Покупатель и продавец пришли одновременно.

Юрка нес картину, упакованную в черный полиэтиленовый мешок.

Я представила их друг другу. Они поздоровались.

Юрка был какой – то нервный, взъерошенный. Приволок с собой двоих мордоворотов.

Они все расселись за столом. Потом Юрка встал и кивком головы пригласил Колю следовать за ним. Тот поднялся. Я тоже.

– Мария! Оставайся на месте. Мы с Николаем переговорим.

– Но так же нельзя! Он – мой клиент. Это наша с тобой сделка. Зачем же ты так! – возмутилась я.

– Я говорю, оставайся на месте! Иначе, вся сделка сейчас и закончится, не начавшись. Я просто уйду и на этом все.

Я молча села. Что будет, то будет.

Мне страшно было представить, о чем сейчас у них пойдет речь. Я только понимала, что они вдвоем сейчас узнают истинную цену картины и я потеряю деньги, к которым уже пригрелась и которые уже считала своими.

Юрка устроит скандал. Отберет у меня доллары. Николай тоже обидится. Я не сводила с них глаз.

Они расположились за соседним столиком спинами к нам и… время поплелось червяком, тягостно и бесконечно.

Два охранника, мордоворота, сидели рядом, ко мне лицом и лениво цедили пиво «Черниговское».

Чтобы разрядить обстановку и как-то отвлечься, я начала к ним цепляться.

– Пацаны! А пушки взяли? Отстреливаться как будете?

Пацаны презрительно проигнорировали мой нервный бред.

Вовка, сидевший рядом со мной, снисходительно заулыбался. Взял мои руки в свои и тихо сказал:

– Расслабьтесь, девушка! Все будет хорошо.

Вдруг Коля повернул голову в мою сторону и… многозначительно кивнул мне.

Потом они поднялись и пересели к нам. Коля достал пачку с двадцатью тысячами и передал Юрке. Тот стал быстро считать деньги.

Коля, лукаво улыбаясь, уставился на меня.

Пересчитав купюры, Юрка передал Коле картину.

Тот, даже не развернув полиэтилен, начал прощаться. Юрка отвел меня в сторону и отсчитал… тысячу долларов.

– Юра! Но это же не справедливо! Я продала тебе картину, а ты мне даешь копейки! Ты меня просто кидаешь. С Харьковом меня кинул и сейчас. Дай мне половину! – начала я входить в образ. Ты обещал!

– Ты с ума сошла! Ты женщина! Тебе и тысячи хватит! Мне деньги самому нужны. Долгов куча! Ну, ладно! Вот еще 200 долларов. И все на этом.

Юрка с охраной быстро покинули ресторан.

Я вышла следом и увидела Николая с Вовкой. Они курили и явно поджидали меня.

– Колечка! – бросилась я ему на шею – Спасибо тебе!

– Ну, ты девушка даешь! Сто процентов накрутила! Молодец! Ты женщина! И тебе деньги тоже нужны!

– Чего Юрка тебя отвел в сторону?

– А то ты не поняла! Спросил, правду ли Маша говорит, что я предложил за картину 20 тысяч долларов?

– И что ты сказал? – глупо спросила я.

– А как ты думаешь? Сказал, что правда.

– Коля, спасибо тебе.

Мы с ним обнялись.

Вовка тоже обнял меня и поцеловал в щеку.

– Вот видишь, я же говорил, что все будет хорошо! Они распрощались со мной, и я с добычей в 20 тысяч долларов отправилась домой.

Пухлый пакет с деньгами, спрятанный под футболкой, грел мне душу.

Дверь мне открыли мои дети.

– Ну, что, мамуля, облом очередной? Чего молчишь? – начала добрая моя дочурка.

– А чего говорить? – придала я своему лицу грустное выражение.

– Покупатель кинул? Или Юрка?

Или оба сразу? – допытывался сын.

Я молча прошла в зал и тихо села в кресло.

– Не кисни, мама, вот я тебе объявление на столбе сорвала.

«Требуется помощник руководителя. Женщина энергичная, деятельная, амбициозная. Стажировка за границей».

– Ты, мама давай заканчивай эту возню с Репиным. Сколько можно! Лучше, действительно, иди устраивайся на работу, хотя бы реализатором на рынок! – подвел итог мой сын.

Я достаю пакет с деньгами. И разворачиваю купюры веером.

Что тут началось..!

На деньги от картины Репина я освоила техэтаж. Провела всю сантехнику, стены покрыла сосновой доской. Расставила мебель.

Теперь у меня шестикомнатные апартаменты!

Мечта сбылась. На террасу, правда, денег не хватило. Но, все еще впереди!

Плакат с надписью «Бычок! Возвращайся домой!» вешать не стала. Он уже не актуален. Мой финик вырос и радует меня своей красотой. Я постоянно поливаю его из Синенькой Леечки.

Звонит Коля. Московская экспертиза не подтвердила авторство Репина.

Картина принадлежит перу неизвестного художника 19 века.

Птичий переполох

Я холомызер. Пристраиваю в хорошие руки раритеты. Картины Репина, Врубеля, Васнецова… За деньги, естественно. Хорошие.

Скажу по секрету, что большинство из этих полотен, в итоге, оказались фальшивыми.

Несмотря на документы, подтверждающие их подлинность и выданные экспертами высшей категории центра экспертизы.

Какие скандалы порой бывают! Ой-ой..! И начинается…! Возврат денег, извинения перед клиентами… До бития физиономии, правда, у меня еще не доходило. С меня взятки гладки! Я посредник. Холомызер.

Моя карьера холомызера началась с Репина.

Да, да! Тот самый Репин! Илья Ефимович Репин, великий русский художник, полотна которого находятся в Третьяковской галерее.

Но, об этом я уже писала в рассказе «Синенькая Леечка».

Тот Репин оказался тоже фальшивым! То был не Репин, а Мурашко, ученик Репина, очень хороший, кстати, художник. И, если вы хотите иметь Мурашко в своей галерее, звоните. Сторгуемся.

Холомызер!

Мне очень нравится это слово! В нем столько загадочности, поэзии! И спасительной презумпции невиновности!

Звонит Славик и полушепотом говорит.

– Мария! Есть то, что тебе надо. Мельхиор де Хондекутер!

– Славик! Зачем ты материшься?

– Тьфу ты, валенок! Мельхиор де Хондекутер – голландский художник 17-го века.

Его картина называется «Птичий переполох».

Размеры – полтора метра на два. Холст, масло. Стоит огромных денег. Но это не по телефону.

Приезжай ко мне. Покажу фото.

Я метнулась к метро. И через 15 минут была уже у Славика дома.

На улице Мазепы.

Он открыл мне дверь и, как всегда, загадочно улыбаясь, показал фото картины голландского живописца.

На картине изображена была вечная борьба за выживание. Шикарный рыжий лис в стремительном прыжке в курятнике.

Среди кур переполох.

Отсюда и название картины. Сам хищник и его жертвы выписаны художником так тщательно и детально, будто живые.

Глаза, усы, шерсть, летящие в разные стороны перья!

А куриные лапы, матово-желтые! Фантастически правдоподобно!

Я залюбовалась картиной, не в силах оторвать от нее глаз.

– Птичий Рафаэль! – пояснил Славик.

– Шикарно!

– Четыре с половиной миллиона долларов.

– Сколько?

Ты не ослышалась. Там куча посредников. Но, картина сама по себе не из дешевых. На аукционах Кристи, Сотбис она будет стоить в десять раз больше.

– Она в Киеве?

– Нет. В одном райцентре. Хозяин там древний дедок. Во время войны служил в войсках Смерша.

Дошел до Германии. Картина – трофей. Вроде, из Дрездена.

Он, говорят, кучу полотен вывез из ограбленного музея. Сейчас этот дед последние деньки доживает. Но, картины бережет пуще глаза! И от кровожадных внуков держит круговую оборону, как под Сталинградом.

Но внуки не сдаются. И уже ищут покупателя на картину. Документов, правда, на нее нет никаких.

– Так за сколько же ее продавать? Итак цена ломовая!

– Добавь 500 тысяч долларов. За пять лимонов и продавай. Прибыль пополам.

В Москву фотографию «Птичьего переполоха» я отправила в тот же день по Интернету. И тут же связалась с Николаем, моим давним клиентом по картинам.

– Машуля! Спасибо за фото. Шикарная картинка. Видел я ее уже.

Мне ее предлагали. Именно за такую же цену.

Пусть сами продают за эти деньги.

Ищи картины у первоисточника. Без цепочки посредников.

Коля обломал мои крылья.