Весёлую компанию найти было не трудно. Они сидели во дворе одного из домов. Можно сказать, что праздник был в самом разгаре. Людей собралось – человек двадцать, если не больше. Накрытые столы, разговоры… На одном конце стола, где сидели мои коллеги, уже пели. Карим уже был здесь. Он сидел рядом с Настей и зачарованно – иного слова не подберёшь – слушал песню. Я не большой любитель хорового пения, но то что пели эти парни… Без музыкального сопровождения – a cappella… Детство напомнило.

…не для меня споют друзья,

И вся казачия краина,

И на коня однажды сына

Другой подсодит, но не я.

А для меня кусок свинца,

Он в тело белое вопьется,

И кровь горячая польется,

Вот это братцы для меня.

И кровь горячая польется.

Вот это братцы для меня.

Эту песню любил напевать мой дед. Я всегда жалел, что мне мало довелось с ним общаться. Да и в Легионе доводилось слышать. Между прочим, один наш полк, созданный в 1921 году, состоял из русских. Мой дед там служил. И там, отдавая должное традициям, до сих пор исполняют русские марши. Меня усадили за стол, вручили полную тарелку и стакан с чем‑то красным. Крепкая зараза…

Карим, судя по его блестящим глазам уже успел попробовать. Он сидел подперев рукой и даже подпевать пытался. В этом нет ничего удивительного – его дед тоже служил в первом кавалерийском…

365 год, по летоисчислению Нового мираПобережье, к север‑востоку от русского поселения

Чамберс поднял нас на рассвете. Бесцеремонно разбудил и меня, и Карима. Это было жестоко, если учесть, что вчера разошлись заполночь. Поселенцы устроили нам выходной. Даже голова немного побаливает. Поднять Пратта, несмотря на все усилия, так и не удалось. Эндрю послал шефа к чёрту и перевернувшись на другой бок захрапел. Всё правильно – у него выходной день. Имеет право. Тем более, что принесли Пратта в бессознательном состоянии. Принесли, уложили на место, а он даже ухом не повёл. Козин минут пять потешался на «хилым янкерсом», а потом, как ни в чём не бывало, ушёл продолжать банкет с поселенцами. Думаю ещё и не вернулся.

– Сдурел? Дай поспать…

– Поднимайся, Поль, – Джек выглядел хмурым. – Надо наведаться в эту лощину.

– Дьявол тебя раздери, Чамберс, – я сел и долго тёр лицо ладонями, пытаясь хоть немного проснуться. – Не мог подождать пару часиков?

– На том свете отоспимся. Поднимайся.

На соседней койке сидел Шайя и пытался навести резкость. Судя по его виду получалось плохо. Так или иначе, но досмотреть утренние сны нам не дали. В узком проходе между домами, где стояли машины, нас уже ждал Демидов. В походной одежде, с автоматом. Серьёзный, как кюре на проповеди.

– Суровый дядька, – заметил Шайя и довольно хмыкнул, – прямо крёстный отец.

– Кто? – я ещё не проснулся и соображал медленно.

– Ну этот, из фильма. Неужели не помнишь? – Карим поправил висящий на плече автомат и захрипел: – «Ты пришел и говоришь: Дон Карлеоне, мне нужна справедливость. Но ты просишь без уважения, ты не предлагаешь дружбу, ты даже не назвал меня крестным отцом.»

– Заканчивай. Без тебя тошно.

Через час были на месте. Джип загнали в кусты. Мало ли… Бережёного бог бережёт. Демидов добавил что‑то про конвой, но я не расслышал.

Заметить проход в лощину было трудно. Конечно, если специально не искать. Когда мы с Каримом обнаружили лощину, то сначала не придали этой находке большого значения. Мало ли, в этих краях оврагов. Одним больше, одним меньше. Тем более, что к нему надо продираться, сквозь густые заросли кустарника. Колючие, густые заросли переплетаются и пройти, без помощи мачете, очень трудно. А вот и проход.

Земля посыпалась вниз, и в воздухе повисло облако красноватой пыли. Следом за мной начал спускаться Чамберс. Он не удержался и последние метры съехал на заднице. За ним – Демидов. Надо сказать, что для своего возраста, он легко двигается. Последним в лощину спустился Карим. Он прикрывал тыл, настороженно следя за окрестностями. Что интересно, здесь не было видно местного зверья. Вообще. Даже вездесущих ящериц, которых в этих краях полно, и тех не видно. Глинистые стены отвесно уходили вверх. Стало немного темнее и прохладнее. К сожалению, это не та прохлада, которая приносит облегчение. Нервы натянуты как струна. Через двадцать метров, узкий проход начал раздаваться в стороны, открывая самый нелепый вид, который мне доводилось видеть в Новом мире.

Представьте себе небольшую площадку, окружённую высокими, почти отвесными стенами. Примерно двадцать на сорок метров. И на этом пятачке густо росли деревья. Чужие для этого мира деревья. Мало того – сухая земля саванны сменилась ковром из лишайника и мха. В здешнем климате он пожелтел, но упруго пружинил под ногами. Будто мягкий ковер в восточной гостиной.

– Это же кедр! Обычный сибирский кедр! – Демидов сорвал ветку и растёр хвою между пальцами. – Глазам своим не верю!

Он бережно трогал деревья, будто надеялся, что это простая оптическая иллюзия и она вот‑вот исчезнет. Деревья исчезать не хотели, а напряжение не отпускало. Нехорошее здесь место. Тяжёлое. Чамберс аккуратно снял с ветки большую шишку и отломав крупные чешуйки, высыпал на ладонь несколько коричневых орехов.

– Ну что, Легенда? Мысли по этому поводу есть?

– Нет, – Чамберс задумчиво покачал головой и посмотрел на шишку, – нету. У меня, до сих пор, в голове каша. Это, в теорию перехода, не укладывается.

– Можно подумать, что Новый мир исследован на сто процентов.

– Я не говорю про весь мир, но сама теория перехода хорошо изучена. Без определённых условий, которые можно достичь только при наличии мощного магнитного излучения, это невозможно.

– Серьёзно? – хмыкнул Шайя. – И где ты здесь видишь лабораторию?

– Это какая‑то аномалия, – Чамберс пожал плечами. – Возможно, что целый клубок аномалий, столкнувшихся в одном месте. И в результате этого необъяснимого, из Старого света, попадает целый пласт земли. Вместе с растительностью. Кедр, можжевельник, лиственница… Мистика…

– Ну, парни, в Старом свете, мы и не такое видали, – хмуро отозвался Демидов, – там этих мест богато посеяно.

– Что ты имеешь ввиду? – вскинулся Джек.

– То и имею, что говорю. Я всю Сибирь ногами измерил. Есть такие места, что у любого умника крышу сорвёт. Ты бы поговорил с Аверьяном. Он тебе расскажет, что в некоторых местах не то, что деревья, – целые деревни пропадали. Вместе с жителями.

– Видишь, Легенда, – я повернулся к Чамберсу и пожал плечами. – Значит возможно. Только это не переходы, а «перебросы». И случаются они спонтанно.

– Аверьяна, когда поправится, надо будет сюда привести.

– Думаешь? Я бы не рисковал, – покачал головой Чамберс и сбил шляпу на затылок. Вид у него был задумчиво‑растерянный.

– Чем именно? – Демидов удивлённо дёрнул бровью.

– Кто знает, что здесь может произойти. Была бы моя воля, я бы это место завалил.

– Вы здесь долго копаться собираетесь? – спросил я у Чамберса. – Мы пройдёмся по округе. Осмотримся.

– Хорошо, – кивнул Джек, не отрываясь. Они с Демидовым внимательно осматривали срез земли, там где она соприкасалась со стеной лощины.

Мы с Каримом выбрались наружу и перевели дух. Ну их к чёрту, эти новоземельные аномалии. Пробрались сквозь заросли и вдруг Карим дернул меня за жилет и прижал к земле.

– Поль, смотри!!!

– Мать твою…

– Охранники, мать вашу так, – прошептал Шайя, – чуть навстречу не вышли.

– Кто же знал?

Метрах в ста от нас, по направлению к побережью, шли люди. Около десяти человек. Шли неторопливо, патрульным порядком, ощетинившись стволами во все стороны. И на любителей, эти мальчики не похожи. Не дилетанты, но и на регулярные части тоже не тянут. Вооружение, одежда…

– Это не наши, – прошипел я, – вали к Чамберсу.

– Поль…

– Allons, vite![59]

– Есть! – кивнул он. Зашуршала земля и Шайя исчез.