждый из них знал, что она не хочет уходить. А Арун, словно совсем не понимая, что делает только больнее, увидел ее желание податься на уговоры и продолжал убеждать ее. Но Хиран, как заведенная кукла качала головой, отвергая все аргументы. А в голове билась только одна мысль: "Скорее... скорее уйти, пока еще есть силы"

— Арун, не надо... — жалобно попросила она.