Поиск
Кризальд.
По-вашему, жена тем лучше, чем глупее?
Арнольф.
Да, и дурнушка мне и глупая милее,
Чем та, что чересчур красива и умна.
Кризальд.
Но ум и красота…
Арнольф.
Была бы лишь честна!
Кризальд.
Но как вы можете, скажите, поручиться,
Что дура честностью сумеет отличиться?
Не говоря о том, что скуки не избыть —
Бок о бок с дурою век целый проводить,
Но я не разделю и ваше убежденье,
Чтоб этим вы свой лоб спасли от украшенья.
Порой и умница умеет обмануть,
Но нужно, чтоб она избрала этот путь.
А глупая жена изменит не желая,
Без дальних хитростей, вины не сознавая.
Арнольф.
На этот довод ваш, хотя б я промолчал,
Уже Пантагрюэль Панургу отвечал.[94]
К союзу с умницей внушайте мне влеченье,
До самой Троицы твердите поученья.
Но изумитесь вы, увидя наконец,
Что убедить меня не в силах и мудрец.
Кризальд.
Что ж, я молчу.
Арнольф.
Своя у каждого метода,
И в этом, как во всем, мне безразлична мода.
Довольно я богат, чтобы моя жена
Мне одному была во всем подчинена,
Чтобы ни в знатности породы, ни в именье
Нельзя ей было дать пред мужем предпочтенье.
Она и девочкой была других скромней,
Я с детских лет ее дышу любовью к ней.
Узнав, что с матерью им нечем пропитаться,
Я воспитанием ее решил заняться;
Крестьянка добрая словам моим вняла
И снять обузу с плеч радехонька была.
В одном монастыре, укромном и спокойном,
Я воспитал ее, как полагал пристойным,
Следил, намеренье преследуя свое,
Чтоб в полной простоте растили мне ее,
И, слава небесам, добился я успеха:
В ее невинности мне лучшая утеха;
Благодарю судьбу, что вижу наконец
По вкусу моему супруги образец.
Я взял ее к себе, но дом мой, как известно,
Открыт для всякого, и от гостей в нем тесно;
Я все опасности тотчас сообразил
И в домике ее отдельном поселил,
А чтобы простоты не исказить природной,
Я окружил ее людьми натуры сходной.
Вы скажете: «К чему вся эта речь твоя?» —
Чтоб вы увидели, как осторожен я.
Я дружбу верную вам доказать желаю:
Вас с ней отужинать сегодня приглашаю;
Хочу, чтоб вы, ее немного испытав,
Решили, в выборе я прав или не прав.
Кризальд.
Охотно.
Арнольф.
Вынести легко вам впечатленье
О свойствах этого невинного творенья.
Кризальд.
О, что до этого, я верю вам вполне!
Вы столько…
Арнольф.
Многое еще известно мне.
На простоту ее с восторгом я взираю,
Зато и со смеху частенько помираю.
Однажды (верьте мне, я очень вас прошу!)
В надежде, что ее сомненья разрешу,
Она, исполнена невиннейшего духа,
Спросила: точно ли детей родят из уха?
Кризальд.
Я очень рад за вас, сеньер Арнольф…
Арнольф.
Опять!
Иль именем другим не можете назвать?
Кризальд.
Ах, это с языка само собой сорвется!
Ла Сушем вас назвать никак не удается.
На черта вам сдалась, я не могу понять,
Причуда — в сорок лет фамилию менять?
Имение Ла Суш пошло от пня гнилого.
Ужель украсит вас столь низменное слово?
Арнольф.
Предать имение известности я рад,
Да и звучит Ла Суш приятней во сто крат.
Кризальд.
От имени отцов вы отреклись напрасно
И взяли новое, пленясь мечтой неясной.
Подобным зудом кто теперь не одержим?
Задеть вас не хочу сравнением своим,
Но мне припомнился крестьянин Пьер Верзила:
Когда его судьба усадьбой наградила,
Канавой грязною он окопал свой двор
И называться стал де Л’Илем с этих пор.[95]
Арнольф.
Нельзя ли обойтись без этаких сравнений?
А я зовусь Ла Суш без дальних рассуждений.
Мне имя подошло, мне мил и самый звук,
И кто меня зовет иначе — мне не друг.
Кризальд.
Но вряд ли большинство так просто подчинится.
В письме по-старому к вам каждый обратится.
Арнольф.
Я не взыщу с того, кто не был извещен,
Но вы…
Кризальд.
Пусть будет так: я вами убежден.
Согласья доброго мы с вами не нарушим,
Я приучу язык вас называть Ла Сушем.
Арнольф.
Прощайте! Я теперь хочу зайти в свой дом
О возвращении уведомить своем.
Кризальд (про себя).
Рехнулся он совсем, теперь мне это ясно.
вернуться
94
Пантагрюэль Панургу отвечал. — Персонажи романа Франсуа Рабле «Гаргантюа и Пантагрюэль». Имеется в виду сцена из пятой главы III книги.
вернуться
95
…и называться стал де Л'Илем… — Насмешка над братом великого Корнеля, посредственным драматургом Тома Корнелем, который выступал под именем Корнеля де Л’Иля. Т. Корнель был типичным автором салонного направления, известным своими резкими нападками на Мольера и его театр.
Перейти на страницу:
Изменить размер шрифта: