— Получается, в преступлениях замешаны байлоги, — горестно вздохнула я. — Поговорю с Лиссом, вдруг он что-то знает.

— Сомневаюсь, — отрицательно повёл кистью Ри, заметил моё раздражение на нелестное мнение о друге и уточнил: — Сомневаюсь, что байлоги в этом замешаны.

Вот теперь я удивилась.

— Почему? Вы ведь враги, и только байлоги могут вас легко распознать!

— Дело в нюансах. Если бы с преступниками сотрудничал байлог, то убийцы действовали бы иначе. Тут же на них ничто не указывает, — арван тяжело вздохнул: — Мне... мягко говоря, байлоги не нравятся. Но это не значит, что надо обвинять их в том, чего они не совершали — и без этого найдётся достаточно возможностей очернить.

— Здесь не Вне, — на всякий случай напомнила я. — В Чёрной Дыре многое может быть по-другому.

— Местные следователи тоже пришли к аналогичному выводу, — заметил Ликрий и не в тему добавил: — Всё-таки т'тага — замечательная технология.

— Всё-таки ты — тоже настоящий извращенец, — буркнула я. — Давай не отвлекаться от темы. Если, по-вашему, байлоги тут не при чём, то кто тогда?

— А ты не догадываешься?

— Погоди, — я спустилась с кровати, на которой лежала до этого, и села рядом с собеседником. — Ты хочешь сказать, что с убийцами сотрудничает арван?

Как-то с трудом верилось, что их высокоразвитый народ может воевать со своим видом.

— Да, именно это я и имел в виду.

— Но... — вскочив, прошлась по комнате. — Вы ведь, типа, высшие существа. Разве у вас продолжаются войны?

— Во Вне я о войнах не слышал, хотя политические противостояния бывают очень серьёзными. Но здесь — не Вне.

Ри замолчал. Я снова села, всем видом показывая, что готова слушать.

— В Чёрной Дыре другая обстановка. Обычаи моего народа изменились... и не в лучшую сторону.

— То есть здесь арваны воюют друг с другом? — уточнила я.

— Как группировки или государства — редко. Но здесь много арванов, которым есть за что ненавидеть свой народ. Есть за что мстить.

Представив себе таких, как Ликрий или Радий, в возможных врагах, поёжилась. Но тут же взяла себя в руки.

— Ри, что-то не сходится. Разве у тебя нет причин ненавидеть арванов? Ведь тебя отправили в низшие, причём ты не совершал преступления.

— В моём случае — это решение приняли для блага моего народа, — мягко возразил друг. — В то время и в том месте арванам требовался низший. Но преступников не было. Я лучше многих других подходил на эту роль. И меньше терял.

— Всё равно, — упрямо возразила я. — В крайнем случае, могли временно понизить, а потом вернуть... — поняв, что сейчас лезу со своим уставом в чужой монастырь, резко перевела тему: — Ты так спокойно об этом говоришь, что аж подозрение появилось. Лэт случайно не арван?

Похоже, мне всё-таки удалось удивить Ликрия. А потом он рассмеялся:

— Странные у тебя ассоциации.

— Ничего странного. У тартарцев в чём-то схожий менталитет, а Лэт всё-таки основатель.

Друг ненадолго задумался.

— Вживую я его не видел, поэтому точно сказать не могу. Но, насколько мне известно, ни одна часть первого тартарца не принадлежит к моему народу.

На этом наш разговор закончился. Но я всё-таки решила уточнить и у Лисса.

— Нет, это не наши, — уверенно заявил он. — Потому что никто из знакомых не делал, а незнакомых не приходило.

— Они могли скрываться, — возразила я.

— Не могли, — помотал головой юноша. — Мы всегда знаем, где наши. На большом расстоянии сородичей чувствуем. Если бы в город пришёл кто-то незнакомый — мы бы знали.

— От чувствительности никак замаскироваться нельзя?

— Никак! — уверенно ответил Лисс, но тут же опомнился и смутился: — Я — тартарец, значит, не должен так думать. Не знаю, никогда не слышал о таком способе. И о том, чтобы арваны могли от нас замаскироваться — тоже.

— А арванов вы тоже издалека чуете? — заинтересовалась я.

— Нет, их только довольно близко, — с готовностью поделился подросток. — Ну или если специально искать.

Хмыкнув, я сорвала очередную травинку: в этот раз мы с Лиссом гуляли в лесу рядом с городом. Когда-то Ри опасался, что байлоги вполне могут его почуять, находясь просто в одном городе. Если это «довольно близко», то действительно, байлог бы не остался незамеченным. Ликрий оказался прав — как обычно.

— Лисс, а как ты относишься к арванам? — раз уж завела разговор на эту тему, то лучше выяснить до конца.

— Я их ненавижу, — тон не оставлял сомнений в том, что байлог говорит правду.

Резко остановившись, я повернулась к другу.

— Погоди. Ты же вроде отзывался о Радии, как о хорошем?.. И к Ликрию вроде вражды не испытывал? Да и в сети я читала, что вам арваны нравятся...

— Они кажутся забавными, милыми и привлекательными, — Лисс тоже остановился и, не удержавшись, прикончил очередную футболку. — Но всё равно я их ненавижу.

— Почему?

— Они не остановятся, пока всех нас не убьют.

— Разве? — я отбросила травинку и посмотрела прямо в глаза байлогу. — А как же любовь между Радием и Ассом?

— Ты не понимаешь! — повысил голос подросток. — Арваны слишком умные. Они могут так всё запутать, что мы никогда не распутаем и не разберёмся. Им нельзя верить — даже если они кажутся хорошими. Даже если это любовь.

— То есть, ты считаешь, что убийцы были правы, — горько усмехнулась я.

— Нет, не считаю, — обиделся Лисс. — Я за то, чтобы поймать арванов, засунуть их в формалин и забыть там... Ну, может, о некоторых не забывать и иногда вытаскивать. Но только под нашим контролем.

— То есть, часть убить, а часть взять в рабство и постепенно сводить с ума, — сделала жестокий вывод я.

— Не убить! Они будут спать в формалине: хоть год, хоть сто лет, хоть ещё много, — под моим взглядом подросток смутился: — Ну да, ты права — чтобы не мучить, надо всех забыть в формалине... хотя, думаю, некоторых, например, Радия и Ликрия, всё-таки можно иногда вытаскивать.

Я тяжело вздохнула.

— Ладно, давай не будем об арванах, — задумалась, на что бы перевести тему и вспомнила о разговоре с вертарцем перед тем, как отправиться в Миртар: — Лисс, а вертарец говорил, что тартарские байлоги как-то увечат себя. Это правда?

— Неправда! — эмоционально возразил юноша. — Вертарцы ничего не понимают... самого главного не понимают.

— Чего именно?

— Мы должны доказать, что тоже разумные, — Лисс понизил голос, и его глаза как-то странно заблестели. — Чтобы нас все за людей признали, а не за полуразумных или животных. А чтобы это доказать, только математику учить — мало. Надо ещё себя правильно вести. Понимаешь?

— Вроде да, — кивнула я, вспомнив, что байлоги известны странными поступками. Взять того же Эфисса или Асса. Ну или ту, старую, инициативу с покупкой лицензии на Ликрия.

— А чтобы правильно себя вести, надо быть не только математичным, но и слабым. Чем слабее и примитивнее — тем лучше, — серьёзно продолжил Лисс.

— Это как? — поразилась я. — Каким образом примитивность вообще может сочетаться с правильным поведением... особенно в Тартаре?

Подросток обиженно засопел:

— Ты тоже не понимаешь... не хочешь понять! Только издеваешься!

— Не издеваюсь, но правда не понимаю. Мне всегда казалось, что как раз тут надо быть очень продвинутым, а вовсе не примитивным.

Действительно, почему? Разве что...

Я резко остановилась.

— Или вы слишком умные для Тартара? Настолько, что действуя на своём реальном уровне, кажетесь нам, более простым существам, странными и неадекватными?

Лисс надулся ещё сильнее:

— Зачем ты смеёшься, сама ведь знаешь, что мы глупые!

— Да не знаю! — повысила голос я. — Тогда я ещё глупее, потому что не могу представить, как примитивность помогает вести себя правильно.

Вот теперь байлог виновато потупился.

— Прости. Это не ты глупая, это мы глупые и неправильные, — тихо пояснил он. — Понимаешь, чем мы сильнее и чем больше умеем... из своего, из байлоговского, тем сложнее вести себя по уму, а не по эмоциям. Асс вот совсем не по-тартарски себя ведёт.