— Прости, но я уже испил её крови. Этот вкус я не забуду никогда, — грустно ответил Себастьян.

— Да поможет нам чёртов Бог! — раздражённо выплюнул слова Маркус, сжимая кулаки. Он видел дальше Себастьяна и понимал, что София рано или поздно станет угрозой им всем. Но теперь уже поздно что либо менять — Себастьян покорён, он не позволит убить девушку, когда она станет не нужна.

Вот и настал день моей выписки. Две недели в больнице и ничего. Несколько дорогих обследований и пусто! Я абсолютно здорова, что весьма плохо, учитывая обстоятельства моего появления здесь. Никто не знает, почему я впала в кому. Почему умирала? Кто-то предположил, что это аллергическая реакция на особые компоненты красок художника. Кто-то считает, что причина кроется в мозге. А кто-то — в голове. Я похожа на сумасшедшую? Кажется, нет. В конечном счёте, меня выписали. Основная причина — я сама. Мне было очень трудно брать деньги у Рональда. Про Маркуса я молчу, когда он появился на пороге палаты со словами, что меня переводят в другую больницу, мне пришлось сказать много важных и нужных, но очень стеснительных слов. Хорошо, что он отступил и не стал настаивать, а то мне пришлось бы поступить весьма некрасиво. С Рональдом проще, он чувствовал себя виноватым из-за того, что приступ произошёл в его присутствии при его полном попустительстве. Он так сокрушался, что позволил мне взглянуть на картину! Неудивительно, что я быстро сдалась и позволила ему оплатить лечение. Возражал только Генри, но сейчас мне кажется, что так всегда было. Их конфронтация зашла слишком далеко, чтобы я могла как-то на неё повлиять. Дело теперь было не во мне. От этого становилось неловко. Неуютно. Не люблю чувствовать себя виноватой, будучи ни в чём не виновной.

— Какое ясное утро! — довольно щурившись на солнце, проговорила я, переступая порог больницы.

Солнышко тёплым, даже жарким, светом озаряло подъездную дорожку, заставляя струи воды небольших фонтанчиков в центре ярко блестеть, пуская маленькие радужные полоски.

С наслаждением вздохнув полной грудью, на секунду прикрыла глаза, сетуя на слабость — я ещё не пришла в себя.

— С тобой всё хорошо? — осторожно спросила Милли, поддерживая мою руку. В её глазах светилась искренняя забота и участие.

За мной приехала Милли и Генри на поддержанном форде — машине Риччи. Остальные не смогли присутствовать. Близнецы за городом, вернутся только завтра — у них какой-то «сейшен», даже не знаю, что это такое. А Риччи на работе — не смог отпроситься.

Как только почувствую себя лучше, семья поведёт меня в парк развлечений. Я давно мечтала выбраться куда-нибудь, но наши рабочие графики не совпадали, поэтому никак не получалось всем вместе сходить развлечься. Теперь появился достойный повод. Нам этого не хватает, учитывая то, что случилось со мной.

Боже, а я до сих пор понять не могу, что именно произошло!

— Всё отлично, Мил, — кивнула я, осторожно спускаясь по лестнице. Справой стороны мне помогал идти Генри. Это было так трогательно, что я боялась сделать лишний шаг, чтобы не упасть к нему в руки.

— А я так не думаю, — покачал головой парень, раздражённо мотнув головой. Непослушные пряди волос лезли в глаза — ему давно пора стричься. — Посмотри на себя, Лея, ты побледнела! Может стоит повременить с выпиской?

— Достало! — недовольно выпалила я, нахмурившись.

Даже такая лёгкая тень эмоций проявила чёрные точки перед глазами, чтобы в следующую секунду всё ненадолго потемнело. Упрямо вздёрнув подбородок, я посмотрела на Генри.

— Слушай, какая разница, где я буду лежать — дома или в больнице? И там, и там не ясно, что со мной было. Сейчас это просто слабость, вот и всё. Хорошая еда, уютная компания и старые добрые фильмы поставят меня на ноги гораздо быстрее больничной жратвы и стерильных комнат. Я просто хочу жить, и не быть при этом куском больничного мяса! Ненавижу больницы!

Последние слова я сказала достаточно громко, чтобы вызвать улыбку проходящего мимо пожилого мужчины. Он был лысым с белой тростью. Старик подмигнул мне, разделяя высказанные чувства, прежде чем скрыться за дверьми больницы.

— Но если с тобой что-нибудь случится? В больнице тебе сразу окажут квалифицированную помощь. Дома мы можем просто не успеть помочь! Ты об этом думала? — продолжал настаивать Генри.

— Отстань от неё! — вмешалась в наш спор Милли. — Лея хочет домой. Генри не считай себя наседкой, она уже взрослая и сама может решать, что делать. Ты же сам слышал, что сказали врачи — они не знают, что с ней! А выяснения стоят слишком дорого, чтобы мы могли позволить себе обращаться к Рональду! Пока с Леей всё хорошо. Её выписали не просто так. Думаешь, если бы она была нездорова, её так просто отпустили бы? Успокойся!

— И всё равно считаю, что тебе нужно подумать о своём здоровье и вернуться в больницу! — упрямо гнул свою линию Генри.

— Хватит, — я раздражённо махнула рукой, забираясь на заднее сидение машины.

Рядом со мной примостилась Милли, а Генри сел за руль.

— Лея, как ты можешь так спокойно относиться к своему здоровью? — недоумённо спросил парень.

— Я адекватно воспринимаю реальность, Генри, — ответила я. — Давайте замнём эту тему, а? Ребят, в самом деле, мне лучше, гораздо лучше! Сейчас я думаю только о том, чтобы вернуться домой, принять нормальный горячий душ, выпить чашку какао со сливками, посмотреть хороший фильм и выспаться в своей постели. Я не хочу думать о капельницах, толстых докторах и неуклюжих медсёстрах! И я не хочу ссориться, не хочу слышать ваши бесконечные споры о моём здоровье! Если мне суждено умереть от неизвестного заболевания — так и будет. Я же считаю, что со мной всё в порядке!

— Но как ты объяснишь… — начал говорить Генри, но его быстро перебила Милли:

— Прекрати! — ткнув его в спину, сказала девушка. — Лея ясно дала понять, что не желает об этом говорить. Ей нельзя волноваться, помнишь?

И Генри, в кое-то веки, заткнулся.

А дома было всё, как я и хотела. И какао, и фильм, и горячий душ. Позже вернулся Риччи, добро ткнул меня в плечо, демонстрируя мир между нами. Он рассказал несколько забавных историй, приключившихся с ним на работе, обсудил планы на выходные и помог приготовить ужин Милли. Генри немного оттаял, стал шутить и поддерживать мирную атмосферу.

Потом позвонил Рональд, посетовал, что не смог приехать с ребятами на выписку. Обещал навестить на днях. Не знаю, когда выйду на работу, доктора советовали как минимум недельки две-три посидеть дома. Рональд не возражал, убеждая, что Стейси справится и без меня. Ага, как же! Но это уже не мои проблемы.

В половину двенадцатого Милли и Риччи отправились спать. В отличие от нас с Генри, им обоим завтра рано вставать, так что они даже припозднились, обсуждая с нами поход в парк развлечений.

И мы остались вдвоём.

Какое-то время сидели молча, разглядывая друг друга, не зная, что сказать. Словно чёрная кошка пробежала между нами, нарушив гармонию в наших отношениях. Столько ссор, споров и скандалов, удивительно, что мы ещё можем говорить друг с другом!

— Пошли, — поднимаясь, сказал Генри.

— Куда? — недоумённо спросила я.

— Хочу показать тебе кое-что, — загадочно ответил он, помогая мне подняться по лестнице.

Генри вывел меня на крышу.

— Я не знала, что у нас есть сюда доступ! — удивлённо присвистнула я, оглядываясь вокруг.

— Просто тебе не приходило это в голову, — рассмеялся Генри, подходя к краю крыши.