– Лишние, говоришь…

– Именно. В этом мире других и быть не может. Здесь нет людей, которые привыкли к мирной жизни. К размеренной и спокойной. Пресной. Ты знаешь, как это выглядит? Хотя, – он покачал головой, – откуда тебе знать? Представь – живёт человек, работает. Дома держит аквариум с рыбками или маленькую собачку, с большими ушами. Копит деньги в надёжном банке, а по субботам ходит в церковь, где выслушивает обнадёживающие проповеди. Жена выдаёт ему пару франков, по воскресениям, чтобы он мог выпить кружку пива с приятелями и сыграть партию в боулинг. И так было вчера, так будет сегодня, завтра и через год. Всегда. Вечно. К чему это говорю? К тому, что таких людей здесь не найдёшь. Их просто нет. И я очень надеюсь, что никогда не будет! Им не надо уходить в Новый мир, чтобы обрести себя. У них есть всё, что нужно для комфортного прозябания. Тепло, сытно, лениво. Мы привыкли к другой жизни и жвачкой у телевизора её не заменишь.

– А здешние обитатели?

– Всё просто, Поль! Они похоронили своё прошлое и пытаются жить сначала.

– К чему этот разговор Карим?

– Будь к людям терпимее, Поль. Просто будь терпимее.

Арсенал Ордена находился неподалёку от ворот порта. Сразу за воротами, мы повернули направо и поехали вдоль арочных ангаров. Метров через сто, узкий коридор закончился и мы подъехали к оружейному складу. Ещё один пост, ещё одни ворота, ещё несколько дотошных караульных, которые придирчиво проверяли машину и документы.

В первой комнате, куда нас привели, документы проверили ещё раз. Личное оружие попросили сдать. Разрядили, аккуратно сложили в брезентовые мешки и заперли в шкаф.

– Прошу, молодые люди, за мной, – вздохнул служитель. Его звали Михаил Гершман. Он взял наши бумаги и повёл в соседний ангар. Ему около шестидесяти лет. Небольшого роста, слегка полноват и очень нетороплив в движениях. Часто поправлял очки с толстыми линзами, за которыми прятались грустные, карие глаза. Орлиный профиль, густые тёмные волосы, с проседью и высокий лоб. Знакомый типаж. Такой будет провожать взглядом каждый, выбранные нами автомат, и при этом горестно вздыхать, как больная корова. Трату боеприпасов на тренировках, воспринимает как личное оскорбление. Даю голову на отсечение, что выражение: «нет в наличии», произносит автоматически. Даже в постели с женой.

– Вот, Медведь, каким я вижу рай! – Карим вертел головой на сто восемьдесят градусов, разглядывая полки с разнообразными железками.

– Можно подумать, что ты в армии не наигрался, – бросил я.

– Устройтесь сюда на работу и наиграетесь, – отвлёкшись на минуту от бумаг, хмыкнул Гершман.

– Я бы здесь и поселился.

– Через неделю, максимум через две, вы взвоете как гиена. От количества документов и посетителей, – сухо закончил кладовщик и опять вздохнул. – Хотя, кому я это говорю?! Вы знаете правила снабжения? Что будете брать?

– Разве есть ограничения? – удивился Шайя.

– В ваших документах указан допуск «B1». Вы, как я понимаю, из этих, – он постучал карандашом по документам, – поисковых партий?

– Да, Джека Чамберса.

– Того самого? Вейз мир… Искренне сочувствую… Такие приятные молодые люди…

– Скорее завидуете, – парировал Карим. – А зависть, надо заметить, плохое чувство.

– Господи, – мужчина покачал головой, – и так каждый раз! Обязательно попадётся какой‑нибудь умник, который решит, что он лучше комика Энди Кауфмана!

– А у нас все такие, – хмуро брякнул я, – остроумные…

– Кстати, Поль, – тихо спросил Шайя, – а что это за допуск такой?

– Карим, – укоризненно протянул я. – ты опять служебные документы не читал?

– Оно мне надо?! – возмутился он. – Это ты у нас начальник охраны, тебе и карты в руки.

– Вот бродяга! В нашем случае, это категория оружия и амуниции, которую мы может взять со складов Ордена для нужд поисковой партии. Если коротко, то: «всё, что угодно, но не более, чем…». Взрывчатые вещества, под эту категорию не попадают. Чамберс их получит по отдельным документам.

– И что полагается нашему, не побоюсь этого слова, – дружному коллективу? Кстати, а как быть с гранатами? – не унимался Шайя. – Их тоже Джек будет получать? Он как наберёт, так мало не покажется!

– Допуск «B1», это автоматическое, короткоствольное и гладкоствольное оружие, а так же боеприпасы к ним, – подал голос Гершман. Он говорил медленно, будто диктовал текст ученикам. – Гранаты для подствольников и ручные гранаты, проходят по нашим документам как амуниция. Их вы получите без проблем и волокиты. Единственное, что может вас расстроить, – в «B1» есть ограничение на калибр оружия. Не более десяти миллиметров! Конечно, за исключением короткоствольного и гладкоствольного. Взрывчатка, детонаторы, запальные шнуры и прочая пиротехника, если она, не дай бог потребуется, будет выдана лично мистеру Чамберсу.

– Смотри ты, как строго! Ещё и калибр ограничили…

– Увы, но крупнокалиберный пулемёт Браунинга взять не получится. А вам оно надо? Вы едете воевать или искать приключений? Поверьте мне на слово, что для приключений будет достаточно пулемёта M‑3 или советского РПК.

– Вот что, ребята, пулемёт я вам не дам! – ответил цитатой из фильма Карим и довольно усмехнулся.

– Ладно, давай посмотрим, что у них есть, – предложил я и пошёл к ящикам.

Минут сорок вы рассматривали оружие, боеприпасы и прочие, нужные в дороге вещи. Не скажу, что ассортимент был очень богатым, но нам этого и не требовалось. Некоторые модели оружия, лежащие в ящиках, искренне удивили. Вот скажите, зачем в арсенале Ордена лежит несколько десятков ящиков с винтовками Мосина? Новых, в масле. Или американские M1‑Garand? Нет, я бы понял, если это предназначено для продажи поселенцам. Дешево и сердито. Но этот арсенал открыт исключительно для «служебного пользования» и гражданским сюда хода нет.

Через полчаса мы добрались до более современных образцов, где и остановились. Старик служитель прав: «не воевать едем». Ещё через час, ему надоело ходить за нами следом.

– Молодые люди, я, если вы ещё не заметили, всё ещё здесь. Скажу больше, – вы молоды и можете себе позволить питаться когда вам вздумается.

– Причём здесь обед? – покосился на него я.

– У меня скоро обеденный перерыв и я не хочу совместить его с ужином. Это вредно для здоровья и нервов! Если первое ещё может вытерпеть чашку кофе и булочку, то моя жена не может! Она обязательно закатит скандал. Это испортит мне аппетит, настроение и нервы. Вот я и прикидываю, что лучше: хороший обед или два сомнительных юмориста, на пустой желудок и семейный скандал в придачу? Выбирайте ваши игрушки и попрощаемся.

– Эх, мсье, – вздохнул Шайя и отложил в сторону очередную железку, – нет в вас ни капли романтики!

– Романтики? – развернулся к нам мужчина, блеснув толстыми линзами очков. Он слегка картавил, отчего вопросительных знаков в голосе прозвучало в несколько раз больше. – Вы сказали: «романтики»? Ох, молодой человек! Когда вы, ещё только учились попадать струей в унитаз и писали непристойности на заборах синагоги… с ошибками… Так вот – уже тогда, я имел этой, с позволения сказать, романтики, больше чем вы можете себе представить! Эти милые времена прошли и теперь мне хочется немножечко покоя.

– И что, ради этого стоило переселяться в Новый мир? – пробурчал Карим, разбирая очередной автомат. – С тем же успехом могли сидеть в Старом свете.

– Нечто похожее мне говорили мои коллеги. Вы, по молодости лет, про них и не слышали, – покачал головой старик. – а жаль… Очень жаль! Это великие люди! Трешников, Романов, Чилингаров…

– Трешников? – перебил я служителя. – Простите, вы сказали Трешников? Руководитель Арктического научно‑исследовательского института?

– Да, – удивлённо протянул Михаил. – Вы что, были с ним знакомы?!!

– Увы, – развёл руками я. – Всего лишь читал.

– Да, да, конечно, – покачал головой служитель. – Откуда вам знать этого человека! Эх, куда ушли эти времена, которые создали таких людей? Куда ушла эпоха великих открытий? Исполины! Титаны! Я вам скажу даже больше! Я скажу честно и откровенно – таких людей больше не делают и секрет их изготовления утерян! Навсегда!