— Мне неприятно это обсуждать, — признался друг. — Но тебе это будет полезно. Судя по твоим склонностям, в жизни пригодится. Только с условием — не для распространения.

— Не для распространения кому? — сразу же уточнила я.

— Никому. Некоторые наверняка сами знают. А кто не знает — тому и не надо знать, — немного помолчав, Ри продолжил: — Если ты будешь рассказывать такие вещи, то поставишь себя под удар арванов, — заметив мой взгляд, друг пояснил: — Это не значит, что на тебя сразу кто-то нападёт. Не исключено, но вероятность мала. Скорее всего выставят в плохом свете, сделают так, что другие сами от тебя избавятся или просто перестанут верить.

Оценив угрозу, медленно кивнула. Действительно, зачем сразу уничтожать физически и тем самым подставляться под подозрения? Путь, указанный Ри, ещё более эффективный и не менее страшный для жертвы.

— Поняла. Буду хранить в тайне... если не возникнет совсем уж насущной необходимости.

— Хорошо. Так что тебя интересует?

— Многое, — честно призналась я и постаралась описать ситуацию, а также своё недоумение.

— Я знаю отнюдь не всё, — предупредил Ри перед тем, как отвечать. — Всё-таки мы с ними враги. К тому же во многом их сложно понять. Возможно, нам даже более сложно, чем некоторым другим. Например — чем тебе.

Друг сходил за напитками: мне принёс прохладной воды, а себе — густого сиропа. Мы развалились прямо посреди комнаты, на полу, глядели в окно и расслаблялись после занятий. Не знаю, насколько такой отдых необходим Ликрию, но он тоже иногда получал удовольствие от праздного времяпровождения. Ну или делал вид.

— Байлоги в чём-то максималисты, причём радикальные. Например, они могут начать страдать, уже просто столкнувшись с кем-то на улице и если этот кто-то ушёл или не обратил на них внимания. Но в данном случае всё сложнее. Думаю, Асс считает, что вас связывает слишком многое — поэтому и возникает такая неадекватная реакция.

Проводив взглядом пролетающего мимо окна студента, понимающе вздохнула:

— То есть он думает, что я неблагодарная? Он для меня много сделал, а я...

Ри усмехнулся.

— Насколько я общался с ним (для тренировки, естественно) — нет. Думаю, Асс не подводит какого-то рационального объяснения. Просто хочет общаться, а гордость не позволяет прибежать и навязаться — как делает Лисс.

— Лисс вовсе не навязывается, — возразила я. — Наоборот, очень корректно относится и понимает, если мне хочется побыть в одиночестве, — недовольно покосилась на хмыкнувшего друга. — Но ведь Лисс — ещё почти ребёнок, а Асс взрослый, состоявшийся, высокопоставленный. И наверняка друзей у него много. Зачем ему это?

Друг пожал плечами.

— Такова их особенность. Главное, помни — она есть у всех байлогов. Даже если кажется, что у кого-то такого нет, то на самом деле он просто хорошо скрывает.

Я поднялась и села, упёршись о стену. Странно. Ну действительно, зачем Ассу со мной возиться? К тому же он ещё и куратор — то есть дел и без рендеров-студентов полно. Прикрыв глаза, представила сцену, в которой общаюсь с ним, как с Лиссом. Передёрнулась. Одновременно забавно и грустно. К тому же, наверняка все подумают, что я просто пользуюсь чужой слабостью. А если даже все так не подумают — то так подумаю я сама. Общение с Ассом, в отличие от такового с подростком, может принести много плюсов и бонусов. Не хочу получать их таким образом... ни за что.

— Ещё одно, — неохотно продолжил Ликрий. — Не шути и не издевайся над его чувствами. Даже если не будешь их принимать.

— А я издеваюсь?

— Нет. Но мало ли. Асс ведь, действительно. глупо выглядит со своими... особенностями, — Ри выразительно покрутил у виска.

— Постараюсь. Точнее — и сейчас стараюсь, но попробую быть внимательней в этом плане, — пообещала другу. — Вот только не понимаю, почему вдруг ты так об этом беспокоишься.

Химера некоторое время молчала, лишь волосы сложились в причудливую фигуру. А потом выражение лица чуть изменилось. Почти незаметно, но не для меня.

— Ри старается стать другим, — пояснил Лик. — Переоценивает свои прошлые взгляды и отношения.

— Всё равно странно. У него с байлогами вражда, ладно бы с ней боролся. А тут вдруг на такие мелочи внимание обращает...

— В том-то и проблема, что не мелочи. Знаешь, почему байлогов так старательно травят, издеваются, а ещё преследуют тех, с кем они подружились?

Я задумалась.

— Сам собой напрашивается ответ — у арванов с байлогами война. Очернить противника — значит отпугнуть от него возможных союзников, а то и добавить врагов.

— Да, это одна из причин, — согласился друг и тут же уточнил: — Но не основная. Это один из немногих, медленно действующих, но достаточно надежных способов убить байлога.

— В смысле — убить чужими руками? — удивилась я. — Но ведь я по сути тоже об этом говорила...

— Нет, не в этом смысле, — Лик ещё усложнил причёску, теперь над его головой возвышался очень реалистичный замок из псевдоволос. — Ты знаешь, что в Тартаре байлоги живут очень мало? Меньше, чем в других гигантских странах. На втором месте с конца — Вертар.

— Ну-у, — потянула я. — В Тартаре на них наверняка охотятся, да и паспорт потерять им легче лёгкого. А в Вертаре такое ренство, что наоборот, удивительно, как выживают.

— А ты знаешь, что, например, в Вертаре, большая часть байлогов погибает не от ренства?

Вот теперь я задумалась. Если не ренство, то что? Особенно с учётом того, что байлогов в Вертаре защищают законом. Межвидовая война? Неужели она и там настолько сильна?

— Нет, не она, — опроверг предположение Лик.

Ещё немного подумав, пожала плечами:

— Больше ничего умного пока в голову не приходит.

— В каком-то плане да, их гибель всё-таки связана с ренством. Но очень опосредованно, — задумчиво сказал друг. — Ренство — постоянная угроза на территории Вертара. От него гибнет много людей. В том числе — знакомых и друзей байлогов.

Я смотрела на замолчавшего друга, ожидая продолжения.

— Байлоги это как-то чувствуют. Переживают, пугаются... а это, в свою очередь, вызывает кое-какие физиологические изменения в их организме. Причём все — в одну сторону. Когда их накапливается слишком много — байлог умирает.

— Но они ведь врачи... — пытаясь переварить неожиданную новость, прошептала я.

— С этим они справиться не могут.

Отвернувшись, долго смотрела в окно, на солнечный город. Выходит, байлоги умирают от нервов. Причём, почти в прямом смысле. Не потому, что пострадали сами, а переживая за других. Но тогда получается, что и развернутая арванами массовая травля может быть не просто издевательством, а реальным оружием.

— Насмешки тоже могут вызвать эти изменения?

— Могут. Особенно, если бьют по какому-то больному месту. Лучше всего действует, если предаёт или насмехается тот, к кому байлог привязался.

— А не привязываться они не могут, — горько закончила я. — У Асса уже проблемы со здоровьем, да?

— В этом плане — пока нет серьёзных. Но он болен психически.

Я вздрогнула и резко повернулась к другу:

— В смысле?

— В прямом, — серьёзно сказал Лик. — Асс ещё пока держит себя в руках и может работать. Поэтому его не ликвидировали. Но он ненормальный. Агрессивный псих. Может сорваться в любой момент.

— Тогда почему его прислали?! — возмущенно вскочила я. — Или он спятил уже в Тартаре?

Лик не ответил. А потом и вовсе уступил власть Ри.

— Он же принц. Сын императора. Почему? — тихо повторила я.

— Насколько я знаю, Маджит тоже не может справиться с таким сумасшествием. Вот с «приближением смерти» может — поэтому Асс и здоров в этом плане. Но он агрессивен и ненормален... даже по гуманным к байлогам законам Древтара подлежит уничтожению, — сказал арван. — А теперь подумай сама. Здесь нужен тот, кто поможет с расследованием. Расследованием убийства. К тому же — в Тартаре. Тут могут погибнуть и, скорее всего, погибнет часть студентов, может что-то случиться с кураторами и местными байлогами. Да и вообще, Тартар — не самая гуманная страна.