Через несколько минут, позади меня послышался шорох. Это был Чамберс.

– Что случилось, Поль?!

– Легенда, я не хочу заранее поднимать панику, но у нас гости…

Джек перехватил у меня бинокль и несколько минут внимательно изучал группу.

– Эти парни не из наших. Я таких в отделе не видел.

– Уверен?

– Абсолютно.

А «гости» шли к побережью. Слава богу, что наш джип стоит в противоположной стороне. Какое‑то время мы молча наблюдали за ними, а потом разделились. Карим и Джек с Демидовым ушли к машине. Шайя пытался что‑то пискнуть, по этому поводу, но был послан. Далеко и надолго.

Я осмотрелся и медленно двинулся следом за этой группой. Они двигались неторопливо, часто останавливаясь. В середине ордера двигались два человека, которые на бойцов не были похожи. Слишком упитанные. Рядом с ними топтался один из бойцов, с каким‑то аппаратом на спине. Нет, не рация. Что‑то другое. Судя по яростной жестикуляции, аппарат работал не лучшим образом и очкарики были недовольны.

Хорошо, что здесь растительность густая. Пусть и с проплешинами, но кустарник хорошо укрывал от посторонних взглядов. Можно было приблизиться не опасаясь, что тебя сразу заметят. Воевать, в одиночку, с десятком профессионалов, не хотелось. Прижмут огнём к земле, а потом подойдут ближе и уничтожат.

Через полчаса они подошли к берегу. Спуск здесь пологий. На берег можно пройти по узкой песчаной тропе, петляющей между скалами. Когда до берега оставалось около тридцати метров, группа разделилась. Два человека остались у большого валуна. Судя по всему, устроились надолго. Один из них, даже сухие ветки начал подбирать. Они что, костёр собрались зажечь? Какие молодцы… Они бы ещё музыку включили. Мир непуганых идиотов. А выглядят профессионалами. Или расслабились на пленере?

Ладно, с этими мальчиками всё ясно. Было бы неплохо посмотреть, что в бухте делается. Как понимаю, они туда не просто так направились. Пробраться, минуя этих двух мальчиков, можно. Если осторожно. Потому что, свернуть себе шею не хочется.

Я медленно, почти ползком, перебрался правее. По пути едва не наступил на змею. Тьфу, гадина! Только этого не хватало! Тварь испугалась не меньше меня, но решила не связываться. Будем считать, что нам обоим повезло. Злобно зашипев, змея убралась в какую‑то расщелину. Уф… Как там Демидов говорил? Разошлись краями?

В бухте, метрах в десяти от берега, стоял катер. Нет, я ждал нечто похожее, но эта посудина меня удивила. В Новом мире таких не встречал. Судя по всему, её спускали на воду без лишней помпы. Нечто похожее, в Старом свете использует береговая охрана. Длиной двадцать пять метров. Водоизмещение – около пятидесяти тонн, не больше. Тёмно‑серого цвета. И никаких опознавательных знаков. Если этот катер принадлежит Ордену, то где неизменная эмблема? Где номер? А вот вооружение, на зависть хорошее. На носу – двадцатимиллиметровая автоматическая пушка. Швейцарский «Oerlikon» или «пушка Беккера». Как хочешь называй – хуже от этого она не станет. На корме – два крупнокалиберных пулемёта. Серьёзная лоханка…

Только вот что интересно… У таких катеров дальность действия небольшая. Максимум, миль пятьсот. Даже до форта Линкольн не хватит. Где они бункеруются?

Дьявол… И что‑то мне подсказывает, что просто так, подойти к этим мальчикам не получится. Нет, можно конечно. Привет, ребята, это я. Прошу любить и жаловать. Сигаретки не найдётся? В ответ влепят пулю и даже не поинтересуются, откуда я, такой красивый и вежливый, выполз.

3721 год по летоисчислению Нового мираБезымянное ущелье к северо‑востоку от перевала Арч‑Корт

Костёр, разложенный между камней, догорал. Ярко красные угли, оживали, переливами белого жара. Бросали в темноту последние языки пламени и рисовали быстрые тени на стенах грота.

Гаргаев сидел на белой бараньей шкуре, прислонившись к гранитной стене. На плечи он набросил тёплую камуфляжную куртку и неторопливо пил чай. Ночи в горах прохладные. Он вспоминал прошлое. Перед глазами вставали видения прошлых лет. Другие горы. Другие люди. Другие судьбы. Только смерть везде одинакова. Независимо от религии. Умирать никто не хочет.

За земле стоял закопчённый чайник и простая железная кружка, с чёрным пятном отколовшейся эмали. Умар наклонился и подбросил в костёр несколько сухих веток. Слабое пламя обрадованно затрещало и через несколько минут огонь осветил небольшой грот.

Послышался шорох и на площадку вышел один из его бойцов. Он был молод, – не старше двадцати лет. Ему хотелось выглядеть старше, но даже чёрная борода и длинные волосы, перехваченные зелёной повязкой, не помогали скрыть возраст.

– Умар, наши люди их обнаружили! – он говорил медленно, но было хорошо заметно, что ему трудно сдерживать свои эмоции. Новость была слишком важная. И парень очень этим гордился.

– Хорошо, – кивнул Умар. Он не отрываясь смотрел на огонь. Казалось, что он где‑то далеко. И сказанные слова совершенно не важны.

– Они прошли ущелье! И завтра мы их обязательно возьмём. Когда они начнут спускаться, то попадут в руки к нашим братьям.

– Это хорошо, – сказал Гаргаев и медленно перевёл взгляд на говорившего. В бездонных глазах плясали отблески пламени. Он долго смотрел на бойца, потом кивнул и задумчиво повторил. – Это очень хорошо.

– И эти гяуры наконец сдохнут.

– Захид, – Умар сделал небольшую паузу и неторопливо продолжил, – хвастаться будешь тогда, когда отрежешь им головы. Не раньше.

– Я сам, – парень не вытерпел и ударил себя в грудь, – сам отрежу! Во имя Аллаха!

– Во имя Аллаха, говоришь… А ты знаешь, Захид, почему все суры Корана, кроме девятой, начинаются с этой фразы? Не знаешь? Чтобы наставить человека на путь истинный и привести его к успеху и изобилию, не позволяя ему вкусить горечь неудачи. Жаль, что ты не понимаешь смысла этих святых слов, – Умар посмотрел на своего собеседника и даже поморщился. – Есть старая чеченская сказка. Мне её рассказывал мой дед. Про глупого волка и умного барана.

– Я не люблю сказки.

– А вот это зря. Иногда они поразительно похожи на жизнь. Ступай. Отдыхать хочу.

Когда Захид ушёл, Гаргаев проводил его взглядом и поморщился: хотеть и делать, это разные вещи. Он подлил в кружку чая и с удовольствием обхватил её ладонями. Долго смотрел на огонь, пока угли не подёрнулись серым пеплом. Пора было отдыхать, но сон не приходил. Слишком долго он, Умар Гаргаев, шёл к этой цели. И слишком много людей потерял. И завтра он сделает то, ради чего был готов пожертвовать всем. И наверное успокоиться. Если в этом мире существует покой. Он улыбнулся и закрыл глаза.

– Ас‑салям, Умар! – тихий, но хорошо знакомый голос. – А меня чаем не угостишь?

– Эх, шайтан, – выдохнул Умар. От неожиданности, он даже вздрогнул, но быстро взял себя в руки. Только глаза вдруг сузились, плеснув злобой и ненавистью. – Ва алейкум ас‑салям… Карим…

– Какой ты стал нервный. – послышался слабый смех. – Неужели старость не принесла тебе мудрости и покоя?

385 год, по летоисчислению Нового мираПобережье, к северо‑востоку от русского поселения

Уже начинало смеркаться, когда я снялся с своего наблюдательного пункта и отправился обратно, к вешке. Если ничего не изменилось, то меня должны ждать. Никто из пришельцев по округе не шлялся. Поставили на берегу большую палатку, разожгли костёр и уселись ужинать. Очкарики разобрали прибор и долго ковырялись в его электронной начинке. Судя по их гримасам и недовольным жестам, ничего утешительного не наши. В конце‑концов они убрали технику в рюкзак, разложили спальные мешки и приготовились отдыхать. Лагерь понемногу затихал. Бойцы, перебрасываясь короткими фразами, лениво чистили оружие. Один из них поймал на берегу краба и теперь пытался его разделать для ужина. Видимо паёк надоел.

Кроме выставленного у входа в бухту поста, я заметил ещё один. Высокий светловолосый парень, прохаживался вдоль берега с автоматом наперевес и пугал своим видом местную живность. Точнее – крабов, ползающих по прибрежным скалам. Они здесь довольно крупные. Правда, вкус, на любителя. Мясо отдаёт рыбой.