Христианский Рим имел в III в. лишь двух ученых мужей. Оба они были антипапами. С одним из них, как писал Галлер/ Haller, боролись на протяжение всей его жизни, второй - отлучен от церкви²⁰.

Но Корнелий (зачастую изображаемый с рогом для винопития) не только отнял у своего конкурента сан, но и стал популярным. Как законный «папа», как истинный святой (поминается 16 сентября), но ложный «мученик», он продвинулся до одного из четырех так называемых маршалов, «гофмаршалов Бога», «небесных покровителей», к которым обычно взывают при чумных эпидемиях. В католической же Рейнской области их почитают как «скоропомощников», наряду с четырнадцатью основными чудотворцами («за их несравненные заслуги и повседневную помощь», как записано в Кельнской грамоте 1479 г.). Эти четверо: отшельник св. Антоний (Великий), почитаемый прежде всего в Безеле, епископ Губерт (Льежский) - в Арденнах, трибун Квирин - в Нейсе, и собственно Корнелий - в Силикуме, Санкт-Северине (Кельне) и в кафедральном соборе св. Корнелия близ Аахена. Этот чрезвычайно богатый бенедиктинский монастырь был разрушен ахенцами в 1310 г., но затем был полностью восстановлен и секуляризован в 1802 г. Но если почитание вышеперечисленных лиц как «маршалов Бога» сошло на нет с началом Просвещения, то почитание их же как четырех святых продолжалось. Даже в XX в. тысячи людей устремляются в праздник св. Корнелия в этот собор, где находится цель паломников - голова гофмаршала в отставке, его бюст из серебра. В позднем средневековье здесь почитали как основные реликвии «пояс, которым был подпоясан Спаситель во время вечери… и плащаницу, которую возложили на лик нашего Господа во гробе» (Байсель/ Ве^ББе!). Помимо этого Корнелий стал «покровителем рогатого скота», а следовательно, по-видимому, и всех круглых дураков ²³. К нему взывают при судорогах, при падучей (эпилепсии) и т. п. Правда, св. Валентин в этом компетентнее²¹.

Спорный вопрос о покаянии вызывал и в начале IV в. противоречия при Марцелле I и Евсевии. В период гонений Диоклетиана папа Марцеллин (296-304? гг.), как и многие хри стиане, предпочел мученичеству жизнь. Он, thurificatus и traditor (предатель, перебежчик), приносил жертвы богам и выдавал «Священные писания»; хотя свидетельства на этот счет и вызывают сомнения, так как исходят от донатистов. Однако папа Николай I считал их достоверными. Весьма примечательно, что некоторые старые папские каталоги вовсе не упоминают Марцеллина. Видимо, его, отпавшего во время гонений, покарали радикально - damnatio memoriae - забвением.

После пережитого погрома христиане, и приверженцы строгих правил, и оппортуниисты - те и другие имели собственных епископов - принялись громить друг друга. Дважды в это вмешивались власти. Епископу Марцеллу, епископу Евсевию и вожаку клерикальной оппозиции Гераклию пришлось отправиться в ссылку. Похоже, что до 335 г. существовало двойное епископство. Антиепископом был Марк, человек особой «святости». Даже папа Дамас I подчеркивал остроту конфликта: «furor, odium, discordia, lites, seditio, caedes, bellum, solvuntur foedera pacis». И в эпитафии, посвященной Да-масом строгому ригористу Марцеллу, последний запечатлен как «ярый враг всех страждущих», упоминается «жгучая ненависть» среди христиан, «раскол и споры, смута и убийств ва»²².

Считается, что Марцеллин приносил жертвы богам вместе с тремя своими пресвитерами и преемниками: папами Марцеллом I (308-309? гг.), который пришел на епископский трон после того, как тот пустовал почти четыре года (самый длительный перерыв во всей истории папства), Мельхиадом (311?-314 гг.) и Сильвестром I (314-335 гг.). Как это часто случается, эти сведения недостоверны, расплывчаты и сознательно искажены клерикальными фальсификаторами и лакировщиками. Более того, возможно, что Марцеллин и Мар-целл - это одно и то же лицо (тот самый человек, которого император Максенций, весьма терпимо относившийся к христианам (кн. 1, стр. 188), неоднократно отсылал на работу в хлев (catabulum), где тот и умер, естественно, как мученик). Во всяком случае, церковь по сей день почитает всех троих (или четверых) как мучеников. Но даже «Liber Pontificalis», официальная папская книга, называет Марцеллина перебежчиком (traditor) и сообщает, что он приносил в жертву ладан, но искупил свой грех, приняв мученическую смерть: по приказу Диоклетиана он был обезглавлен. На короткий период правления Мельхиада пришлись: решающее сражение у Мильвийского моста, Миланский эдикт о терпимости и осуждение донатистов.

Современником Константина, собственно говоря, был Сильвестр I, о котором историк папства Грене/ Grone пишет, что он был «велик, как время». На самом деле, римлянин практически никак не влиял на принимаемые императором решения. Хотя он «правил» полных 22 года, о нем известно меньше, чем о любом другом епископе IV в. Зато он хорошо известен по позднейшим измышлениям и фальсификациям, которым папы и обязаны всем своим положением. Подлинных трудов св. Сильвестра не сохранилось. Предание же здорово напоминает сказку. «Увенчанный пышным венком легенд» (Зеппельт и Аеффлер/ Seppelt und Loffler), Сильвестр исцеляет императора от проказы, он избавляет Рим от ядовитого дыхания дракона. А поскольку он, вполне возможно, приносил жертвы богам, христианские байки особенно обстоятельно подчеркивают его стойкость. Наместник же, который пытался принудить его отказаться от имущества церкви, подавился рыбьей костью. А в противостоянии с двенадцатью иудейскими учителями, он сумел воскресить быка, которого убил один из них. «Твой Бог умеет убивать, а мой - воскрешать». (И действительно: на главном алтаре, созданном в 1493-1494 гг. Г. Эрхартом и Б. Цайтбломом в городе Блаубойрен, а также на многочисленных более поздних картинах у ног Сильвестра лежит бык.)²³

В середине IV в. Либерий (352-366 гг.) развязал в Риме гражданскую войну.

С этим папой мы уже встречались, когда говорили об императоре Констанции. Тогда Либерий предпочел «принять смерть за Бога», нежели согласиться с вещами, противоречащими Евангелию. Но в ссылке он отказался от своей веры и отлучил от церкви «правоверного» Афанасия (кн. 1, стр. 337). Об этом свидетельствуют учителя церкви Афанасий и Иероним. Однако даже в XX в. теолог-фундаменталист Кестере/ Kosters из Франкфуртской высшей школы иезуитов им. св. Георгия лжет (с двойного церковного благословения), что папа «наверняка не подписывался под еретическими формулировками». В отличие от него, католический теолог Альберт Эрхард/ Albert Ehrhard, едва ли не в том же самом году, но без imprimatur*, так подытоживает результат своих исследований: «Не подлежит сомнению, что Либерий подписал так называемую 3-ю сирмийскую формулу. Тем самым он предал не только самого Афанасия, но и ключевое слово никейского символа веры «Homousios» - «единосущный»²⁴.

Это уже давно допускают и другие католики. Так, историк папства Сеппельт/ Seppelt не сомневается не только в том, что Либерий «поставил свою подпись под так называемой 3-й сирмийской формулой», но и в том, что «он добровольно принял и подписал 1-ю сирмийскую формулу (351 г.), которая также отрицала Homousios». Сеппельт также «уверен в том, что Либерий предал Афанасия»²⁵.

Когда изменник Никейской веры возвратился в Рим 2 августа 358 г., там правил (анти)папа Феликс II (355-358 гг). Либерию пришлось признать его равноправным соправителем (что и было обещано им императору) и руководить римской церковью совместно с Феликсом - страшное унижение, к тому же находящееся в противоречии с церковным правом. Однако только на этих условиях, за которые высказался и синод в Сирмии (358 г.), Либерию было позволено возвращение. С другой стороны, при изгнании Либерия, Феликс совместно с диаконом Дамасом, впоследствии папой, и со всем римским клиром, торжественно поклялся, что, пока