- Разве ты не знаешь, что некрасиво читать чужую корреспонденцию? - раздался за спиной голос Джи.

   - Простите, но все равно я ничего не понял из прочитанного, - сконфуженно произнес я.

   - Это только и утешает. Я посвящу тебя в доктрину почтовых голубей, когда ты созреешь для этого.

   Я согласно кивнул, не зная, что на это ответить.

   Мы вышли из гостиницы и направились в близлежащий гастроном. День был сумрачным и прохладным, слегка моросил дождь. Гастроном был богатым, и я, как всегда, потратил намного больше, чем собирался. Я выложил продукты из корзинки у кассы и усердно пересчитывал их вместе с продавщицей. Она раздраженно косилась на меня, но я, стараясь не обращать на нее внимания, складывал цифры столбиком в своей тетради. Джи, иронически улыбаясь, наблюдал за мной. Я закончил быстрее, чем продавщица, и с гордостью показал Джи итог: 7 рублей 57 копеек.

   Продавщица, выбив чек с такой же точно суммой, сказала обиженно:

   - Сколько лет уже честно работаю, и никто меня вот так не проверял. Бывают же такие подозрительные покупатели!

   Джи рассмеялся, а я взял сдачу и, сконфуженно затолкав продукты в сумку, заторопился к выходу под смешки очереди. Мы миновали стеклянные двери и вышли на тротуар. Джи внезапно остановился у каменной цветочной клумбы с розовыми и белыми хризантемами.

   - Согласно своей психологической конструкции, ты должен был положить помидоры в самый низ, - заметил Джи.

   - Не может быть, - горячо возразил я. - Они где-то вверху, - и нервно стал выкладывать продукты на край цветочницы: сначала золотистую копченую рыбу, завернутую в прозрачный пергамент, потом булку серого хлеба, сетку лука, свертки с сыром, маслом - и, в самом низу, обнаружил пакет с помидорами, которые уже плавали в собственном соку.

   Джи назидательно произнес:

   - Уровень бытия человека проверяется на таких вот мелочах. Видно, что бытие у тебя совсем слабое.

   Наблюдая за тем, как я вожусь с копченой рыбой, стараясь ровно уложить ее на дне сумки, он сказал:

   - Внизу - голубая рыба, над рыбой - алое сердце, а над ним - золотой альбатрос. Запомни этот алхимический символ.

   Яркая вспышка света озарила мое сознание.

   Клайпедская филармония размещалась в здании бывшего костела. Разгружаться нам нужно было только вечером, и Джи сказал, что мы поедем в тайное мистическое место, расположенное на Куршской косе.

   Я сложил в сумку все, что нужно для пикника, и мы отправились в гавань к парому, а за нами увязался скучающий от одиночества контрабасист Вольдемар. Он был добрый и безответный; его рыжие прокуренные усы меланхолично свисали из- под длинного носа. Он всегда носил один и тот же потертый черный костюм и белую рубашку, манжеты которой далеко высовывались из рукавов. Вдруг он спросил:

   - Вот я, человек совершенно неинтересный, обычно в пустом своем номере скучаю за бутылкой пива. А тут Гагарин, полная моя противоположность, ко мне стал заходить, про свою жизнь рассказывать, с подружками знакомить. К чему бы это?

   - Ваши планеты притягиваются друг к другу, - ответил Джи.

   - Какие планеты? - удивился Вольдемар.

   - Музыкант чувствителен к определенным планетарным влияниям, и это связано с инструментом, на котором он играет. Ты, например, легко настраиваешься на влияния Венеры: мягкость, доброта. А Гагарин как барабанщик любит Марс, резкие взрывные энергии, которые ему самому не дают покоя. Ты его своими вибрациями гасишь, смягчаешь, вот он и чувствует себя комфортно в твоем обществе.

   - Вот оно что... - протянул Вольдемар.

   В гавани было свежо, дул резкий северо-восточный ветер. Между берегом и косой курсировал белый двухпалубный паром. Мы купили билеты и встали у борта на верхней палубе.

   Едва паром отчалил, стая чаек, рассевшихся на пирсе и пляже, тут же взмыла в воздух и стала кружить возле борта. Они издавали резкие крики, тревожащие мою душу.

   - Дай-ка хлеба из наших запасов, - обратился ко мне Джи.

   Он отщипнул кусок хлеба и, с силой швырнув его вверх,

воскликнул:

   - Здравствуйте, господа Джонатаны Ливингстоны! Здравствуйте, господа ученики!

   Небольшая верткая чайка спикировала сверху и мгновенно проглотила кусок.

   - Вот, господа, - произнес Джи загадочно, - учитесь у них, как нужно охотиться за кубическим сантиметром шанса!

   Я вдруг заметил, как в его глазах заискрилось пространство сияющей пустоты.

   - Море нашего Посвящения, - добавил он, - это Белое Море, откуда изошла Белая Раса. Это - цель нашего путешествия на Северо-Запад. А пока мы находимся под протекторатом Архангела Балтийского Моря.

   Паром подошел к пристани, и мы, сойдя на берег, принялись осматриваться по сторонам. Коса казалась необитаемой. Здесь не было почти ничего - только летнее кафе, билетная касса и еще какие-то небольшие строения. Сразу у пристани начинались дюны. Немногие пассажиры, прибывшие вместе с нами, куда-то исчезли. Дул холодный ветер, гоня волны с белыми бурунами. Я чувствовал себя неуютно, не представляя, что можно делать в этом заброшенном и чуждом людям месте.

   - Приглашаю вас прогуляться по берегу моря, - сказал Джи.

   - Я, пожалуй, - заметил Вольдемар, дрожа от холода, - подожду вас в кафе.

   Кутаясь в легкую куртку, он покинул нас, а я зашагал за Джи, боясь пропустить самое интересное.

   Берег был пустынным, лишь по небу плыли высокие белые облака. У кромки воды широкой полосой лежали разноцветные ракушки и камни. Несколько чаек качались на волнах. Солнце, появлявшееся время от времени из-за облаков,

освещало тонкий белый песок и редкие высокие сосны.

   Я дрожал от холода и с неудовольствием смотрел, как Джи разделся и стал бродить по пляжу в одних плавках. Он остановился в паре метров от набегающих волн и нарисовал ногой большой треугольник с глазом внутри. Над треугольником возвышался неровный круг с крестом.

   - Что это значит? - спросил я.

   - Мы должны передавать наше провозвестие стихиям, - ответил он.

   Неожиданно огромная волна накатила на берег и, захлестнув знак, стерла его, как будто забрав с собой в море. Внезапно все стихло, и даже холодный ветер замер на мгновение.

   Джи вошел в воду и, пройдя метров двадцать, поплыл. Я уже не испытывал дискомфорта, и даже купание в ледяной воде показалось вдруг вполне привлекательным. Быстро раздевшись, я вбежал в воду и, нырнув, поплыл за Джи. Я думал, что легко догоню его, но уже через несколько минут руки стали неметь, а ноги - сводить судорогой. Я вернулся на берег и, стряхнув воду ладонями, быстро оделся. А Джи продолжал плыть к горизонту, размеренно взмахивая руками.

   “Может быть, он и не собирается возвращаться? - пронзила меня догадка. - Значит, я останусь здесь один?!” Эта мысль привела меня в такой ужас, что я стал громко кричать:

   - Джи, не покидайте нас! Заберите меня с собой!

   Резкий порыв ветра подхватил мой голос и унес в море.

Наконец точка в волнах, которую я почти потерял из виду, медленно стала приближаться.

   Через какое-то время, показавшееся мне невероятно долгим, Джи вышел на песок и отрешенно произнес:

   - Если бы не ты, я бы никогда не вернулся. Ты напомнил мне о невыполненной миссии.

   По его глазам, отражавшим нечто неизмеримо большее, чем наш мир, я понял, что он, действительно, готов был уйти навсегда.

   - Я решил уйти в Зазеркалье, но в твоем голосе я услышал призыв о помощи тех, кого я оставлял без поддержки на Земле. Еще не настало время для переселения и работы на тонком плане. Ведь ни ты, ни даже Касьян не можете последовать за мной туда, где я только что был.

Голос Джи звучал как будто из другого мира, переливаясь серебряными искрами.

   - Хорошо, что вы вернулись! - воскликнул я радостно. - Без вас это воплощение потеряло бы для нас с Касьяном всякий смысл!

   Джи оделся. Мы быстро дошли до кафе и, войдя, обнаружили Вольдемара, сидевшего с кружкой темного пива за круглым столом у окна.