Поиск
Ради призрачной мечты!
Самозванство! Стыд и срам!..
Подтвержденье правоты
Всех неправых — этот храм.
И летит в столетья весть,
В крест отлитая, в металл,
Про «дворянов» злую месть,
Месть за то, что волю дал.
Церковь Спаса на Крови!
Довод ночи против дня…
Сколько раз так — для любви! —
Убивали и меня.
И терпел, скрепив свой дух:
Это — личная беда!
И не ведал, что вокруг
Накоплялась темнота.
Надоел мне этот бред!
Кровь зазря — не для любви.
Если кровь — то спасу нет,
Ставь хоть церковь на крови.
Но предстанет вновь — заря,
Морок, сонь… Мне двадцать лет.
И не кто-то — я — царя
Жду и верю: вспыхнет свет.
Жду и верю: расцветёт
Всё вокруг. И в чём-то — лгу.
Но не верить — знать, что гнёт
Будет длиться… — Не могу.
Не могу, так пусть — «авось!».
Русь моя! Наш вечный рок —
Доставанье с неба звёзд,
Вера в то, что выпал срок.
Не с того ль твоя судьба:
Смертный выстрел — для любви,
С Богом — дворников толпа,
Церковь Спаса — на крови?
Чу! Карета вдалеке…
Стук копыт. Слышней… Слышней…
Всё!
В надежде — и в тоске
Сам пошёл навстречу ей.
Новоселье
1
В снегу деревня. Холм в снегу.
Дворы разбросаны по склону…
Вот что за окнами балкона,
Проснувшись,
видеть я могу.
Как будто это на холсте!
Но это всё на самом деле.
Хоть здесь Москва, и я — в постели,
В своей квартире, как в мечте.
Давно мне грезился покой.
Но всё же видеть это — странно,
Хоть в окнах комнаты другой
Одни коробки, плиты, краны,
Индустриальность, кутерьма.
Чертёж от края и до края…
А здесь глубинка; тишь сплошная,
Как в давней сказке. — Русь… Зима.
Вся жизнь моя была хмельна
Борьбой с устойчивостью древней,
И нате ж — рад, что здесь деревня,
Что мне в окно она видна.
И рад, что снег на крышах бел,
Что всё просторно, цельно, живо…
Как будто расчертить красиво
Всю землю — я не сам хотел.
К чему раскаянье ума?
Чертёж — разумная идея.
Я знаю: строить с ним — быстрее,
А всем, как мне, нужны дома.
Но вот смотрю на холм в снегу,
Забыв о пользе, как о прозе.
И с тем, что здесь пройдёт бульдозер,
Стыдясь — смириться не могу.
2
Тот свет иль этот? Рай иль ад?
Нет, бледный призрак процветанья.
Квартиры, сложенные в зданья.
Широких окон тесный ряд.
То ль чистый план, то ль чистый бред.
Тут правит странный темперамент.
Стоят вразброс под номерами
Дома, — дворов и улиц нет.
Здесь комбинат, чей профиль — быт,
Где на заправке дух и тело.
И мнится: мы на свет для дела
Явились — жизнь свою отбыть.
К чему тут шум дворов больших?
О прошлом память? — с ней расстанься!
Дверь из квартиры — дверь в пространство,
В огромный мир дворов чужих.
И ты затерян — вот беда.
Но кто ты есть, чтоб к небу рваться?
Здесь правит равенство без братства.
На страже зависть и вражда.
А впрочем — чушь… Слова и дым.
Сам знаю: счастье — зданья эти.
Одно вот страшно мне: что дети
Мир видят с первых дней — таким.
* * *
Хоть вы космонавты — любимчики вы.
А мне из-за вас не сносить головы.
Мне кости сломает потом иль сейчас
Фабричный конвейер по выпуску вас.
Все карты нам спутал смеющийся чёрт.
Стал спорт — как наука. Наука — как спорт.
И мир превратился в сплошной стадион.
С того из-за вас и безумствует он.
Устал этот мир поклоняться ему.
Стандартная храбрость приятна ему.
И думать не надо, и всё же — держись:
Почти впечатленье и вроде бы — жизнь.
Дурак и при технике тот же дурак.
Придумать — он может, подумать — никак.
И главным конструктором сделался он,
И мир превратился в сплошной стадион.
Перейти на страницу:
Изменить размер шрифта: