1 – вечер 17 июня 617135 года от Стабилизации

Дорожно-извращенский квартал, Бурзыл, Тартар

Хотя уже выбраковали многих, но, как оказалось, всё-таки не всех. Может, не смогли сразу распознать? Или Зоргум просто воспользовался своим правом сильного?

Возвращаясь с занятий, мы с Вирой застали неприятную картину. Замызганный кровью коридор, труп сокурсника и его трясущуюся подругу, которую как раз пытался привести в себя один из тартарских кураторов. Как потом выяснилось, нам повезло, что не увидели самого действа. Зоргум не просто убил студента, а голыми руками вырвал у него несколько внутренних органов и сразу же ими перекусил. Да ещё и напарницу погибшего угостил... не дав возможности отказаться. Неудивительно, что психика девушки пострадала. Вряд ли кто-то спокойно бы смог такое пережить.

В тот же вечер я случайно подслушала разговор кураторов в столовой. Узнала, что студентка попала в больницу, но прогноз вроде бы хороший — поэтому выбраковывать её не планируют. А вот пролечиться девушке придётся, причём не только по психической части, но ещё и в отделении отравлений.

— Можно узнать, по какой причине забраковали погибшего студента? — поймала Фуньяня на выходе, когда кураторы наконец начали расходиться.

— Нет, ты всё-таки в меня влюбилась, — раздражённо заметил эрхел. — Даже сейчас преследуешь.

— Не влюбилась, и не поэтому, — привычно возразила я. — Ты лучше других разбираешься в мориотарцах. Не к Зоргуму же обращаться для консультации?

Куратор тяжело вздохнул.

— Вот настырная. Идём, по пути поговорим, — помолчал, пока мы не вышли из здания. — Я не знаю причин, которыми руководствовался Зоргум. Думаю... надеюсь, что они есть.

— Или он воспользовался положением, — мрачно закончила я. Немного подумала и добавила: — Нет, если пользуется, то не так уж сильно: иначе бы статистика выпусков из его групп была бы иной.

Фуньянь чуть замедлил шаг, покосился на меня, а потом невесело усмехнулся:

— Зная тебя... всё-таки советую в эту грязь не лезть. В Мориотар или к его гражданам. Понимаю, что тебя тянет куда попало и на всякие гадости, но всё-таки не стоит.

— И не думала, — обиженно буркнула я. Но слова эрхела навели на мысль. В Мориотаре явно есть какая-то тайна. Не может ли оказаться, что и там есть свои положительные стороны? Вон, про тех же чиртериан сколько негативных мнений, а на деле — вполне нормальные существа. Хотя и странные.

— Стоп! — привлёк к себе внимание куратор. — Я сказал, чтобы ты туда не лезла, рендер недоразвитый. Если надо будет — и прикажу. Всё-таки сейчас я тут работаю и предпочитаю способствовать нормальному выпуску, а не увеличению доли погибших или не вернувших кредит. И не надо так на меня смотреть, — добавил Фуньянь после паузы. — Мысли твои не читал, но они очень неплохо на лице отражались... и реакция подтвердила, что подозрение было верным.

— Лезть я не собиралась. Тем более, после того, что видела в коридоре, — заверила собеседника, невольно улыбнувшись. — Просто подумала, что ведь и правда в Мориотаре может быть не всё чисто. С другой стороны, в любом случае это не отменяет отдельных моральных уродов.

— Там точно всё грязно, — хмыкнул мужчина. — Подозреваю, что Зоргуму чем-то понравилась та студентка, которая в больнице.

— Хочешь сказать, это была ревность?! — резко остановилась я.

— Нет, не думаю. Убийство юноши вряд ли связано с симпатией или антипатией. Но Зоргум дал второй жертве пищу и даже отравил не смертельно — так, что и без больницы бы, скорее всего, выкарабкалась. По мориотарским меркам — почти забота. Будет жаль, если студентку заберут фиолетовые. На мой взгляд, хорошая может выйти самоубийца.

— Разве имеют право? — уточнила я. — Или не имеют, но никто спорить не станет?

— Имеют. Выбор не из всех, но широкий, — заметив моё недоумение, эрхел пояснил: — Зоргум почти не получает денег за свою работу. А его услуги стоят дорого. Поэтому тартарцы не возражают, если он возьмёт студентами некий эквивалент платы.

— И убитый тоже входит в этот эквивалент?

— Нет. В данном случае, это проходило как работа представителя государства. Выбраковка. Пусть и в такой форме.

Этот разговор долго не выходил у меня из головы. И вовсе не только из-за уже привычной, но неприятной тартарской черты — приравнивания людей к товару. Ещё поразило оригинальное выражение симпатии. Нечеловеческое. И вообще странное для разумного существа. Даже если людоедство у мориотарцев является нормой, то уж отравление-то точно не вписывается ни в какие рамки. Фуньянь зря беспокоился. С такими людьми я и без предупреждений связываться не стану.

В этот же день меня вызвал Асс. Но не на внеочередную проверку. Честно говоря, я вообще не очень-то поняла причину встречи. Древтарец высказал какие-то странные претензии по типу «я для тебя вообще куратор или кто?» и раздраженно поинтересовался, почему за консультациями обращаюсь к другим. Но не успела я объяснить, как байлог перебил:

— Ну конечно, я ведь по определению дурак и ничего хорошего посоветовать не могу! — после чего выгнал из кабинета, не дав и слова вставить.

А на следующий день Лисс прояснил ситуацию.

— Асс обижается, что ты с Фуньянем довольно часто говоришь, а его избегаешь, — сказал друг, когда я поделилась недоумением.

— Мне показалось, что так правильно, — пожала плечами я. — Радия, если честно, опасаюсь, а Асс, насколько знаю, от таких вопросов занервничать может.

Говорить про то, что и этого куратора тоже побаиваюсь, особенно после той внезапной вспышки в древтарском кафе, не стала.

— Да, Асс бы точно вспылил, — согласился Лисс, заворачивая в заброшенный отвилок: сегодня мы в очередной раз гуляли по канализации.

— Тогда, тем более, не понимаю, почему он вдруг обиделся.

— Потому что ты с Фуньянем общаешься, а с ним — нет. Асс — глупый, — неожиданно выдал подросток. — Он не понимает... не хочет понимать, что его могут бояться или просто не хотеть общаться.

Я перелезла через завал и остановилась на развилке, присматриваясь к обстановке. Лисс тоже замер, чтобы не мешать. Если вначале походы в разные, не всегда приятные, места казались глупостью, то позже удалось понять их пользу. Пройдя через короткий путь, нам надо будет выжить. Но никто не обещал, что обстановка на той стороне окажется спокойной и безопасной. Или что вокруг будет дикая природа, а то и пустынная местность. Если вдруг там живёт какая-то цивилизация, то не факт, что она проявит миролюбие и дружелюбие к незнакомцу без документов. А часто легче скрыться как раз в малопривлекательных местах: на свалках, в заброшенных подземельях и так далее. Поэтому лучше заранее научиться ориентироваться в такой обстановке.

Было тихо. Сзади еле слышно журчал грязный ручей — не из прорвавшей трубы, а просочившийся откуда-то сверху после сильного ливня. А из правого узкого коридора слабо, почти незаметно, веяло наружным воздухом.

— Туда? — поинтересовалась у друга и, получив подтверждение, вернулась к прерванному разговору: — Вроде ни для кого не тайна, что твой вид опасаются.

— Боятся, презирают, не любят и избегают, — согласился Лисс. — Но одно дело — это знать, а другое — принять и не обижаться.

— Ты — принял?

Юноша ненадолго задумался.

— Нет. Конечно нет. Я тоже каждый раз обижаюсь и расстраиваюсь. Просто стараюсь меньше это показывать. Ведь если люди увидят, что мне больно, то будут и дальше бить по тому же месту. И без этого очень часто бьют, — тихо добавил байлог.

Я поспешила отвлечь Лисса, тем более, что мы, наконец, выбрались наружу, в заросшие бурьяном развалины. Но о разговоре не забыла.

Через некоторое время подняла эту же тему, оставшись наедине с Ликрием. Если подумать, то после того, как я перешла в разряд «друзей», он стал намного откровеннее говорить о многих вещах. Вдруг и с байлогами ситуация изменилась?