(Церковное) разрешение к печати. (Примеч peg.)

жив Либерий, он не признает в Риме никакого другого епископа. Однако всего лишь через несколько месяцев Феликс принял папский сан, как утверждается, с подачи арианской партии и по приказу императора. Ариан он возвратил в церковь, а римский клир перешел на его сторону. И клир, и новый папа нарушили клятву. Но и Либерий, в свою очередь, не сдержал данного им повелителю слова не нападать на Феликса и его бессильное окружение, поскольку народ остался верен изгнаннику и с ликованием встретил его возвращение, восклицая: «Один Бог. один император, один епископ!». Схизма Феликса, борьба двух римских епископов, ради собственной выгоды предавших «правоверный» никейский символ веры, привела к кровавым столкновениям, к так называемым фелицианским убийствам. Феликс II, чье имя содержится в официальном епископском списке, был изгнал в 358 г. и отправился в свое имение близ римской Гавани. Позднее он попытался вернуться, занял базилику Юлия на другом берегу Тибра, но вскоре был выдворен оттуда, скончался в Гавани 22 ноября 365 г. и был надолго забыт. Папа Либерий, подписавший при арианском императоре Констанции полуарианский символ веры, при католическом императоре Валентиниане I возобновил гонения на ариан²⁶.

И все же официальная римская традиция воскресила память о Феликсе II и, в конце концов, даже признала его настоящим папой и причислила к лику святых. Либерий же в последние годы своей жизни не имел особого влияния за пределами собственно Рима и был безнадежно скомпрометирован в моральном отношении. Вероломный Феликс, которого, видимо, почему-то начали путать с мучеником Феликсом с Via Portuensis или с одноименным мучеником с Via Aurelia, начиная с VI в. считается настоящим папой и святым мучеником (поминается 29 июля).

Официальная папская книга, которая, правда, для целой половины тысячелетия не пригодна как исторический источник, ручается за его мученичество. «Феликс был римлянином… он правил год, три месяца и три дня. Он объявил Констанция еретиком, за что император приказал его обезглавить… В ноябре месяце он принял смерть в городе Корона вместе со многими священниками и верующими…»²⁷

Но тот факт, что Констанций, который якобы приказал обезглавить папу Феликса, умер еще в 361 г., а Феликс скончался лишь в 365 г. при католическом императоре Валентиниане I, вынудил некоторых из его преемников усомниться в мученичестве (анти) папы. Процесс формирования общественного мнения продолжался более тысячи лет - ведь Риму некуда спешить. Позднее Григорий XIII (1572-1585 гг.) - тот самый «святой отец», который не только с удовлетворением и с гимном «Тебя, Бога, славим!» воспринял массовые убийства в Варфоломеевскую ночь, но и одобрил план убийства английской королевы Елизаветы I (в твердой уверенности, «что всякий, кто уничтожит ее в праведном намерении и тем самым послужит Господу, не только не согрешит, но и приумножит свои заслуги») - этот чувствительный папа, просматривая «Римскую книгу мучеников», вознамерился вычеркнуть из нее своего отдаленного предшественника Феликса²⁸.

Но тут в церкви святых братьев-близнецов и мучеников Космы и Дамиана, воздвигнутой папой Феликсом IV в VI в. на развалинах двух языческих храмов, случилось нечто вдвойне удивительное В 303 г. эти мученики, Косма и Дамиан, вместе с тремя их братьями были обезглавлены. Предварительно их связанными бросили в море, но они были спасены ангелом; огонь, который должен был их уничтожить, вместо того сжег всех стоящих вокруг, а множество стрел и камней, пущенных в них, повернули и поразили палачей; за все за это весь христанский мир вскоре стал почитать их как народных святых, покровителей врачей, провизоров и медицин ских факультетов. И хотя в XX в. Й. П. Кирш/ J. Р. Kirsch, апостольский протонотариус и директор Римского папского археологического института с imprimatur заявляет: «Подлинных исторических сведений о жизни и мученичестве братьев-близнецов не существует», католик Хюммелер/ Hiimmeler возвещает нам, опять-таки в XX в. и опять-таки с imprimatur, что с тех пор, а именно с VI в., «их почитание не угасало». Более того, они - «единственные святые восточной церкви… внесенные в канон святой мессы». А Кирш добавляет: «Их предполагаемые мощи в 965 г. были доставлены в Бремен, а в 1649 г. перенесены в церковь св. Михаила в Мюнхене (в драгоценный ларь). Поминаются 27 сентября, а у православных - 27 октября²⁹.

Здесь переплелось естественное и сверхъестественное, легенда (то есть ложь) и история (что зачастую - одно и то же). Нечто подобное случилось и с Феликсом II. Ибо именно в римской церкви этих сотворивших многие чудеса мучеников, святых Космы и Дамиана, 28 июля 1582 г. в навечерие дня поминовения (анти)папы Феликса II был найден мраморный саркофаг с «древней» надписью: «Здесь покоится прах святого папы и мученика Феликса, который проклял еретика Констанция». После чего имя Феликса продолжает оставать ся в «Книге мучеников»³⁰.

По мере усиления власти римского трона, роста влияния, богатства и роскоши его обладателей, священники все больше стремились к обладанию им. Бросается в глаза все более частое употребление термина «sedes apostolica» (папский трон) и возникновение авторитарной тенденции в отношении других церквей. На синоде в Риме (378 г.) уже говорится о епископах, которые грозят другим епископам смертью, изгоняют их и лишают епархий. Историк Аммиан Марцел-лин, язычник, стремившийся к непредвзятости и относившийся к христианству скорее благосклонно, ок. 380 г. переселяется из своей родной Антиохии в Рим. Роскошный образ жизни пап видится ему главной причиной, побуждаю щей к борьбе за папский престол. В то же время высокооб разованный городской префект Претекстат, тоже язычник (по свидетельству Августина, почти вся римская знать при держивалась тогда язычества), саркастически парирует попытки Дамаса обратить его: «Сделайте меня епископом Рима, и я немедленно стану христианином». Трапезы этого князя церкви переплюнули даже королевские пиры. «А бедные сельские священники при первой возможности отправляются в Рим, чтобы там потихоньку напиться» (Шнейдер/ Schneider)³¹.

У католического историка В. Грене/ V. Grone, шокирующим образом выступающего здесь от лица фальсификаторов и лакировщиков, все это выглядит так: «К тому времени, когда Дамас стал понтификом, папство пользовалось и в миру столь высоким авторитетом, что в силу положения, которое он занимал рядом с императором и высшими должностными лицами, ему пришлось отказаться от внешних проявлений апостольской бедности и, во благо всей церкви, ограничиться духовной стороной. Верховный пастырь церкви был вынужден окружить себя мирской роскошью и расходовать большие средства на одежду, жилье и приемы, чтобы достойно представлять перед мирянами церковь с ее драгоценными библиотеками, золотыми сосудами, пурпурными облачениями и великолепными алтарями. Как некогда Петр пришел в Рим со странническим посохом, чтобы завоевать пышное, богатое и пресыщенное, так теперь его преемник по прошествии многих лет вынужден был заменить деревянный посох на золотой и обуть ноги в пурпурные сандалии, чтобы защитить и уберечь изорванное, обездоленное, покинутое»³².

Именно при Дамасе I (366-384 гг.), который с младых дней был слугой Всевышнего и за свои сладкие, приводившие женщин в восторг речи получил прозвище «щекотун дамских ушей» (matronarum auriscalpius), конфликт достиг небывалой остроты. Интриги, оговоры и такие темные финансовые махинации, что исследователю впору вспомнить пап эпохи Ренессанса. Он был далеко не прост, этот человек, ставший первым хоть сколько-нибудь заметным «представителем» (апостола Петра на земле); в свои шестьдесят лет он вполне отчетливо ощущал всю притягательность власти и правил дольше, чем кто-либо из его предшественников; восемнадцать лет. Аммиан пишет, что Дамас и его противник Урсин «сверх всякой меры желали епископского трона». В результате с помощью террора и подкупа победил Дамас, вначале клявшийся в верности папе Либерию, который рукоположил его в диаконы, затем при антипапе Феликсе переметнувшийся на его сторону, а по возвращении Либерия вновь примкнувший к победителю³³.