— Я очень благодарна Шасу. Он помог мне привыкнуть к Тартару и подготовиться к свободной жизни, — я посмотрела вдаль, туда, где развлекались чиртерианы. — И за отправку на исследования — тоже. Именно с его помощью я сейчас здесь и учусь, а не валяюсь где-то на свалке гнилым трупом. Но не только Шас заслуживает благодарности. Белокерманцы помогли мне сделать первые шаги в Чёрной Дыре, научили языку и дали гражданство, моллюски преподали урок — и тем самым тоже, скорее всего, спасли жизнь. Я очень высоко ценю всех этих людей. Да, они не без недостатков, но добра они мне сделали намного больше, чем причинили неприятностей. И это вовсе не защита тех, кто сильнее или имеет надо мной власть, а просто непредвзятая оценка.

— Я... Прости, не знала, что у тебя такая страшная судьба была, — покаялась Ирина. — Ты действительно прямо как настоящая тартарка — они как-то странно, не по-человечески, на жизнь смотрят.

— Вполне по-человечески, — заверила я, снова повернувшись к подруге. — Но я тебе не на судьбу жаловалась, а просто пыталась объяснить, что нельзя судить так, как ты, резко и категорично. Вире есть за что уважать и ценить вертарцев. И её народу — тоже. Может, Вертар и бомбил Эррозию, но он дал ей намного больше, чем забрал.

— Не знаю... подумаю, — кивнула Ирина и удалилась в наше купе.

А я осталась, удобно улеглась на полу и долго смотрела на потолок. Даже вернувшиеся в поезд и прошедшие мимо чиртерианы не отвлекли от воспоминаний. Тёплых, действительно приятных мыслей и искренней благодарности всем тем хорошим разумным существам, что встретились на моём пути.

— Ты как? — севшая рядом Вира всё-таки заставила оторваться от размышлений.

— Ирина что-то разболтала?

— Немного, — эрхелка потупилась.

— Глупости всё это, не обращай внимания, — отмахнулась я и прищурилась. — Лучше расскажи мне о политике между Эррозией и Вертаром. Вы действительно через них торгуете?

— Да, это правда, — кивнула Вира. — Но не по той причине, на которую намекала Ирина. Нас никто не обязывает торговать через Вертар, но так намного выгоднее получается — если не с соседями. Иначе транспортные расходы слишком сильно доход сокращают. Или надо собственные маршруты разрабатывать и прокладывать — а на это огромные средства требуются. Да ещё и с безопасностью — мелкую страну многие захотят обмануть, а с Вертаром такие фокусы провернуть не осмелятся, — девушка немного помолчала. — И ещё, с теми трагическими событиями... с наказанием Эррозии... с бомбёжкой, тоже всё непросто. У нас в школе обязательно эту ситуацию разбирают. Было два случая, когда другие мелкие страны, ещё до нас, совершили ту же ошибку. Тогда, чтобы защитить остальных своих подшефных, Вертару пришлось широкую мёртвую зону делать, причём не просто полностью уничтожить нарушителей, но и часть территорий их соседей выжигать. Из-за тех ошибок погибло и пострадало много людей — поэтому и появился запрет. Так что в той ситуации наше правительство глупую позицию заняло, а вовсе не Вертар. Он просто заботится о всех своих мелких странах, а не о какой-то одной.

Я не стала расспрашивать подругу о подробностях того инцидента: вряд ли для неё это приятный разговор. Но поискала информацию в сети. С первого взгляда эрхелы не делали ничего страшного: всего-то хотели изменить экосистему, превратить окружающую их природу в миролюбивую и похожую на таковую на их родной планете. Такими изменениями занимаются многие мелкие страны, да и в большинстве гигантских есть специальные зоны — так что сама по себе задумка вполне достойная. Вот только... Эррозия слишком далеко на западе. Естественным образом в этих широтах формируется особый набор живых существ: обычно более агрессивных, ядовитых, выносливых и с повышенной способностью связывать, уничтожать или обезвреживать проникающее из Вне. Казалось бы, влияние живых существ невелико и всё равно не обеспечивает достаточной защиты для разумных, вот только, как выяснилось по опыту других мелких стран, даже такой его уровень необходим. Если лишить какую-либо местность в районе красных широт естественной защиты, то неприятности практически гарантированы. Вспышки эпидемий, массовый мор, аномальное, даже для этих широт, увеличение количества и патогенности мутаций, в том числе соматических, — всё это приводит к тому, что изменённая территория превращается в расползающийся рассадник проблем. И такая ситуация может продолжаться многие годы, до тех пор, пока экосистема не восстановится. А самый надежный способ защититься, если очаг заразы уже появился — выжечь всю пострадавшую местность. И потом регулярно продолжать зачистку, постепенно сокращая радиус по мере того, как с краёв наползает подходящая для данных широт жизнь. Или второй, более дорогой вариант: тоже выжечь всю заражённую территорию, а после искусственно восстановить подходящую для высоких широт экосистему.

Почитав про природу красных земель, я отключилась от сети и сочувственно посмотрела на дремлющую соседку. Желание эрхелов улучшить условия жизни легко понять: они всё-таки не чиртерианы, чтобы наслаждаться таким экстремальным окружением. Вертар тоже обвинить не получается — запрет обоснован. То же, что патрон сделал только одно предупреждение, а когда требования не выполнили, начал бомбить — почти визитная карточка Вертара. Эта страна не бросает слов на ветер и почти никогда не повторяет приказы, а сразу принимает меры. К слову, позже в Эррозии всё-таки модифицировали экосистему, хотя далеко не в такой степени, как планировали вначале. Но все изменения с тех пор согласовывались с патроном и проводились только после серьёзных исследований.

Вроде бы ссора между девушками разрешилась, но, к сожалению, Ирина всё равно осталась при своём мнении. Горячая и резкая, наверное, из-за отсутствия собственного опыта. Вечером я вдруг поняла, что сочувствую девушке. Ей будет очень непросто принять и смириться со многими сторонами жизни — как бы потрясения не сломали подругу. А увы, не верится, что Ирина сможет их обойти или избежать.

Ещё через несколько суток я заметила за собой новую способность. Судя по всему т'тага не просто защищает, а ещё даёт носителю какую-то странную систему для распознавания «свой-чужой». По крайней мере, теперь при общении с другими людьми при желании удавалось легко разделить их на тех, про которых чётко кажется, что в них аналогичная биотехнология, и всех остальных. Прогулявшись и пересмотрев население наших двух вагонов, задумалась. Из кураторов т'тага, предположительно, есть у Асса, Зоргума и Радия. Если у первого и второго наличие контроля объясняется легко — они извращенцы-самоубийцы, то Радий выбивается из этой компании. Впрочем, если рассуждать логично, то глупо предполагать, что данную биотехнологию применяют только к представителям моей профессии. Скорее наоборот — мы лишь одни из многих.

Кстати, ещё одна странность — ни в одном паспорте наличие т'таги в организме не указано. Хотя в досье, по крайней мере, в моём, соответствующая запись есть, так что при желании узнать всё равно могут. Да и в целом из данной меры никакой тайны не делают.

Среди студентов я тоже оказалась не единственной. Причём, как ни удивительно, все нынешние носители собрались в моей группе: кроме меня, контролирующие организмы имелись у Ликрия и Прия.

— Ага, уже освоилась, — муркнул миошан, когда я задала вопрос. — Давайте ночью втроём в тамбур сходим, там и поговорим.

Так и сделали. После того, как Вира с Ириной заснули, Прий тихо вытащил с грузовой полки какую-то коробку и неспешно удалился в сторону санузла. Через несколько минут я последовала за ним. Ликрий уже ждал, так что вся посвящённая в тайну компания собралась вместе.

— Отпразднуем? — предложил миошан, открыв коробку и доставая угощение.

Сухофрукты, большой брикет жирно-сладкого лакомства (которому очень обрадовался Ликрий), и пакет с концентрированным, но не сухим молоком.

— За Софью, — поднял кружку с разбавленным до нормы напитком Прий. — За то, что ещё один из нас прошёл критическую стадию.