– Прошу сказать, кто вы есть и откуда пожаловали? – важно произнес управляющий.

Но в голосе его я услышал нотки испуга. Нет, что‑то здесь не в порядке. Словно мой визит стал палкой, разворошившей муравейник.

– Я представлялся кому‑то из слуг. Меня зовут Дитером фон Гофеном, я капрал лейб‑гвардии Измайловского полка. Князь Сердецкий служит у меня в капральстве, – повторил я.

– Вы один?

– Разве не видно? Или сюда пускают только с ротой гренадер?

– Что вы! Простите.

Управляющий облегченно вздохнул. Кажется, он принял меня за кого‑то другого.

– Так я могу пройти? – настойчиво произнес я.

– О, да, простите, господин капрал, – управляющий подал знак, и лакеи расступились. – Милости прошу…

«К нашему шалашу», – добавил в уме я. А «шалаш» изнутри впечатлял больше, чем снаружи. Нет, трудом праведным таких палат не нажить, только надорвешься.

Мы прошли по аккуратной аллее, посыпанной красным щебнем, добрались до крыльца дома. Управляющий угодливо распахнул дверь с зеркальными стеклами.

Я вошел в богато обставленную переднюю, огляделся. Лепной потолок, картины в тяжелых рамах, длинные светильники, мягкие диванчики. Откуда‑то доносилось тиканье часов, скрип паркетного пола, эти звуки растворились в тягучей напряженной тишине.

– Прошу покорно извинить, хозяев нет, я один здесь за главного остался. Дом, знаете, присмотра требует, – управляющий притворно улыбнулся. – Могу я знать, что вас привело?

– Я ищу Михая. Его сегодня не было на службе. Я должен узнать, что с ним произошло.

– Вот оно что, – протянул управляющий. – Хотел вас предупредить, но не успел. Еще раз простите, господин капрал. Дела… Так замотался, что из ума было вон. Хорошо, что вы пришли, а то б я себе места не нашел.

– Перестаньте ходить вокруг да около. Что с Михаем, куда он запропастился?

– Видать время приспело рассказать: Михай провинился. Я отправил его в имение. Пущай там поработает. На конюшне людей не хватает.

– А что он натворил? – спросил я.

– О, мне бы не хотелось выносить сор из избы.

– И все же, – многозначительно произнес я.

– Я был очень недоволен его поведением. Думаю, окажись здесь князь или его сын, так легко Михай бы не отделался.

Я вздохнул. Да, ничего не попишешь. Михай, мой гренадер, всего лишь чья‑то собственность, будто и не человек вовсе. И хозяева вольны распоряжаться им по своему усмотрению. Да, меня такое положение вещей коробило и до сих пор коробит, но мое мнение по этому вопросу вряд ли кому тут интересно.

– Могу ли я быть уверен, что с ним все в порядке?

– Разумеется, – закивал управляющий. – Михай жив и в полном здравии. А что касается замены… Не извольте беспокоиться, я подберу ладного холопа. Он послужит не хуже Михая.

– А вернуть его нельзя? – с надеждой спросил я.

– Увы, – поджал губы управляющий. – Михай уже далеко. Но вы знайте – завтра же с самого утра я представлю вам нового солдата. Лично привезу, обую, одену.

– Хорошо, – согласился я, хотя у самого на душе скребли кошки. – Буду ждать. Но, если замена окажется неподходящей, я буду требовать возвращения в часть Михая или поставлю под ружье самого князя. Пускай послужит отечеству, – мстительно прибавил я, радуясь найденному варианту.

Понятно, что ротный не будет в большом восторге, но мне сейчас откровенно наплевать. Тело охватила приятная легкость и осознание собственной правоты.

Ворота за спиной захлопнулись, упал на свое место дубовый засов.

Я шел размашистой походкой, погрузившись в приятные размышления, посвященные одному и тому же: как буду гонять князя до полного изнеможения на плацу, стрельбище или в лагерях. Ничего, пробежит у меня километров десять в полной выкладке, узнает, что такое служба. Я злорадно улыбнулся и повернул в переулок.

– Пан офицер, постойте, – окликнул меня женский голос.

Я остановился, развернулся на окрик и увидел прехорошенькую девушку, судя по всему польку.

– Слушаю, красавица.

– Пан офицер, вы Дитрих фон Гофен, да?

– Не стану скрывать. А откуда вам известно мое имя?

– Я слышала, как вы представились, когда к князю в дом пришли. Я специально сказалась, будто бы по делам пошла и сюда выскочила, чтобы вас дождаться.

– Теперь понятно, – согласился я. – Осталось выяснить: кто вы и зачем меня окликнули.

– Пан офицер, давайте отойдем подальше. Я хочу с вами поговорить о Михае, – произнесла девушка, увлекая за собой.

– А ты часом не Ядвига? – догадался я.

– Пан офицер меня знает? – удивилась девушка.

– Пан офицер многое знает, – ухмыльнулся я. – Выходит, это ты его невеста?

– Да, Михай мой коханный, – зарделась Ядвига.

Любимый, значит.

– Так что там с Михаем? – опомнился я.

– Плохо, – всхлипнула девушка.

– Переживаешь из‑за того, что его в имение отослали, – сочувственно произнес я. – Но я ничем помочь не могу.

– А кто вам сказал, что Михая в имение отправили? – широко распахнув красивые карие глаза, изумилась Ядвига.

– Управляющий, кто же еще…

– Врет он, все врет. Михай в доме, в порубе сидит. Пан Потоцкий, друг князя Тадеуша приезжал вчера с хлопцами, на нескольких телегах груз тяжелый привез. Михай его разгружал и что‑то увидел, чего видеть не стоило. Пан Потоцкий на него ругался сильно, хотел саблей зарубить, да управляющий заступился, посадил Михая под замок, велел дожидаться приезда хозяев, чтобы судьбу его порешить. Боязно мне, – заплакала девушка, – убьют его.

– Почему ты так решила?

– Я в соседней комнате убиралась, слышала, как пан Потоцкий с управляющим разговаривали. Не жилец Михай на этом свете больше, – девушка зарыдала.

– Это правда? – враз посерьезнел я.

Девушка в подтверждение перекрестилась.

Да, она не врет. И та натянутая обстановка в доме Сердецких служит еще одним доказательством. Управляющий, увидев человека в мундире, перепугался не на шутку. Что же такое мог привезти пан Потоцкий? Очевидно, что‑то запрещенное законом, то, ради чего загубить человеческую жизнь – плевое дело. Понятно, что управляющий не стал убивать Михая, потому что побоялся ответственности и решил переложить ее на плечи хозяев. Нормальное, в принципе, решение. Никуда парень из поруба не денется, кругом вооруженная охрана – не зря лакеи мушкеты с собой таскают. Понятно, что вояки из них так себе, но на худой конец и такие сгодятся.

Внешне – тишь да гладь, не прояви я служебного рвения, не приди сюда, и не нарвись на невесту Михая, все было бы шито‑крыто.

Можно пойти в полицию или Тайную канцелярию, хоть к самому Ушакову, если застану его, разумеется. Но в полиции меня с беспочвенными подозрениями могут поднять на смех: кто такой я, и чего стоят показания крепостной девки? Понятно, что бросить тень на репутацию князей Сердецких нам не удастся.

Тайная канцелярия – дело темное. Угоди я к давнему знакомцу Фалалееву, еще не известно, чем все закончится. Любит чиновник проявлять служебную инициативу, к тому же еще должок перед Огольцовым не отработал, зря тот ему деньги что ли совал, даже меня не постеснялся. Возьмет меня под белы рученьки и в холодную… С него станется.

Нет, ситуацию надо исправлять собственными силами. Вернее, почему только собственными… Эх, пан или пропал! У меня под ружьем целое капральство. Если взять дом Сердецких приступом, да так, аккуратненько, без пролития лишней крови – глядишь, и Михая освободим, и злоумышленников на чистую воду выведем.

– Ядвига, а Потоцкий и его люди где?

– Он думал застать князя Сердецкого‑старшего, а тот в Москву по делам уехал, а Тадеуш на охоте вторую неделю пропадает. Никто не знает, когда обещался вернуться. Пан Потоцкий расстроился, плюнул, оставил двух хлопцев груз охранять, а сам в Польшу обратно двинулся. Злой он, – решительно добавила девушка.

– А сколько в доме всего прислуги?

– Немного осталось, почти все с князьями отбыли. Управляющий вот остался, с ним лакеев трое, сторож еще, хлопцы пана Потоцкого. Михай в порубе сидит под замком. Кухарок и девок перечислять?