– Стараюсь, – я ещё раз посмотрел на карту. – Хорошее место выбрали.

– Да, нам очень повезло. Просто сказочно.

– Ещё бы! Такая промежуточная база.

– Именно, Поль! Именно! Через три дня туда отправят небольшую грузовую посудину. Ты её должен помнить, – мы на ней ходили в форт Линкольн.

– Это плавающее корыто ещё не утонуло? Через три дня, говоришь? Так быстро?

– Я сам удивляюсь! Орден, что‑то озаботился расширением обитаемой части своего мира. К чему бы это, не знаешь?

– Откуда мне знать, Джек? – я укоризненно покосился на шефа.

– Ладно, это их проблемы. Давай наши обсудим…

Через полтора часа, набросав список дел на сегодня, я выполз из вагончика на свежий воздух. Ветер дул со стороны моря и в воздухе пахло солью и гниющими водорослями. Обвёл взглядом территорию: народ уже проснулся и пытался трудиться. Я повернул за угол и столкнулся с… Твою мать…

– Привет, Поль, – просто сказал Виктор. – Чамберс у себя?

1721 год по летоисчислению Нового мираК северу от перевала Арч‑Корт

Несколько бандитов неторопливо шли к пещере, где держали приисковых рабочих. Рабов, – если быть предельно точным. Один из чеченцев прихрамывал. Он немного отстал от своих приятелей, остановился, прикурил сигарету и заковылял дальше, припадая на левую ногу.

Они подошли к входу, который был закрыт грубо сваренной решёткой. Рядом, привалившись спиной к скале, на корточках сидел караульный. Через несколько секунд, двое бандитов передали коллегам своё оружие и вошли внутрь. Спустя минуту вернулись обратно, таща за собой четырёх пленников. Пинками согнали их в кучу и заставили сесть на землю.

Одежда, превратившаяся в лохмотья, истощенные, потемневшие от грязи лица, бороды. Длинные, спутанные волосы, закрывающие тусклые глаза. Эти люди ещё живы, но разве это жизнь? Они даже думать разучились. Один из рабов, мужчина лет тридцати, был настолько измождён, что даже не пошевелился, когда чеченец ударил его ногой в спину. Безвольно мотнулась голова, он упал и завалился на бок. Послышался смех и гортанные выкрики. Слов было не разобрать, но эти твари веселились вовсю.

Через полчаса к этой группе подошли ещё двое мужчин. Один из них – Асхад, был вне себя от злости. Это было хорошо заметно по его движениям. Они были нервными, рваными, будто человек сомневается в каждом движении и ищет любую точку опоры. И такая опора нашлась – рабы. Мужчина подошёл к группе невольников и внимательно посмотрел на измученных людей. Так смотрят на стадо баранов, собираясь приготовить шашлык. Выбирают, кто первым пойдёт под нож. Безучастно.

Асхад повернул голову и что‑то сказал Умару Гаргаеву. В ответ, тот лишь пожал плечами и отрицательно покачал головой.

– Посмотри, как они трясутся, – оскалился Асхад, – эти твари боятся смерти!

– Смерти боятся все, – спокойно ответил Умар.

– Мои шахиды не боятся!

– Это означает одно – они тупы и невежественны. Или они надеются попасть в рай? Как бы не так…

– Что?!

– Ничего, Асхад. Ничего. Это всего лишь старые мысли, старого человека. Но ты забыл слова, которые сказал Абу‑Хурейра?[54] «Первым из тех, над кем будет произнесен приговор в День Воздаяния, будет тот, кто умер мученической смертью. Он предстанет перед Аллахом, даст знать о своих дарах и Господь признает их. И тогда Всевышний спросит шахида: „И как ты распорядился ими?“ И тот ответит: „Я сражался за тебя, пока не умер мученической смертью“. И ответом ему будут следующие слова: „Ты лжешь. Ты сражался, но лишь для того, чтобы о тебе могли сказать – он храбр и отважен. Так о тебе и говорили“. И потом, по предписанию Аллаха, шахида протащат лицом вниз и сбросят в Ад.» – закончил Гаргаев и умолк.

– Я тебя не понимаю, Умар, – покосился на него Асхад.

– Чего именно ты не понимаешь?

– Ты начинаешь говорить, как наш старый мулла.

– Твой мулла тебе этого никогда не скажет. А я уже слишком стар, чтобы играть в эти игры, – несколько секунд Гаргаев молчал, потом висящий на плече автомат и сказал. – Мне здесь делать нечего. Если буду нужен – найдёшь в палатке.

Асхад проводил недовольным взглядом уходящего Умара, а потом повернулся к бойцам. Несколько отрывистых фраз и они, повинуясь жесту хозяина, схватили пленников. Выволокли их на окраину лагеря, где среди валунов, был свободный от камней пятачок, похожий на арену. Пленники сбились в кучу и замерли, бросая осторожные взгляды на палачей. Было в этом что‑то звериное. Первобытное. Стайное.

А потом началось то, ради чего их сюда привели. Казнь. Обычное для этих мест зрелище. Не прошло и получаса, как всё было закончено. Пленников зарезали. И они даже не сопротивлялись. Вот, один из палачей, торжествующе взревел и поднял на вытянутой руке, отрезанную голову. Послышался одобрительный рев его приятелей. Надо заметить, (это было видно), – убивали так, словно позировали для невидимых зрителей. Уж слишком много ненужного шума и пустой бравады.

Бандиты, а точнее Асхад не ошибся – зрители были. В двухстах метрах отсюда, укрывшись между утёсами, за этой бойней наблюдали два человека.

– Зря я его тогда не добил! – прошипел Шайя.

– Зря, – согласился Поль. – Но выбор, если память не врёт, был невелик. Или оставить живым, или погибнуть вместе с ним. Кстати, а он знает, что мы здесь. Поэтому и устроил этот спектакль.

– Уверен?

– На все сто процентов. Посмотри на этих людей! Они истощены до предела и работать не могут. Отработанный материал. Их всё равно должны были уничтожить, но вместо того, чтобы тихо пустить им пулю в затылок, Асхад решил устроить представление. Любит он дешёвые эффекты.

– На что он надеется? Что мы сорвёмся их спасать? Это глупо.

– Глупо. Но вода камень точит.

– Тварина…

– А Гаргаев, почти не изменился. Постарел конечно, но всё такой же упрямый. Судя по его жестам, у них не всё гладко.

– Асхад – обычная тварь, – пожал плечами Шайя, – а Умар воин. Хорошо, что Никита этого не видит. На одном из пленников Демидовский камуфляж. Точнее, то, что от него осталось.

– Уходим отсюда, – кивнул Нардин и они осторожно покинули свой пост.

185 год, по летоисчислению Нового мираАрсенал Ордена, Порто‑Франко

К нашему удивлению, не прошло и тридцати минут, как Виктор уехал. Так спешил, что даже поговорить не подошёл. Махнул на прощание, сел в ожидавший его джип, (с двумя вооружёнными до зубов охранниками), и убрался восвояси. Когда на дороге осела пыль, Шайя поднял голову и выругался по арабски.

– Виктор всегда появляется перед большими неприятностями. Опять что‑нибудь придумал, стратег хренов. Очередную комбинацию, после которой куча проблем.

– На то он и начальство, чтобы их создавать. Собирайся, – бросил я Кариму, который лениво крутил какую‑то железку, под капотом джипа. – Надо наведаться в арсенал Ордена.

– Хорошее дело, – задумчиво кивнул Шайя, продолжая ковыряться в двигателе. – Когда уезжаем?

– В экспедицию? Через пять дней. Меньше недели, а у нас дел по горло…

– А когда было по другому? – Карим пожал плечами. Он бережно опустил капот и вытер руки ветошью. – Увидишь, что накануне выхода, незаконченных дел только прибавится.

Через десять минут мы выезжали за ворота. На заднем сиденьи лежала пачка документов и два автомата. Я коротко пересказал Кариму наш разговор с Джеком.

– Знаешь, в чём причина твоих тревог, Поль? – спросил он, когда я закончил.

– Валяй…

– Видишь ли, мой недоверчивый друг, – Шайя сделал привычную паузу и выбросил окурок в окно. Спустя несколько секунд он уже прикуривал новую сигарету. Затянулся, выпустил дым и неторопливо продолжил. – В каждом человеке, который отправляется с нами в экспедицию, ты видишь частичку себя.

– В смысле?

– Если коротко, – каждый из нас, в Старом свете оказался лишним. У каждого, есть что‑то неприятное в прошлом. Скелет в шкафу, который подтолкнул отправиться в Новый мир. Ты это чувствуешь и это тебя напрягает. Отсюда и недоверие, и вечная подозрительность.