ГЛАВА ДВЕНАДЦАТАЯ

03:15

Мы держим путь в Бостонский университет и по дороге туда ведем себя довольно тихо. Полагаю, главным образом из-за того, что всем это уже порядком надоело, мы устали от всей этой канители. Знаете ли, до сих пор, когда мне давали задания, ситуация не была настолько безумной. По большому счету, они не влекли за собой каких-либо серьезных, способных повлиять на жизнь последствий. Но сейчас… Я даже не могу представить, что произойдет.

По дороге звоню Кейт втайне надеясь, что сестра спит и не возьмет трубку, но она очень бодро отвечает на третьем гудке.

— Привет, — здороваюсь я, стараясь сохранять спокойный тон. — Это я. Не разбудила?

— Нет, я не сплю, — отвечает Кейт. — Мне в понедельник сдавать суперогромную курсовую, поэтому проработаю всю ночь.

— Ой, — произношу я. — Отстойно. Эм, я загляну ненадолго?

— Ладноооо, — протягивает она. — Что-то случилось?

Этот вопрос делает все только хуже, ведь, зная Кейт, та не удивлена моему приезду, хотя я частенько бываю у нее в общежитии. Сестра спрашивает меня об этом, потому что сейчас три часа ночи, и по моему голосу ясно, что что-то случилось. И пусть Кейт волнуется за меня, с уверенностью могу сказать, что она счастлива меня слышать и будет рада повидаться, и от этого я чувствую себя очень виноватой.

— Хм, ничего не случилось, — отвечаю я. — Просто… мне нужно с тобой кое-что обсудить.

— В три часа ночи?

— Я тусила неподалеку, — поясняю я, — на вечеринке.

Это правда. Я была на вечеринке неподалеку от общежития Кейт.

— Опять Купер что-то натворил? — спрашивает Кейт. — Честно слово, Элиза, если тебе нужно, чтобы с ним кто-то поговорил, не проблема.

И снова подумываю просто рассказать все Кейт. Всю правду о том, как Купер и «318» выкрали мой блокнот, и теперь Тайлер заставляет меня выполнять все, что в нем написано, потому что злится из-за моего комментария про Купера на ЛузерыЛейнсборо.com. Уж Кейт точно захочет разобраться с ними, но тогда кто знает, как потом поступят «318»? И это битва не Кейт. Это моя битва.

— Нет, — заверяю я. — Дело не в Купере, а в… хм… кое-чем другом.

— Ну хорошо, — немного обеспокоенно произносит она. — Элиза, я…

Тут связь пропадает, и речь Кейт обрывается. Я выключаю телефон и убираю его в карман, гадая, что же будет дальше.

Припарковавшись, мы идем в сторону Бостонского университета. Марисса ведет себя очень скрытно. Она достает свой телефон и поглаживает пальцем экран.

— Что ты делаешь? — спрашиваю я.

— Ничего, — быстро отмахивается она. — Просто проверяю голосовую почту.

— Ладно, — говорю я.

— Не похоже, что ты просто проверяешь голосовую почту, — встревает Кларисса. — Кажется, что ты гладишь телефон.

— Я его не глажу, — оправдывается Марисса. — Просто…, — вздыхает она, — как думаете, стоит позвонить Джеремайе?

— Позвонить Джеремайе? — недоумевает Кларисса. — Зачем?

— Ну, потому что мы не разговаривали после вечеринки, — отвечает она.

— Послушай, если бы Джеремайя хотел с тобой поговорить, — мягко говорю я, — то тебе не кажется, что он мог сам попытаться тебе позвонить?

— Но в метро нет связи, — возражает она, — а в полицейском участке у меня забрали телефон. И я без понятия, выключали они его или нет.

— Они его не выключали, — отрезает Кларисса. — И тебе никто не звонил. Уж поверь мне.

Кларисса смотрит на меня в поисках поддержки, но потом я решаю — знаете что? Если Марисса хочет позвонить Джеремайе, то пусть звонит. Во-первых, нас она не послушает, если мы скажем ей этого не делать. Она прекратит названивать ему только в том случае, если тот поведет себя с ней, как полный безоговорочный придурок. Во-вторых, меня начинает подташнивать от подавления чувств. Почему мы обязаны подавлять собственные чувства? Именно поэтому я попала в такую ситуацию со своим дурацким фиолетовым блокнотом. Я буквально создала место для записи всего, о чем мечтала, а не думала, как должна или могла воплотить это в жизнь.

Я пожимаю плечами.

— Звони, если хочешь.

Кларисса шокировано смотрит на меня и открывает свой рот, пытаясь возразить, но потом передумывает.

— Спасибо, Элиза, — щебечет Марисса, бросая на Клариссу полный осуждения взгляд. Она листает контакты и нажимает кнопку вызова на номере Джеремайи. Кларисса и я проходим уходим немного вперед, волоча ноги к общежитию Кейт.

— Зачем ты это сделала? — срывается Кларисса. — Ведь знаешь же, что ничего хорошего из этого не выйдет!

— Да, но Марисса этого не знает и не узнает, пока ему не позвонит и не поймет все сама.

Этот аргумент, по всей видимости, не убедил Клариссу.

— Нам надо присматривать за ней, — говорит она.

— Это все, что в наших силах, — отвечаю я.

— Знаю. Меня арестовали! — кричит Марисса в телефон за нашими спинами. — Это дурдом какой-то. Нет, я не могу назвать тебе причину. Это не телефонный разговор.

Надеюсь, она знает, что ни при каких обстоятельствах ей нельзя говорить Джеремайе о произошедшем сегодня ночью. Я оборачиваюсь, и Марисса бросает на меня взгляд, который четко дает понять, что она будет молчать.

— Ладно! — счастливо воркует она. — Спасибо.

Марисса сбрасывает вызов и кружится по улице — ее тень танцует в свете уличных фонарей.

— Джеремайя обещал перезвонить, — говорит она. — Как только он окажется дома, я поеду к нему.

Мы с Клариссой переглядываемся, и кажется, что у нас мысли об одном и том же: это приглашение на секс. Но обе молчим.

Когда мы добираемся до «Кофеварки» возле общежития Кейт, возникает маленький спор. Между нами, я имею в виду. Кларисса и Марисса решили сидеть в «Кофеварке».

— Для моральной поддержки, — поясняет Кларисса и сжимает мою руку.

— Да, — кивает Марисса. — Для моральной поддержки. Просто на случай, если ты решишь пойти на попятную или Кейт взбесится и решит тебя прикончить.

— Ну спасибо. Интересно, какой исход меня утешает больше: то, что я пойду на попятную, или смерть от рук родной сестры? Вы прямо созданы для моральной поддержки.

Кларисса закатывает глаза.

— Разумеется Кейт не станет беситься или пытаться тебя убить. — Она ободряюще улыбается мне, но эта улыбка больше подходит для мамы, которая ведет вас к стоматологу и заверяет, что все будет хорошо, хотя это не так. — Кейт слишком крута для того, чтобы потерять самообладание в общественном месте.

Вдох.

— Вдобавок, что нам делать на улице? — спрашивает Марисса. — Везде все закрыто.

— Отлично, — сдаюсь я. — Но вы все время сидите в дальнем углу и смотрите, чтобы Кейт вас не заметила.

Последнее, что мне нужно, это чтобы сестра обрадовалась встрече с моими подругами и пригласила их за столик. Она точно так сделает. Вот одна из причин, почему все так любят Кейт. Она очень дружелюбная.

— Разумеется, — хором говорят Марисса и Кларисса таким тоном, будто им в голову не придет спалиться перед Кейт.

Перед тем как скрыться в здании до меня доносятся слова Клариссы: «Как думаешь, стоит ли здесь купить еще один напиток или же тот, что я купила в другой «Кофеварке», сочтется за приобретенный здесь?».

Кейт проживает на десятом этаже, но мне даже не приходится ей звонить: я сталкиваюсь с одной из ее подруг, Сесилией, которая вносит мое имя в журнал посетителей. Мы поднимаемся на лифте вместе с несколькими подвыпившими подростками, которые смеются и хихикают, наполняя кабину отвратительным запахом перегара. Одна из девушек не перестает повторять: «Боже, ребята, меня ТАК вырвало, это было просто УЖАСНО», и всем остальным кажется это невероятно уморительным.

Лифт останавливается на десятом этаже, я прощаюсь с Сесилией и иду по коридору к комнате 1012. У соседки Кейт в прошлом месяце произошел нервный срыв, поэтому она бросила учебу, и теперь комната в ее полном распоряжении. Эта комната очень маленькая, зато своя

— Элиза! — восклицает Кейт, увидев меня, и заключает в крепкие объятья. Она одета в пару розовых пижамных штанов и белую футболку, а ее волосы собраны в пучок. Я замечаю открытый учебник на ее кровати и чашку чая на рабочем столе.

— Привет, — здороваюсь я, сомневаясь, будет ли сестра так рада меня видеть после того, что ей скажу.

— Ура! Я так рада, что ты здесь. — Кейт подпрыгивает от счастья, ее ноги утопают в пушистом голубом коврике.

— Я тоже рада, что оказалась здесь, — вру я.

Она садится на кровать и хлопает по месту рядом с собой.

— Садись, — приглашает она.

— Так ты, хм, занималась? — спрашиваю я, опускаясь на кровать рядом с ней. — Прости, что отвлекаю.

— Все нормально, — отмахивается Кейт. Сестра делает закладку в учебнике и прячет его под кроватью. Чувствую себя очень-очень виноватой. Не только из-за того, что целовалась с Мигелем. Я отвлекаю ее от учебы, чтобы сообщить такие ужасные новости. Кейт нужно учиться. У нее очень хорошие оценки, но для этого она должна усердно заниматься. Учеба никогда не давалась ей так легко, как мне.

— Так что случилось? Что ты хотела мне сказать?

Ее голубые глаза серьезны, и я глубоко вздыхаю. Внезапно здесь становится очень жарко.

— Это… тебе не кажется, что здесь очень жарко? — обмахиваюсь я рукой.

— Да нет, — говорит она. — Но ты знаешь, что я та еще мерзлячка. Открыть окно?

— Ага, — киваю я, и Кейт встает и идет к окну.

— Вообще-то, — я резко встаю, — эм, я хочу пойти в «Кофеварку».

Кейт смотрит на меня, как на ненормальную

— Ладноо, — медленно протягивает она. — Уверена? Мы могли бы попить и здесь. У меня есть и чай, и кофе, а внизу стоит торговый автомат, если захочешь что-нибудь холодненького.

— Мне очень захотелось один из тех травяных чаев, что продаются в «Кофеварке», — вру я.

— У меня есть травяной чай! — восклицает Кейт с восторгом. — У меня куча…

— Я хочу именно ТОТ, КОТОРЫЙ ЕСТЬ У НИХ, — слишком резко перебиваю я. — Он органический и без кофеина.

Кейт в шоке. Господи, как же тут жарко. Серьезно, как только она это терпит? Кажется, я вот-вот упаду обморок.

— Эм, ладно, — соглашается Кейт. Сестра очень странно посматривает на меня и медленно подходит к шкафу. — Дай только собраться.