Колдун (так и впредь будем величать этого чело­века — с прописной буквы) впервые подумал о ра­зумности безделья. Жизнь местных дикарей вполне соответствует их представлению о хорошей жизни. Скромные желания щедро удовлетворяет природа, и местные жители могут почти ничего не делать, ни о чем не заботиться.

«Кара приблизительно так же относится к жиз­ни,— подумал Колдун.— Она способна изо дня в день бесцельно смотреть на пустынный горизонт или на какое-нибудь вечнозеленое дерево и полу­чать от этого удовольствие». Он же должен всегда что-то делать...

Колдун наклонил голову и вошел в большую хижину. Полный молодой хозяин, черный и лосня­щийся, сидел за прилавком и ковырял в зубах. Увидев Колдуна, он встал и пожал ему руку.

— Наверное, рады возвращению?

— Не скрою, очень,— ответил Колдун.

— Вероятно, в тех местах, где вы были, очень

холодно даже в жаркое время года?

— Да, точно. А как здесь у тебя дела?

— Нормально... Недавно обнаружили столько рыбы...

— А какой? — заинтересовался Колдун.— На­верно, летающей?

— Да-да, много, очень много летающей рыбы. Других пород совсем не видно, а этой — миллионы.

— А киты появляются?

— В полнолуние.

Во время плавания в страну вечного Льда экспе­диция Колдуна проводила интереснейшую работу. И сейчас, вернувшись домой, Колдун вдруг решил рассказать о ней Каре.

— Хочу поделиться с тобой одним секретом, Кара,— начал он.

— Лучше уж я сразу освобожусь от тайного бремени. Знаешь ли ты, Кара, что такое копеподы?

— Да, ты говорил о них. Рыба, не та ли?

— Это ракообразные, составляющие план­ктон,— сказал Колдун.

— Подсчитано, что индивидуумов копепод куда больше, чем всех других многоклеточных живот­ных: человеческих существ, рыб, устриц, обезьян, собак и прочих. Размер копеподы близок к раз­меру рисового зерна. Копеподы чрезвычайно про­жорливы. Питаясь мельчайшими существами, они за сутки поедают их столько, что это количество сопоставимо с половиной их собственного веса. Копеподы, в свою очередь, поедаются одними из самых крупных животных — тигровой акулой и различными китами.

Во время путешествия, Кара, наблюдая за копе­под ами, я открыл новое течение в океане. Оно в основном однородно и представляет собой узкий поток воды... Но это течение необычайно теплое. В этой теплой воде размножаются копеподы. И знаешь, как я назвал это течение? — улыбнулся Колдун.— Именем твоего первого мужа...

Кара произнесла с усмешкой:

— Очень глупая шутка.

— Почему же? — возразил Колдун.— Он был великий человек, более великий, чем, возможно, когда-либо стану я... А как хотелось бы!

Глаза его блеснули.

Снаружи волны шумно бились о рифы, навевая сон. Монотонный гул порождал чувство приятной расслабленности. Два пингвина, привезенные Кол­дуном, враскачку прохаживались в просторной клетке.

Колдун посмотрел на пингвинов и сказал:

— Уже поздно. Остальное расскажу тебе в дру­гой раз.

— Расскажи сейчас,— настаивала Кара,— пока покормим птиц.

— Пингвины сыты.

Колдун задумчиво посмотрел на Кару.

— Я жадный человек,— сказал он,— хотя и ста­раюсь скрыть это, Кара. Я жадно хочу жить. Про­жить с тобой тысячи лет! Тысячу лет на Земле и столько же на других планетах, в Космосе. И это мое сумасбродное желание осуществимо, Кара... В так называемой Мировой системе кровообраще­ния родилась новая инфекция,— почти заговор­щицки произнес он.— Инфекция порождает осо­бый вид заболевания, которое называется долго­летием. Впервые этот микроб был выделен десять лет назад. А теперь... мы исследовали планктон и обнаружили, что копеподы несут особую форму того же микроба. Ученые не знают его происхож­дения.

— Но... все это выше моего понимания! — воскликнула Кара.— Что же этот микроб все- таки делает? Ты говоришь, он продлевает жизнь?

— Нет, пока еще нет. Насколько мне известно, пока нет.— Колдун кивнул на стол, где стояли приборы.— Я покажу тебе, как он выглядит, когда установлю электронный микроскоп. Микроб мал, но очень хитер. Сначала он находит хозяина, по­том стремительно развивается в полости клетки. На первый взгляд его деятельность заключается в разрушении всего и вся. Он как бы угрожает жизни клетки. На самом деле, Кара, это уникаль­ный ремонтник. И очень эффективный! Пони­маешь, что это значит? Любая форма, зараженная им, способна жить вечно. Этот микроб-разруши­тель полностью перестраивает клетки, если нахо­дит достойного хозяина.

Оба известных мне достойных хозяина живут в воде: рыба и млекопитающее; сельдь и голубой кит.

Колдун заметил, что Кару знобит.

Немного подумав, она спросила:

— Ты думаешь, все сельдевые и киты бес­смертны?

— Потенциально, да. Если, конечно, заражены микробом. Много сельди вылавливается, поедает­ся, но оставшиеся будут размножаться от года к году, не расходуя жизненных сил. Животные, питающиеся сельдевыми, по-видимому, не под­властны микробу. Другими словами, микроб в их тканях существовать не может. Парадоксально, но таящий в себе секрет вечной жизни сам под по­стоянной угрозой вымирания...

— А люди? — прошептала Кара.

— Люди еще дальше от решения этой пробле­мы,— сказал Колдун.

— Зараженные микробом копеподы, движение которых я проследил, вышли из глубин на поверх­ность в стране Вечного Холода. Одно из моих открытий, Кара: есть еще существа, которые могут быть заражены. Например, пингвины...

Высочайший Колдун попытался снова поднять веки, на мгновение вырваться из состояния глубо­кого транса, чтобы зафиксировать в сознании новое для него слово. «Пингвины... Существа с лицами друидов... Это какой-то знак...». Но течение нес­ло его дальше и дальше, в бездонные дыры Кос­моса, к далекой планете со странным названием Земля...

— Птицы, которых ты видишь здесь, Кара,— сказал Колдун, кивнув в сторону дремлющих в клетке пингвинов,— бессмертны...

Кара стояла и смотрела на пингвинов сквозь ажурную решетку большой клетки. Птицы замерли на краю своего мини-водоема. Они проснулись и, не вынимая клювов из-под ласт, смотрели на жен­щину ясными немигающими глазами.

— Смешно, не правда ли? — усмехнулся Кол­дун.— Поколения людей мечтали о бессмертии. Но никогда не думали, что бессмертными окажут­ся пингвины. Как считаешь, есть резон подумать, как нам заразиться бессмертием от пингвинов? — Глаза Колдуна блеснули.— Это, конечно же, не­легко...

— Что ты имеешь в виду? — тихо спросила Кара.

— Ну как же... Нравственный вопрос. Способ­ны мы как род или как особь к тысячелетней пло­дотворной жизни? Заслужили или нет долголетие?

— Ты думаешь, у сельди больше заслуг? — вздохнула Кара.

Колдун с удовольствием засмеялся.

— Ты попробуешь заразить этим микробом нас? — снова спросила Кара.

— Опасная попытка,— проговорил Колдун.— Это уже не моя область...

— Но ведь ты не намерен предоставить судьбу твоего открытия естественному течению событий?

— Нет, не намерен.

— Кто ты? — вдруг громко и отчетливо спросила Кара.

Колдун ничего не ответил.

Почти все население острова, омываемого без­донным океаном, глазело на приземление верто­лета. Большие пальмовые листья бились друг о дружку под ветром от лопастей винта. Как только винт перестал вращаться, из вертолета вслед за пилотом на землю выпрыгнул человек по имени Билл.

Билл был двумя-тремя годами старше Колдуна. Коренастый, с тонкими чертами лица, быстрыми глазами, он выглядел настолько же аккуратным, насколько Колдун, вернее, человек с лицом Кол­дуна,— неряшливым.

Билл подошел к Колдуну и поздоровался.

— Рад видеть тебя, Билли,— произнес Колдун.

— Здесь невыносимо жарко! — сказал Бил­ли.— Ради бога, отведи меня в тень, прежде чем я изжарюсь. Как только ты это переносишь, не представляю...

— Привык,— коротко ответил Колдун.— Хо­чешь увидеть моих пингвинов?

— О-о-о! Не все сразу.— Билл явно не хотел вес­ти разговор между прочим. В изящном светлом костюме он проворно зашагал к дому.