—  Как на взгляд прекрасный не ответить и глаз из серой стали не заметить? – ответил Фарелан, глядя на нее из-под оборки капюшона. – Невежеством обидеть не решусь, не то до хама разом опущусь.

Девушку озадачил подобный ответ. Подтянув серые штанины, словно специально подчеркивавшие узкие бедра, она села Фарелану на колени. Такого он от нее не ожидал. В Айнаколе ни одна калель себе подобного не позволит! Что ж, пора привыкать – он в Вархронте.

—  Какое имя носишь? – спросила она. – Как нарекли меня, не спросишь?

—  Достаточно и хальгорида. А тебя как величать?

—  Ирска. – Девушка протянула ему руку, но Фарелан не знал, что с ней делать. – Имя значит – быстроногая. Что ж руку не пожмешь, как будто я убогая?

Она плеснула в его чашу своего напитка и надолго припала к горлышку бутылки. Фарелан попробовал новую смесь и чуть не задохнулся. Губы обожгло ледяным огнем, горло опалило горечью, а на глаза навернулись слезы. Ирска окунула в его напиток палец и устроила в чаше хмельной смерч.

—  Ирска, идем уже! – позвала Ланффилонна, повисая на плече высокого светловолосого парня. – Как знаешь, а мы уходим!

Одноглазая Вьельма подошла, впившись пальцами в плечо Фарелана. Кроме него схватиться пьяной было не за что. Ирска что-то шепнула ей, и та поплелась к двери, натыкаясь на столы и скамейки.

Вцепившись в накидку Фарелана, Ирска повалила его на скамью, отчего с треском отлетели шарики пуговиц, звонко запрыгав по полу. Девушка нагло лезла его целовать, но никого это не волновало. Неужели в Вархронте такое поведение – в порядке вещей?

—  Послушай, лаллий, – осторожно заговорил Фарелан. – Мне льстит твой интерес, но лучше я пойду.

—  Приставать к тебе не стану, вот даже для порядка встану. – Ирска поднялась и указала на скамью, заискивающе улыбаясь. – Сядь, поговорим. Хочешь, что-нибудь съедим?

Он долго колебался, но потом все же уступил. Ирска легла на скамью, подложив под затылок руку. Фарелан покачал головой. Он никогда не видел, чтобы женщины облачались в штаны и мужские рубахи, коротко остригали волосы и пили из горлышек бутылок.

—  Тебя гнетет мое невежество? – спросил он, потому как Ирска надолго умолкла, глядя в потолок и пиная стену сапогом.

—  Однако, ты смешной. Как Одноглазая, порой, когда напьется и в любви себе клянется.

Ирска, поставив ногу на скамью, подсела к Фарелану поближе. По-доброте душевной предупредила, чтобы он не верил предсказателям.

—  Мне ворожея в глаза посмотрела и замерла, словно вмиг околела. «Видишь ту грязь, что на небо налипла? – спросила  старуха чуть слышно и хрипло. – Вся чернь, что созвездия топчет ногами, крадется неслышно за вашими снами. Халкье над смертью так часто смеются, но звезды пророчат вам скоро споткнуться».

—  Ты обещала не приставать, – напомнил Фарелан, когда Ирска замолчала, увлекшись его волосами.

—  «Устала, поди, ненормальная бугля? Может поджарить? Ах, нет у нас угля! Досадно, ну что ж, убирайся отсюда. Твоя из алтима нужна нам посуда». Лживая тарта взмахнула подолом: «небо вы все перепутали с полом! Рисунок небесный вам смерть обрисует, а кровь вашу грязную ветер раздует!»

—  И что было дальше?

—  Упала безумная дура на снег. Подумаешь, был да истек ее век! Чаши и деньги мы быстро собрали, еще один день у судьбы мы украли. С воем, со смехом отправились в город, властью слепой утолять дикий голод. Только, зараза, пугать и умела, а я, помню, в день тот отчаянно пела!

По спине Фарелана пробежали мурашки, стоило представить, с какой легкостью хваткие руки этой девушки разделались со старухой.

И не наказана по сей день!

Потеряв бдительность, он не заметил, как Ирска склонилась к нему и неожиданно поцеловала в губы. Потом подмигнула и зашагала к двери, ущипнув на ходу одну из проходивших мимо Тэпикалиек.

—  Эй, человек! – крикнула хозяйка, выпроваживая своих танцорок. – Уже утро. Вам пора уходить.

—  Но ведь еще не рассвело!

—  В Вархронте утро приходит затемно!

Поднявшись на второй этаж, Фарелан вошел в комнату. Ставни – настежь, на месте, где недавно стоял сундук, – записка.

Фарелан схватился за голову. На дырявом листке чернела злорадная надпись: «Привет тебе от Халкье-Морка!» Рухнув на край жесткой кровати, он выронил послание и уставился в темноту открытого окна. Как он мог в первый же вечер так оплошать? В сундуке были одежда, словарик зерийских слов, карта города и масла. Хорошо, что взял большую часть денег с собой и не дал Ирске добраться до потайного кармана! Что же теперь делать? Он не может вернуться в Айнаколу ни с чем!

Собираясь пожаловаться хозяйке, что его обокрали, как она и предсказывала, Фарелан печально рассмеялся.

* * *

Не зная почему, Дэльвильта вновь пришла в Малоргу, несмотря на то, что это место представлялось ей жутким. Она сошла на облюбованный берег и опустилась на траву, положив рядом меч. Вздрагивая от каждого шороха, заставляла себя заснуть. Усталость валила с ног, холод впивался в плечи, а незнакомые созвездия бездушными льдинками взирали из пустоты небес.

Она допоздна бродила по улицам. Мыслей не покидала Аскурка, убитая совершенно случайно. Дэльвильта поджидала ее возле пролома крыши, уверенная, что та покажется лишь к сумеркам. Та же выскочила еще засветло, возникнув в двух шагах. Попытка защититься, инстинктивно вскинутый меч, и голова мертвячки запрыгала по черепице. Для собравшихся же внизу зевак, вероятно, все выглядело иначе: низкорослая девица с великоватым мечом в руках сходу снесла голову неуловимому чудовищу. Вот вам, а все только на избранных охотников полагались!

Но если бы не случайность, она не смогла бы одолеть Аскурку. Та представлялась ей омерзительным монстром вроде Орикса. Перед ней же возникла бледнолицая девушка с безумным оскалом. Ужасающая, но не ужасная. После случившегося, Дэльвильта не могла найти себе места. На душе было прескверно.

Укрывшись подолом, она уткнулась в рукав. Лежать на кочках, свернувшись в комок, становилось все неудобнее. Она-то думала, что на заработанные десять сельке уже сегодня устроится на ночлег. Но предприимчивый Агвадорец и не думал платить ей за избавление от Аскурки. И обещанной славы она не заработала.

Она перевернулась на живот и замерла, сжав холодную рукоять. Осторожно подкравшись к деревьям, распласталась среди кустов. По поляне Малорги плыли факелы. Тусклый свет выхватывал из темноты знакомые силуэты. Смех, согнавший с крон летучих мышей, принадлежал Ирске. Смех, перешедший в волчье завывание – тоже. Значит, действительно Халкье-Морка нагрянули среди ночи.

Они развели костер, раскинули на траве постилки и начали укладываться спать. Неужели они собирались ночевать в роще, посреди лужайки, привлекая внимание светом? Кому бросали вызов?

Дэльвильта присмотрелась к девушке, которую вела за руку Ирска. Это была вовсе не Анрика. Интересно, а где же та, если не с Халкье?

—  Здравствуй, Вьельма! – объявилась помянутая бандитка, и вышла на свет, обняв новую подругу Ирски. – Не сдохла, тварь! Давно не виделись! Где ты, одноглазая джика, пропадала?

—  Я тебе на ухо нашепчу, чтобы другие от зависти не сдохли!

Ирска ухватила подругу за руку и повела к реке. Халкье проводили их многозначительными смешками и свистом. Анрика, пройдя к костру, собралась лечь, но передумала, угодив под град колкостей.

Накрыв блестевший в темноте клинок, Дэльвильта вжалась в траву. Ирска и Вьельма, на ходу раздеваясь, сбежали на берег. С криками и хохотом запрыгали по воде, окатывая друг друга гребнями капель.

Собираясь подняться из низины, Дэльвильта увидела перед собой ноги в высоких сапогах и едва не закричала от испуга.

—  Тссс, – велела над ухом Анрика. – Не кричи, это я.

—  Как ты меня напугала! – Дэльвильта запрокинула голову, посмотрев в лицо девушке. Та не сводила глаз с подружек.

Потянув за рукав, Анрика поднялась, увлекая ее за собой. Они проползли под кустарниками, ободрав о железные ветки спины и, держась берега, добрались до моста. Анрика стянула с сучка постилку и расстелила ее под деревьями. Дэльвильта села на предложенное место и оглянулась на костер. Так хотелось погреться у огня. Анрика, словно прочла мысли и, сняв с себя жилетку, предложила укрыться.