— Привет, младшая сестренка Кейт, — сказал он.

— Привет, — ответила я. Рядом с ним я все еще немного нервничала, несмотря на то, что он был вроде как парнем Кейт, и каждый раз, когда мы общались, он был очень милым. Мигель сел рядом со мной, и точно не помню, что случилось потом, но знаю, что мы разговаривали, и я упомянула, что у него такая же фамилия, как у известного велогонщика Альберто Контадора. Мигель посмотрел на меня как на сумасшедшую и спросил: «Кто, черт возьми, такой Альберто Контадор?». Это было вроде как смешно в некоем грустном трагическом смысле, поскольку я очень гордилась собой, когда обнаружила сей маленький любопытный факт и смаковала его много дней в ожидании идеального момента, чтобы воспользоваться им и произвести на него впечатление. А ведь я даже не любила кататься на велосипеде.

Помню, как он спросил меня, говорила ли что Кейт о нем, нравится ли он ей, и я разозлилась, ведь Кейт даже не волновало, нравилась ли она Мигелю. Точно не помню, что я тогда сказала, но, кажется, у Мигеля сложилось такое впечатление, будто он не нравился Кейт так, как она нравилась ему.

Не уверена, он сделал это назло или же ему просто стало меня жаль, но следующее, что я помню, это то, как он наклонился ко мне и слегка коснулся своими губами моих. Раньше я никогда ни с кем не целовалась, и времени подумать, правильно ли я поступаю, мне не дали, потому что Мигель углубил поцелуй, и несколько секунд мы целовались.

А дальше его кто-то позвал обратно, и он ушел. Кейт, должно быть, снова обольстила его, решив наконец, что он ей нравится, потому что потом они встречались еще пять месяцев. Я никогда не рассказывала ей о произошедшем. Мы с Мигелем никогда это не обсуждали, и, насколько мне известно, он никогда не изменял Кейт, пока они были вместе.

— Вот поэтому я была не в курсе, — говорит Кларисса после того, как я заканчиваю свой рассказ. — Тогда я еще здесь не жила.

Она улыбается Мариссе, как бы говоря: «Видишь? Это единственная причина, почему ты знала, а я — нет!».

— И это все, что тебя волнует? — недоверчиво спрашивает Марисса. — Что ты не знала этот секрет, потому что тогда здесь не жила?

— Этот этого мне лучше, — объясняет Кларисса, — когда мне известна причина, по которой меня оставили за бортом.

По правде говоря, их перепалка немного повышает мне настроение. Хоть что-то остается неизменным.

— Хорошо, а станет ли тебе лучше, — интересуется Марисса, — когда Элиза скажет об этом Кейт?

Телефон снова вибрирует.

«СКАЖИ ЕЙ ЛИЧНО, — гласит сообщение. — ПРИГЛАСИ КЕЙТ В «КОФЕВАРКУ» ВОЗЛЕ БОСТОНСКОГО УНИВЕРСИТЕТА И РАССКАЖИ ЕЙ».

— Какого черта? — восклицаю я и показываю телефон подругам.

— Разве они не в курсе, что мы уже в «Кофеварке»? — спрашивает Кларисса и вздыхает. — Было бы намного лучше, если бы Кейт встретилась с нами здесь.

— Может, они хотят, чтобы ты приехала туда, — говорит Марисса, — потому что хотят кого-то подослать подслушать ваш разговор.

— Зачем им это? — хмурюсь я.

— Чтобы убедиться, все ли ты расскажешь. Иначе где взять доказательство?

Хм. Возможно, она права. Какого. Черта. Мало того, что признаться Кейт будет очень-очень тяжело, так еще и рядом будет ошиваться одна из шестерок Тайлера, которая наверняка станет подтрунивать и насмехаться надо мной. Может, он даже Купера пошлет. Сейчас три часа ночи. Что, блин, Кейт подумает, когда я заявлюсь к ней в общежитие в такой час?

— Все будет хорошо, — говорит Марисса. Она тянется и похлопывает меня по плечу. — Обещаю.

Но я ни капельки ей не верю.