— Люблю тебя, Эш, — прежде чем захватить его губы в страстном поцелуе. Он охотно отвечает на мои поцелуи и толкается навстречу мне. Он стонет, когда я начинаю кончать, и входит в меня глубже. Без слов замирает, и я чувствую, как его член пульсирует внутри меня.

На вершине блаженства я утыкаюсь лбом в его плечо и крепко обнимаю. Ашер оборачивает свои руки вокруг меня и целует мое плечо один, второй и третий раз.

— Итак, это и было занятие любовью?

Поднимая голову, я сонно улыбаюсь.

— Да, я полагаю. Я никогда раньше этого не делала. — Рискуя по-крупному, я продолжаю: — Я думаю, это срабатывает, когда два человека любят друг друга.

Его лицо бледнеет, и он хмурится, затем шепчет:

— Ох.

А вот и мой ответ.

Он не любит меня.

Скрывая свою боль, я обнимаю его за шею и крепко закрываю глаза, чтобы не позволить слезам пролиться. Он с нежностью гладит мою спину и говорит:

— Ну, в любом случае, мне это понравилось.

Моя голова покоится на его плече, когда я тихо отвечаю:

— Я рада, сладкий.

Чувствуя себя полнейшей задницей, я почти готова уйти, когда его телефон вибрирует на ночном столике. Присмотревшись, я поднимаю его и читаю написанное на дисплее.

Звонит Грейс.

«Кто такая эта Грейс?»

Передаю телефон Эшу с недовольный лицом, но мое отношение к этому меняется, когда он берет телефон из моих рук, хмурясь, читает написанное на дисплее, а затем со всех сил швыряет телефон. Гаджет ударяется о стену и рассыпается на кусочки. Шокированная и немного встревоженная, начинаю вставать с него, но он крепко держит меня и грубо просит:

— Останься. Еще ненадолго.

В его голосе звучит нотка отчаяния, и я знаю, что его что-то беспокоит. И вот я, обнаженная, все еще верхом на нем, мои руки обернуты вокруг его шеи, а голова покоится на его плече. Я могу чувствовать его учащенное сердцебиение. Я не знаю, что только что произошло, но хочу быть с ним рядом.

Мой не-парень нуждается во мне.

Никогда не думал, что доживу до того дня, когда на самом деле захотел бы остаться в кровати с девушкой и просто держать ее в своих объятиях. Но это именно то, что я делал сегодняшним утром.

Позволить Нат говорить о том, что она ко мне чувствовала? Тяжело.

Показать Нат нежность, которую я чувствую по отношению к ней и которую никому другому не довелось испытать? Не так уж и трудно.

Когда ее тело прижато к моему, губы на моем плече, и я вдыхаю ее запах, она успокаивает меня. Если бы эта идиотка не позвонила мне утром, все было бы хорошо. Как только я увидел имя на дисплее, я сорвался. Бросить чертов телефон было единственной вещью, которую я мог сделать, чтобы почувствовать облегчение, за исключением того, чтобы быстро и жестко трахнуть Нат, но я не хотел этого. Она показала мне нечто нежное этим утром, и я не хотел испортить это своим дерьмом.

Возможно, это в первый раз в моей жизни, когда кто-то сказал мне «Я тебя люблю», и я не хотел просто отмахнуться от этого. Пугает ли это меня? Ага. Я имею в виду, что мне теперь делать? Есть ли какие-либо руководства или инструкции по ублажению человека, который тебя любит? Я не знаю никаких правил этикета в этой области.

В растерянности потираю лицо рукой и вздыхаю.

Черт бы меня побрал. Все это так сложно.

Я знал, чего Нат от меня хотела. Я мог видеть разочарование в ее великолепных зеленых глазах, но я не смог этого сделать. Я не буду давать ложную надежду человеку, который мне небезразличен. А это так и есть. Она мне небезразлична, даже очень. Больше, чем кто-либо за довольно долгое время. Я хочу делать ее счастливой. Я бы сделал все что угодно, чтобы сделать ее счастливой.

Это и есть любовь?

Я думаю, что если ты задаешься вопросом, то нет, это не она.

Я в этом не силен. Мне нужно поговорить с кем-то об этом, но я не могу говорить с Ником, Максом или же с Ловкачом, не рассказав слишком многого. Я не могу поговорить с девчонками, потому что так они бы поняли, что между нами с Нат что-то происходит. Может Сильвио?

Сильвио... Это что, бл*дь, шутка? Этот парень едва говорит на английском!

Я полагаю, что мне придется разбираться в этом самому.

Когда я захожу в главный зал «Белого кролика», чтобы направиться к комнате службы безопасности, замечаю Стефана, бармена. Он немного моложе меня и, как мне кажется, приличный парень. Он высокий, у него светлые волосы и карие глаза. Если бы он стоял рядом со мной, то любой бы мог сказать, что мы с ним родственники. Я разговаривал с ним всего несколько раз о проблемах безопасности в клубе, и он показался искренне заинтересованным в том, о чем я говорил. Я знаю, что Ник не нанял бы абы кого для управления баром.

К чему я это все рассказываю?

Возможно, он сможет помочь мне с Нат.

Подходя к нему с улыбкой, которая больше похожа на улыбку психопата, нежели на дружественную, я приветствую его:

— Привет, Шериф. Как дела?

Когда он поворачивается ко мне лицом, у него плохо получается скрыть удивление. Я не виню его. Я тоже чертовски удивлен.

Стефан вытирает барную стойку и выставляет пиво. Он отвечает:

— Привет, Дух. Хорошо, спасибо. Просто отлично. Еще какие-то вопросы, связанные с безопасностью?

Смотря на него, я потираю подбородок и признаюсь:

— Не-а. На самом деле, я надеялся поговорить с тобой кое о чем.

Он сразу же начинает выглядеть обеспокоенным. Широко раскрыв глаза, спрашивает:

— Я уволен?

Рассмеявшись, я отвечаю:

— О, черт, чувак. Я понимаю, почему ты так подумал. — Конечно, он мог подумать, что ребята прислали засранца, чтобы уволить бармена. Выпрямляясь, я признаю: — На самом деле, мне нужен твой совет.

У него отвисает челюсть и, все еще пялясь на меня, тихо говорит:

— Да ну?

Качая головой, я сажусь за барную стойку и говорю ему:

— Это то, о чем я не могу поговорить с кем-либо другим, поэтому я подумал, что ты мне подскажешь что-нибудь стоящее по поводу того, как быть парнем девушки.

Он трясет головой, будто бы пытаясь очистить мозги, и говорит:

— Никогда не видел, чтобы прежде у тебя были проблемы с тем, чтобы заполучить девушку, дружище.

Я киваю в знак согласия и заявляю:

— Проблема не в том, чтобы заполучить их. Как, черт возьми, удержать одну?

Широкая улыбка растягивается на лице Стефана, прежде чем он говорит:

— Ах, это, ладно, не всегда просто. Но если она этого стоит, ты найдешь способ, как это сделать.

Прищурившись, я смотрю на него и выплевываю:

— И это все? Это единственный совет, который у тебя есть?

Все еще расставляя пиво, он смеется.

— Я никогда и не говорил, что я эксперт, дружище. Посмотри на меня. Бл*дь, я все еще холостой.

Вздыхая, я провожу рукой по волосам. Встав, начинаю ходить туда-обратно.

— Она сводит меня с ума! Вся такая взрывная и сложная. Она заставляет меня делать вещи, которые я бы никогда не подумал делать. А затем она говорит, что любит меня, и впервые я не хочу убегать. — Остановившись, я поворачиваюсь к нему и заявляю: — Я хочу сделать ее счастливой! — Ударяя себя в грудь и кивая, говорю ему: — Я! Я хочу быть счастливым! И не хочу, чтобы она была с кем-либо другим. Я сказал ей, что она моя девушка и сейчас не знаю, что делать. Что это вообще значит? Я думаю, что для нее это значит нечто иное, нежели для меня. Я хочу ее и не хочу, чтобы она была с кем-то другим, но не знаю, что с этим всем делать. — Я умоляю: — Помоги мне разобраться, Шериф. Дай мне хотя бы что-то, с чем можно работать.

Стефан качает головой и смеется.

— Да ты влип, чувак. Думаю, что с уверенностью можно сказать, что ты нашел ее.

Я раздраженно вздыхаю.

— Кого?

Встав, он заявляет:

— Единственную. Все, что ты только что описал... звучит так, будто ты нашел ее. — Затем он спрашивает: — Ты любишь ее?