Переход этот оказался каким-то мостиком, возвышающимся над параллельным, лестничным проходом. Горбачев оказался выше столпившихся внизу, на лестнице, людей, он как бы вновь оказался «на трибуне», выше людей. С ним, на «мостике» этом, тесно столпились всего несколько человек, в том числе, совсем уж рядом с Горбачевым, плечом к плечу, остановился и Георгий Краснопёров.

Люди внизу торопливо, боясь не успеть, перебивая друг друга, буквально выкрикивали какие-то вопросы, не слушая ответа Горбачева, не слыша себя и соседей, кричали снова, спрашивали ещё о чем-то. Георгий не выдержал и буквально крикнул оттуда, сверху, с «мостика»:

– Вы хоть выслушайте ответ-то! Что вы кричите все вместе!

Задали вопрос, так послушайте, что вам ответят!

И толпа затихла. Они ведь не знали, кто это стоит рядом с Президентом. И строгий окрик их тут же утихомирил!

Вот она, наша партийная выучка! Разбушевавшуюся толпу легко успокоить! Надо только громко и требовательно КРИКНУТЬ! Главное – вовремя!

Горбачев чуть повернулся к Краснопёрову, скосил глаза, рассматривая «защитника» боковым зрением, и продолжал отвечать на чей-то вопрос. Потом повернулся к Краснопёрову полностью и сказал негромко, с полуулыбкой:

– Спасибо за помощь. Но, думается мне, я бы и сам сумел себя защитить. Впрочем, я так думаю, молодой человек, вы и сами хотите о чём-то спросить?

– Михаил Сергеевич! Только честно!

– Ну-ну. Продолжайте.

– Ради чего «всё это» затевалось?

– Понимаете, молодой человек, так ведь просто, и коротко на такой ваш вопрос не ответишь. Но, раз уж вы просите ответить честно, а я понимаю, что этого моего ответа ждёт множество ваших людей, тех, от имени которых вы сюда и приехали, так вот – когда я получил доступ ко всем государственным документам, я увидел, я понял, в какую пропасть мчится, всё ускоряясь и ускоряясь, наша Страна. И понял, что нужно что-то предпринимать, чтобы всё же не свалиться в эту пропасть!

– Ну, а теперь «не свалимся»?

Горбачев сразу посерьёзнел, опустил глаза, буркнул сердито – «Не свалимся!» – и быстро ушел за дверь, в Кремлёвские покои.

«Да! – размышлял в гостинице Красноперов, – менять, конечно, в нашей системе что-то надо. Но не путем же разрушения всего, что уже с таким трудом построили! Что? Опять провозглашаем – «весь мир «насилья» мы разрушим, до основания»? А затем?..

На второй день, утром, телевизионные каналы объявили, что в шестнадцать часов будет показано выступление Горбачёва М. С. на всесоюзном совещании Директоров Промышленных предприятий. Собравшиеся у телевизоров выступления этого не дождались. Да и что там было показывать? Несвязную, бессистемную речь растерявшегося человека? Оскорбительные выкрики с мест участников собрания?

Да, ни слушать, ни смотреть там было нечего…

Когда-то в нашей стране на полном серьёзе обсуждалась тема: «Роль личности в развитии истории человечества». Кажется, было это после двадцатого съезда, когда Хрущев ошельмовал Сталина, и «жополизы» от науки тут же запустили в обсуждение вот эту тему, о роли личности. Так вот, думается мне, что возглавив и разорив в исторически кратчайшее время Великую страну, Горбачев наглядно продемонстрировал значение этой личности. В Истории. Конечно, всем ясно, что запустил механизм разрушения ещё Хрущев. Но Горбачев с блеском завершил это разрушение, ещё раз, после Хрущева, доказав «ошибочность» утверждения Ленина, что в Социалистическом обществе «даже кухарка» сможет управлять государством.

Нет! Оказывается – не каждая «кухарка» на это способна!

* * *

Рудаков, Начальник «Главалмаззолото», воспользовавшись тем, что практически все директора промышленных предприятий отрасли собрались в Москве, собрал Коллегию Главка. С участием директоров. Странное какое-то у всех было настроение. Похоронное. Как будто чувствовали участники Коллегии, что в последний раз все вместе собрались. Кто-то из директоров выступил. Без всякого энтузиазма. Отвечая на какой-то вопрос Рудакова.

Поговорили ни о чём. Никаких тем, никаких вопросов. Ни у директоров перед Главком, ни у Главка перед директорами. Никаких задач не ставилось, никаких вопросов не задавалось.

Краснопёров не выдержал. Попросил слова.

– Господи, – устало вздохнул Рудаков, – ещё один. Ну, давай, выскажись.

Краснопёров к выступлению, да ещё на заседании Главка, конечно, не готовился, да и не собирался он выступать. Но прошедшее Всесоюзное собрание директоров настолько его расстроило и насторожило, что он решил поделиться своими мыслями с партнёрами. Просто высказаться, высказать свои подозрения, свои сомнения, увидеть реакцию опытных в их производстве людей, может он зря «запаниковал», может зря почти всю ночь маялся, думал – а что же всё-таки происходит в нашей стране?

К чему всё идёт? Зачем, для чего, ради чего вся эта «перестройка»? И что впереди?

– Я хочу сказать, Валерий Владимирович, вот о чём, – начал Георгий неуверенно. – Мы живём в каком-то непонятном состоянии. В какой-то постоянной недосказанности, в недопонимании. Создаётся такое впечатление, что мы не хотим осознавать, что вокруг нас происходит. Мы живём и делаем вид, что нам нет дела до того, что вокруг нас делается.

А дела то наши становятся всё хуже и хуже. Вы посмотрите на магазины, даже в Москве уже есть практически нечего. А вокруг Москвы? Я побывал в Ярославле, там полки пустые вообще!

Сырки плавленые в некоторых магазин расставлены – кусочек от кусочка на два метра, в дистанции, чтобы полки чем-то занять и всё! Остальные витрины пусты совсем! Создаётся такое впечатление, что в стране всё рушится. Мне кажется, наступает время, когда всё надо брать в свои руки. Вчера позвонил на нашу стройку в Евпатории. Мирнинский Банк деньги на стройку перевёл, но стройка денег не получила. Деньги где-то затерялись в пути. Может, нам надо брать Банк в свои руки? Уже даже в Мирном, на собственные городские стройки деньги поступают с задержкой. Звонят водители из Минска. Мы получаем там большегрузные «Белазы». Большую партию, больше двадцати автомобилей. Водители звонят – нет денег, деньги переведены, но до Минского автозавода не дошли? Потерялись где-то в пути. Договорился с директором завода, «Белазы» нам отпустят. Под честное слово. Это порядок? И так везде. Может и нам, предприятиям промышленности надо переходить на те условия хозяйствования, на которых работают сейчас создаваемые повсеместно Кооперативы? Сегодня в стране можно скупить всё что захочешь. Наступило какое-то повсеместное безденежье.

Можно купить в собственность на «материке» сельхозпредприятия – совхозы, там, колхозы, и полностью себя обеспечивать продовольствием. Надо брать в свои руки обработку алмазов, создавать своё ограночное производство, и торговать не только сырыми алмазами, но и бриллиантами, создавать собственные Банки, и самим руководить финансовыми потоками, не терять деньги, не искать их потом, после платежей, по стране.

Надо что-то делать. Дальше так жить нельзя!

Георгий говорил, но видел, что его слова впустую повисают в воздухе. Его не понимали. Даже товарищи «по цеху», директора смущённо опускали глаза и не смотрели в глаза Красноперову.

«Куда это ты, мол, «поплыл»?»

– Наговорил ты здесь, – после некоторого молчания сердито произнес Рудаков. – А Банки, это вообще не наша «епархия».

Ну, ладно, продолжим работу Коллегии.

– А насчёт собственной огранки, надо бы подумать, – сказал кто-то из членов Коллегии. – Интересная мысль.

И всё. Конечно, Краснопёров и сам не понимал, что увязывает сегодняшнее состояние предприятий с очень недалёким будущим. Не могли они знать тогда, что пройдёт всего лишь очень короткое время, что менее, чем через год не будет ни этих предприятий, ни Министерств, не самой этой Коллегии. Они продолжали с серьёзным видом обсуждать какие-то текущие дела, и не знали, что сами они вступили уже в «Безвременье»!

Никто не знал тогда, не понимал, что обсуждают всё это они, вот в этом составе, в последний раз.