Поиск
ИЗ ВОСТОЧНОЙ ПОЭЗИИ
ЛЮТФИ
ГАЗЕЛИ
«Сердце мое, виночерпий, трепещет от боли давно…»
Сердце мое, виночерпий, трепещет от боли давно.
Чашу вина поднеси мне, чтоб горе забыло оно!
Если в вине заблестят отраженья сияющих рук.
Станет серебряной влагой пурпурное это вино.
Лжет на меня мухтасиб, и моих он не ценит услуг, —
Низкой душе оставаться навеки в грязи суждено.
Пусть эта чаша уста целовала, царица, твои,
Горечь и ревность я выпью сегодня, чтоб высохло дно.
Поймано локоном, смотрит на родинку сердце Лютфи, —
Крепок силок, и не вырваться птичке, нашедшей зерно!
«Скажи моей деве, что скоро я жить перестану, скажи…»
Скажи моей деве, что скоро я жить перестану, скажи!
О том, что, как нищий, я слаб, моему ты султану скажи!
Горит мое сердце, из глаз моих бедных струится
поток, —
О скорби моей ты свече моей кельи туманной скажи!
Уж кровь лепестками покрыла мне сердце,
и я изнемог, —
Ты царственной розе про эту опасную рану скажи!
Как звезды на небе, бесчисленны слезы на лике моем, —
Луне моей ясной про слезы мои без обмана скажи!
Трепещет Лютфи и томится в разлуке он ночью
и днем,—
О горе его моему ты прекрасному хану скажи!
АГАХИ
ГАЗЕЛЬ
Встань вечерней порой и лицо приоткрой, чтоб звезда
пронеслась над твоей головой, как ночной мотылек,
Новорожденный месяц под бровью крутой засверкал,
отправляясь в полет круговой, как ночной мотылек.
Бедным телом моим и душой овладев, брось ты камень,
играя, на луг и стрелу золотую из рук, —
Затрепещет всё тело, пробито стрелой, а душа потеряет
над камнем покой, как ночной мотылек.
Посторонний свидетель — к чему он, мой друг? Но уж,
если придешь ты ко мне и его приведешь для услуг, —
Пусть душа моя — бедная жертва твоя — вкруг него
обовьется с безумной тоской, как ночной мотылек.
Но, прищурив глаза, ты глядишь на меня, сколько явной
насмешки во взгляде твоем и неведомых мук!
Всё, что есть у меня, и всё то, чего нет, вкруг насмешек
твоих замирает с мольбой, как ночной мотылек.
Девятнадцати лет ты, царица моя. Расцветает твой сад.
В драгоценный наряд ты себя облеки, —
Вкруг твоих девятнадцати лет полетит
девятнадцатитысячный шепот людской,
как ночной мотылек.
Знать, до самого сердца прекрасной луны долетели
стенанья и вздохи твои, о певец Агахи!
Пусть же в сладком восторге трепещет душа, от стенаний
и слез замирая весной, как ночной мотылек!
ФАЗЛИ
ГАЗЕЛЬ
Если локонов ряд на прелестном лице ты откроешь,
царица, в саду —
Будет завистью ранен прекрасный тюльпан, и сунбуль
удивится в саду.
Если шелковый ворот одежды своей расстегнешь ты
небрежной рукой —
Будет сердце тюльпана кроваво от ран, даже роза
затмится в саду.
Если люди в великом безумье своем забывают о встрече
с тобой,
Брось их в пламень разлуки, сожги их сердца и воздай
им сторицей в саду.
О мой кравчий! Всё в пурпуре это вино — в нем черты
отразились твои.
Дай мне чашу багровую, словно тюльпан, — пир цветов
да продлится в саду.
Неужели, о сердце, руины твои посетило страданье
любви?
Сохрани его, сердце, в глазнице своей, распевая,
как птица в саду!
Твой возлюбленный, дева, средь прочих мужей
именуется Шахимардон?
Принеси ему в дар поцелуи твои: по тебе он томится
в саду.
Ты к султану Омару стремишься, Фазли? Если будешь
ты им приглашен,
Как сурьма Сулеймана да будет земля, где султан
веселится в саду!
Перейти на страницу:
Изменить размер шрифта: