Себастьян был представительным мужчиной, холодным и расчётливым. Он культивировал в себе властность, отдавая предпочтение светлым дорогим тонам при выборе одежды. Строгий белый костюм: однобортный шёлковый пиджак с нагрудным карманом, в котором виднелся белоснежный платок, под стать брюки, ботинки и белая рубашка с декоративным галстуком, зажатым брошью в виде красной розы — единственным ярким пятном в одежде вампира.

Сама внешность Себастьяна полностью соответствовала его пристрастиям: у него были длинные пепельного цвета волосы, убранные в «рыбий хвост» с рубиновой заколкой на конце. Глубокие, тёмно-синие с редкими всполохами белого, глаза, тонкие прямые губы, аристократичный с небольшой горбинкой нос, мягкие скулы и красивые изогнутые брови.

Всегда спокойный, всегда уверенный в своих силах и знаниях, этот вампир сидел в кресле напротив неработающего камина, пустым взглядом уставившись во тьму дымохода. Ни одно лишнее движение не выдало в нём скрытого волнения, ни одна мышца не дрогнула на его лице, однако Маркус скоро понял, что с Себастьяном что-то не так.

— Почему ты здесь, Себастьян? — задал простой вопрос вампир, проходя мимо к мини-бару.

Там, не глядя, достал бутылку бургундского вина — любимый напиток Себастьяна и два бокала. Сгрузив всё на стол, он легко откупорил бутылку и по всем правилам этикета разлил напиток по бокалам. Поставив один перед Себастьяном, он уставился на молчавшего друга.

— Себастьян? — мягко проговорил он с вопросительной интонацией.

Вампир не понимал, что происходит. После достаточно напряжённого разговора с Грегом, Маркус чувствовал угрозу ото всех. Ему слишком дороги были его исследования, а поведение Себастьяна косвенно указывало, что что-то случилось.

— Я поцеловал её, — еле слышный шёпот раздался из уст вампира.

— Софию? — нахмурившись, уточнил Маркус, опускаясь на стул, вертя в руках бокал с бордовым напитком.

— Это может всё осложнить, — Себастьян продолжил свой внутренний диалог. Казалось, он не обращал внимания на присутствующего компаньона, будучи полностью поглощённым своими проблемами.

Тем временем, у Маркуса отлегло от сердца. Он ожидал чего-то катастрофичного, а не любовной интрижки с проектом «Усилитель».

— Себастьян, — расслабленно напомнил вампир о своём присутствии. Он пригубил вино, а затем отставил бокал в сторону.

— Маркус, держись подальше от Леи, — это были первые осмысленные слова со стороны пепельного вампира. Он перевёл взгляд из тьмы на вампира, холодно изучая своего напарника.

— Только что ты показал, что сам некомпетентен в подобных вопросах, — негромко рассмеявшись, проговорил Маркус. Подумав, он вновь пододвинул к себе бокал и принялся изучать его поверхность на свету, повторяя недавние действия Себастьяна — игнорируя его.

— Я найду способ удержать Софию подле себя. Поверь, это не сложно сделать, — самоуверенно заявил вампир, поднимая бокал и, отсалютовав, делая приличный глоток. — А вот ты не настолько хладнокровен, чтобы всё сделать правильно.

— С чего ты это взял? — не выдержав, спросил Маркус, ставя бокал обратно на стол. — Ты думаешь, что я несдержан?

— Я думаю, ты слишком порывист, когда дело касается любви, — безэмоционально ответил он. — И потом, Аннет многое про тебя рассказала. Она беспокоится.

— Ей будет лучше не лезть куда не просят! — процедил сквозь зубы Маркус, мысленно проклиная девушку. — Она только и делает, что суёт везде свой нос, как будто ей заняться нечем!

— Я вижу ты не в восторге от…

— Я знаю, что она со мной делает! — закричал вампир, в гневе сметая бокал со стола. — Или ты думаешь, я идиот и не понимаю, что она влияет на меня? Передай это твари, что если она ещё раз посмеет запустить свои щупальца в мой мозг, я…

— Довольно! — голосом холода Себастьян оборвал гневное выступление Маркуса, напоминая о своём главенстве. — Ты будешь делать то, что тебе скажут, Маркус, если нет — она будет выполнять свою работу. Двадцать лет всё шло хорошо и гладко, что изменилось? Что заставило тебя поверить в собственную безгрешность? Ты совершаешь ошибки, друг, за которые платить придётся нам всем!

— Она мешает мне работать, — более спокойным тоном, ответил вампир. — Мне не нравится, когда меня используют, друг, — с издёвкой выделил последнее слово Маркус. — Приструни её, Себастьян, иначе я буду вынужден пересмотреть условия наших взаимоотношений.

— Она контролирует твои желания, Маркус. Следит, чтобы ты не навредил Лее, — не обращая внимания на тон вампира, проговорил Себастьян. — Если ты дашь слово, что не причинишь ей вреда — я отзову Аннет.

— Ты считаешь, я могу убить Лею? — удивился Маркус, задумчиво рассматривая друга.

— Я считаю, что ты можешь сделать это без всякой задней мысли. А потом, разумеется, сожалеть о содеянном. Вот только проблема в том, что если Лея умрёт — её некем будет заменить. Она уникальна, тем и ценна. Если наши недоброжелатели узнают о ней — мы потеряем важную составляющую нашего плана. Сейчас ты наше уязвимое место. Если кто-то заинтересуется твоей привязанностью к этой девушке — мы проиграем. Ты должен быть осторожным, Маркус! — проникновенно заговорил Себастьян. Не дождавшись ответа, он тяжело вздохнул и достал сигареты из шкатулки со стола.

— А тебе не кажется, что прежде чем давать такие советы, нужно самому разобраться в аналогичной проблеме со своей стороны? — холодно заговорил Маркус, обиженный недоверием Себастьяна. Он внимательно наблюдал за своим другом и всё больше понимал, что с ним не всё гладко. — Твоё поведение в отношении к Софии… оно заслуживает порицания, тебе так не кажется?

— Я контролирую её! — резко воскликнул Себастьян, опасно суживая глаза и сжимая горящую сигарету в кулаке. По комнате пронёсся приторный запах палёной плоти. Но рана уже затянулась, оставив на руке гарь и остатки пепла.

— Я уверен, Константин говорил то же самое, — зло рассмеялся Маркус, не впечатлившись демонстрацией Себастьяна. — И посмотри, куда эта уверенность его привела! Чёрт, вы все носитесь с ней, как с писаной торбой! Этакий невинный ангел во плоти! Почему вы не хотите признать, что София полноценный вампир, эгоистичный и думающий только о своей выгоде, как и все мы? Ваши заблуждения погубят всё дело. Ваши ошибки в отношении неё приведут нас к краху, а не мои игры с Леей. Если бы я был дураком — Лея уже сейчас находилась бы в камере, привязанная к кровати без малейшего шанса выбраться из плена. Я знаю, что если поступлю так, то всё потеряю. Потому-то она на свободе. И поэтому я могу позволить себе быть увлечённым этой девушкой. Все считают, что она просто очередная игрушка. Я и дальше буду культивировать это заблуждение, что и тебе советую, Себастьян. Пусть все считают Софию твоей пассией, глупой куклой, подцепленной…

— Не указывай мне, что делать, — устало перебил друга Себастьян. Он тяжело наклонился вперёд, сжимая голову ладонями, пытаясь унять безумную тоску. — Я пил её кровь, Маркус. Теперь я не смогу отказаться от неё.

— Ну, это многое объясняет. Хорошо, что ты понимаешь причину своей страсти. Все мы помним Одина. И помним, что случилось с его кланом после его смерти. София такая же, как и он. И сейчас она неосознанно собирает вокруг себя будущих кланников. Я рад, что знаешь, к чему всё идёт. Но я не понимаю, почему ты ничего не делаешь, чтобы это предотвратить? — довольным голосом, спросил Маркус. Он, наконец, успокоился, удовлетворённый тем, что разговор ушёл от опасной темы. Ему не хотелось делиться с Себастьяном истинной подоплёкой своих поступков. Он просто верил, что всё будет так, как он хочет.

— А тебе не хочется отведать крови Софии? — вампир убрал руки от головы и посмотрел на друга. Ему действительно было интересно, как Маркус относится к Софии.

— Нет, ни за что на свете, — категорично ответил Маркус, покачав головой.

— Но почему?

— Давным-давно, когда я только-только начал осознавать свой дар, меня отравили кровью мёртвых детей. Они были маленькими девочками-близняшками, накаченными под завязку опиумом. От этого они выглядели как живые, и я не распознал подвоха, — медленно проговорил вампир, погружаясь в свои невесёлые воспоминания. — Как я был глуп! Мне даже в голову не пришло проверить, а бьются ли их сердца? Живы ли они? Самонадеянный дурак, поплатившийся за это потерей дара. Больше года я не мог решать простейшие химические задачки, не говоря уж про геометрию и математику. Смысл ускользал от меня, погружая в пучину безумия, ведь я знал, что раньше щёлкал сложнейшие формулы, как орешки! Мне повезло — я не умер и дар со временем стал возвращаться. Но теперь есть одна проблема, появляющаяся всякий раз, когда я не могу что-то решить. Я всё время думаю — это от того, что достиг предела своего дара или это последствия ядовитой крови? — Маркус ненадолго замолчал, рассматривая осколки стекла на полу. — Если я попробую кровь Софии, это чувство вырастет во стократ. Либо я стану зависимым от неё, либо сойду с ума в попытках осознать свой дар полностью. Именно поэтому я никогда не попробую её крови. Надеюсь, что ты тоже больше не станешь её пить. Она ядовитый плющ, сладкая отрава под маской невинности. Себастьян подумай об этом! — резко закончил Маркус, стараясь, чтобы голос звучал как можно более проникновенно.