– Музей ограбили?

– Художник талантливый нарисовал – терпеливо ответил мужик.

– Ух, ты! А что за сюжет?

– Ню. Даная!

– Продаете? Почем?

– Миллион!

– А чего так дорого? Ведь, это копия.

– Так моя Даная молоденькая, лет 20-и, с красивой фигурой. Ни жиринки, ни целлюлита!

Заходи ко мне в магазин. Славик меня зовут. И мужик сунул мне визитку.

Я открыла рот, в растерянности, пытаясь сообразить, что бы такое гадкое ответить этому противному представителю мужского населения.

Но тут со свистом подали вагон, и хозяин миллионной Данаи испарился.

Вторника я ждала, как явления Христа народу.

Но пришел один вторник, второй, третий, а Коля не звонил.

Звонила я ему. В Москву.

И каждый раз слышала одни и те же обещания.

– Во вторник я приеду. А ты времени не теряй даром. Ищи раритеты! Первый эшелон! Передвижников! У народа по квартирам еще висят шедевры, о которых они сами и не догадываются.

Я в прошлый раз купил у вас в Киеве, у одного доцента университета, картинку на библейский сюжет. Дома у него всю жизнь пылилась. Купил за копейки. Сделал экспертизу, атрибутировал.

Оказалось, это работа немецкого художника Лукаса Кранаха.

Ты знаешь, за сколько такую на аукционе Кристи можно продать? Денег стоит огромных!

Работай, Мария! Копай! Пусть картинка без подписи, скрученная в рулон, старая, ничего! Я в Третьяковке все сделаю, как надо! Лишь бы картина соответствовала времени и хоть отдаленно сюжету и манере автора! Заработаешь денег. Я во вторник приеду.

– Ты хочешь сказать, что мне надо искать картины, похожие на полотна Рубенса, Рафаэля, Тициана? Веласкеса? А ты докажешь авторство этих художников?

– Ты копай! Твое дело искать картинки. Никто тебе такого не предложит. Только я. У меня в Третьяковке свои люди.

Дурак учится на своих ошибках. Умный на чужих. В теме антикварная живопись я была мало осведомлена.

Достаю визитку мужика с Данаей.

Ага! Славик, специалист по живописи. Звоню.

В магазине Славика продавался антикварный хлам: фарфоровая посуда, серебряные ложки, печатные машинки, подсвечники, статуэтки, книги с пожелтевшими страницами, мебель.

– Меня интересуют старые художники, – уверенно начинаю я, обращаясь к Славику.

У вас это есть?

– Конечно, есть! – услужливо говорит Славик.

Вот, пожалуйста! Капустин, Клевер, Алисов, Бурлюк… Оригиналы! Кто вам конкретно нужен?

– Мне нужен первый ряд художников: Айвазовский, Репин, Васнецов, Саврасов, Врубель, Маковский… А из европейских: Рубенс, Рембрандт, Тициан!

Мужчина как-то очень внимательно на меня посмотрел и предложил сесть. Потом налил мне воды из чайника.

– Я – Славик, хозяин этого магазина.

– Да, знаю я. Маша.

– Маша! Девочка дорогая! А вы знаете, что то, что вы перечислили, находится в музеях? – шепотом сообщает Славик.

– Ну, я достаточно грамотна. Книжки и газеты иногда читаю. Что-то есть в музеях. А что-то на руках.

– Да?… Ну, тогда для вас у меня есть Рубенс. Приходите завтра в это же время.

– С чего вы взяли, что это Рубенс?

– А я знаю. Головой отвечаю. Рубенс и никто другой.

– А какой там сюжет? – наивно начинаю я расспрос.

– Обыкновенный. Рубенсовский. Природа, мужчина и женщина, обнаженные, вода.

Утром я, как штык, нарисовалась у Славика в магазине. Он обрадовался мне, включил в розетку электрочайник, засуетился.

– Ну, и где же обещанный шедевр?

– А вот он! – И Славик, хитро улыбаясь, вытащил из черного полиэтиленового мешка картину в золоченой раме. На ней красовался сюжет известного творения Рубенса «Союз земли и воды». Свежая копия гениального художника.

Облом – это начало новых подвигов. Доказано на собственной шкуре. Обломался, отдышался и с новой энергией на амбразуру жизни!

Коля не звонил. Юрка нервничал. Обещал мне уже половину, если я найду покупателя. Фотография картины висела у меня на стене, у компьютера. Я каждый день смотрела на фото. Вера Ильинична, портретируемая дочь великого художника, намертво засиделась в девках.

Какая же она страшная! Хищный, неприятный взор. Злое лицо. Длинный крючком нос. И уже не молода. За сорок. Одежда мрачная. Цветок огромный, желтый, сбоку, на чепце. Как у Верки Сердючки. Безвкусица. Мещанство. Жлобство. Какой мужик позарится!

Правда, если корысти ради! За бабки. И тогда Вера Ильинична совсем не страшная!

Умный, пронизывающий тебя взгляд. И ты, как на ладони. Мудрость, как преимущество возраста. Характер сильной, умной леди. Сорок лет! Еще совсем девочка! Цветочек на голове? Прелесть! Как у Верки Сердючки?

Вера Ильинична! Какая же ты красавица! Но, когда же ты продашься? И я заработаю деньги!

Мне срочно надо найти денег. Но, как? Долг за квартплату растет. Холодильник вымыт и отключен. Голуби обнаглели.

Когда я уже потеряла надежду встретиться с Колей, раздался звонок. Это был вторник!

– Мария! Это Николай. Я в Киеве.

Могу забрать вашу картинку. За… 40 тысяч долларов! Если вы не согласны, то, значит, не судьба.

– Колечка! Но это же совсем даром! Юрка будет против.

– Ну, пусть продает дороже! Только я сомневаюсь, что покупателя он найдет. Смотри, я хотел вас выручить.

– Хорошо, Коля! Я сейчас позвоню Юрке.

Я откинулась на диван. Запустила пальцы в волосы.

Так. Спокойно! Я продам картину. Заработаю Юрке 40 тысяч. А он мне даст три копейки. Он уже прошел испытание на вшивость. Нет. Надо сделать иначе. Он же мне сказал, что готов на половину, если я найду покупателя. Я минуту размышляю.

И уверенно набираю Юрку.

– Юра! – начинаю железным тоном. Приехал Коля. Сказал, что может дать 20 тысяч долларов за картину. Или сегодня или никогда. Мы должны согласиться. У нас нет выхода. Иначе картину мы не продадим.

– Да, пошел он на хрен! Я ее лучше себе на стену повешу, чем этому москалю дарить!

– Ну, и повесишь! А чем любоваться будешь? Дровами?

С такими документами, ты же знаешь, она ничто. Дрова. Да, тебя на смех подымут пацаны!

Лучше синица в руках, чем… дятел в небе.

Короче. Завтра у нас будут живые 20 тысяч долларов.

Ты только прикинь! Дрова или двадцатка баксами? Глупо отказываться! Срочно выезжай.

После минутного молчания Юрка сдался.

– Хорошо. Хрен с ним! Но, если твой клиент попытается меня кинуть, то очень пожалеет. Со мной будет охрана из СБУ.

– Уф! Мне стало жарко. Согласился. Полдела сделано. Как будет дальше, загадывать не буду. Все проблемы решаем по мере их поступления.

Встретиться договорились в украинском ресторане «Панас», что в парке Шевченко.

Коля прибыл с Вовкой, водителем и охранником в одном лице. Вовка, под два метра ростом, стройный, представительный мужчина, в расцвете сил. Волосы на его голове были абсолютно рыжего цвета.

Юрка опаздывал. Картина была у друга. Друг на даче. Я нервничала. Но, вида не подавала. Коля терпеливо ждал.

– Ну, где твоя картинка? Когда прибудет?

– Скоро, – невозмутимо говорю я. Уже выехала. Вера Ильинична жаждет броситься тебе в объятия.

Мужики засмеялись.

– Коля! Я готова принять от тебя половину суммы. Давай сюда. Так лучше будет.

Коля как-то внимательно посмотрел на меня и… молча отсчитал 20 тысяч долларов.

– Машуль! Мы с Володей сходим в «Глобус», пиджак мне посмотрим. У вас тут цены другие, чем в Москве. А ты посиди здесь. Попей кофе. Расслабься.

И они ушли. Я ждала их почти час. Двадцать тысяч долларов лежали у меня в сумке. Сумку я прижимала к груди.

Я была в оцепенении. Самообладание оставило меня. Я старалась не думать о последующих событиях. Мне, едва знакомому человеку, москвич доверил деньги.

Почему? Он так беспечен? А, может, деньги фальшивые? А, может, он рядом, за углом, и просто проверяет меня? Но, для чего?

Я боялась шевельнуться, сделать какое – то резкое движение, что бы Николай, если он сейчас за мной следит, ни на секунду не подумал, что я убегаю.