В этот момент появился Норман, в модном галстуке, с сияющей улыбкой, непривычной на его строгом лице.

   - Меня посетило вдохновение, - сообщил Норман. - Я отправляюсь в гостиницу писать новую пьесу... А вы, Гурий, смотрите: в следующий раз Джи может и проиграть вас безвозвратно.

   Мы вышли из магазина. Под ногами шелестели пурпурнозолотые кленовые листья. Джи подбирал самые яркие из них и вскоре нес в руках пышный букет.

   - А вот и наши музыканты, - неожиданно сказал он, и я увидел Шеу, Вольдемара, Гагарина и саксофониста Жоржа, стоящих на остановке трамвая под табличкой: “Осторожно, листопад”.

   Мы присоединились к ним. Подошел трамвай. Войдя, Джи окинул взглядом людей, бодро произнес: “Надо эту застывшую ситуацию оживить”, - и стал развешивать по всему трамваю яркие кленовые листья. Люди с удивлением наблюдали за нами, а я краснел и смущался. Только блондинка с зелеными глазами восторженно смотрела на Джи.

   - Не упусти ее, Петрович, - шепнул он мне.

   Но мои ноги прилипли к полу от неожиданного приказа. Трамвай между тем остановился, и девушка вышла, бросив на Джи сожалеющий взгляд. Тогда Джи неожиданно выскочил через заднюю дверь, я бросился за ним, а за мной и музыканты. Но Джи опередил нас. Когда мы поравнялись с ним, он шел рядом с блондинкой, оживленно беседуя с ней. Увидев нас, он с улыбкой произнес:

   - А вот и мои “Бременские Музыканты!” Позвольте представить вам, господа, известную в этом городе танцовщицу госпожу Элен.

   Красавица Элен улыбалась. Мы посидели в кафе в городском парке и вышли оттуда, чувствуя, что праздник продолжается. Саксофонист Жорж разговорился с Элен, галантно ведя ее под руку. Никто не заметил, как он отстал от нас.

   - Смотрите! - ахнул вдруг барабанщик Леша Гагарин.

   Саксофонист Жорж быстро удалялся от нас куда-то в сторону, вместе с прекрасной Еленой.

   - Ну и жучара! - воскликнул Шеу, но было уже поздно.

        - Однажды суфийский Мастер купил на базаре печенки, чтобы сделать пирог и позвать на это угощение своих друзей, - произнес Джи. - Дорога проходила через небольшой лес, где на ветке сосны сидел голодный ворон. Когда ворон почуял запах печени, он, громко каркнув, выхватил ее из рук Мастера и улетел в дремучий лес. Мастер сказал своему ученику: “Что ж, печенки мы лишились, но рецепт пирога известен только мне”.

   - Что является пирогом в нашем случае? - полюбопытствовал Шеу.

   - Тонкая ситуация с местной Коломбиной, в душе которой много эфирных субстанций, - ответил Джи. - Она обладает способностью вдохновлять мужчин. Благодаря ей пролился бы целый каскад посвятительных доктрин в нашей “Comedia del Arte”.

       Ведь ты, Шеу, - настоящий Капитан, Жорж - чистый Арлекин, а мы с Петровичем - это Папа Карло с Пиноккио. Я подготовил уже целое посвятительное представление, но Арлекин потянул на себя одеяло, и наш театр лишился Коломбины, посланной мэром города.

   - Меня поразил необычный платок этой девушки, напоминающий тибетскую мандалу, - задумчиво заметил Шеу.

   - Если ты внимательно присмотришься, какие платки носят женщины, то поймешь, что это своего рода вымпелы, девизы, выражающие их внутренние состояния или скрытые цели, - произнес Джи.

   - Намерением этого платка было встретиться с караваном Принцессы Брамбиллы, - сказал я.

   - ...И уйти от него с кавалером, - рассмеялся Шеу.

   Отыграв концерт, музыканты отправились в гостиницу. Норман пригласил Джи сыграть в шахматы, а я как приклеенный пошел за ними. Когда атмосфера стала заманчиво притягательной, в номер подтянулись почти все музыканты. Вдруг дверь отворилась, и в нее осторожно просунул нос саксофонист Жорж, который проводил влияния планеты Меркурий.

   - Джи, выручай, - простонал он.

   - Что случилось? - участливо спросил Джи.

   - Вначале все было прекрасно. Мы с Элен долго гуляли. По городу, я пригласил ее на концерт и предложил после концерта зайти ко мне в номер. Я купил самого дорогого коньяку. Она пришла, но в сопровождении двух прелестных подруг из драмтеатра, которых тоже зовут Еленами. Теперь три Елены сидят в моем номере, они выпили уже половину армянского коньяку и съели шоколадные конфеты, скучают и вот- вот уйдут. Я не знаю, что с ними делать, - ради Бога, помогите!

   - Я помогу, но мне нужны ассистенты, - ответил Джи.

   - А можно, ассистенты не будут пить мой коньяк? - с надеждой спросил Жорж.

   - Невозможно. Господа, приглашаю вас на “бон авентюр”, - обратился Джи к присутствующим. - Поможем нашему Меркурию?

   - Поможем! - отозвалось пространство номера.

   Шеу первым распахнул дверь, захватив с собой две бутылки пива, и первым вошел в номер Жоржа, а за ним, один за другим, с галантными поклонами, - музыканты. Когда я вошел в номер, замыкая процессию ассистентов Джи, то увидел трех красавиц, которых явно развеселило наше появление.

   - Их души наполнены северным эфиром, и поэтому они так притягательны, - заметил Джи.

   Я залюбовался прекрасными Еленами. Шеу пытался угостить пивом зеленоглазую блондинку, встреченную нами в трамвае. Леша Гагарин и остальные музыканты увивались вокруг второй Елены, высокой и рыжеволосой. Третья, с роскошной черной косой до пояса, наблюдала за нами с легкой отстраненной улыбкой.

   - Вы актриса? - спросил ее Джи.

   - Да. Сегодня мы с огромным успехом сыграли Шекспира. Я всегда с большим трудом выхожу из роли.

   - Идея театра - таинственная вещь, - произнес Джи.

   Елена кивнула.

   - Когда вы играете какую-то роль, обязательно наблюдайте, какие центры в вас при этом работают, - продолжал Джи.

- Театр - это современный способ “self-remembering”. Разыгрывать театр в жизни - единственный способ контролировать свое отождествление с эмоциями.

        Жизнь и так является театром, но только бессознательным, глупым и бескрылым. А в жизни надо играть тонко и инспиративно, и только тогда вы достигнете успеха и вспомните себя. Как только наша сущность отключилась от высоковольтной линии под названием “театр” - мы тут же забыли себя, отождествились с телом.

   - Вы так прекрасно говорите, - улыбнулась Елена. - Вы мне напоминаете доброго волшебника.

   - А вот Петрович - знаток гадания по ладони, - и Джи указал в мою сторону. - Если хотите знать будущее, можете обратиться к нему.

   - Мы все хотим! - хором ответили Елены.

   Я дико покраснел, ибо впервые слышал, что я - знаток гадания по ладони. Я отозвал Джи к окну и негодующе произнес:

   - Джи, я не умею гадать! Я не делал этого никогда! И сейчас не хочу!

   - Если хочешь учиться на юнгу, - невозмутимо ответил Джи, - то придется сыграть роль профессионального гадальщика. Жизнь есть театр. Если будешь правильно играть, тебя посетит вдохновение и ты войдешь в контакт с интуицией.

   - Мне легче перетаскать вагон ящиков, - вздохнул я.

   Преодолевая немыслимое смущение, я взял руку третьей Елены и стал делать вид, что внимательно рассматриваю ее мягкую ладонь. Линии были тонкие, глубоко и четко очерченные; выпуклости ладони были тоже ясно видны и излучали силу.

   Я вдруг почувствовал, что ее ладонь раскрывается, и перед моим мысленным взором прошла вереница образов: ее родители, друзья, печальная первая любовь, мимолетные романы; ее одинокая размеренная жизнь, люди, с которыми она работает в театре, немолодой поклонник, который ходит с букетами на все ее спектакли. Она не говорит ему “нет”, но и не говорит “да”, потому что чрезвычайно дорожит независимостью, словно ждет более интересного шанса в жизни. Я стал описывать картины, которые увидел.

   Елена слушала меня сначала недоверчиво, потом с возрастающим интересом, и я понял, что мой рассказ производит на нее шокирующее впечатление.

   - Спасибо, - смущенно улыбнувшись, произнесла она, и я поцеловал ей руку.

   - Ты заслужил двойную порцию коньяку! - восторженно произнес Жорж и протянул мне полстакана вдохновляющего напитка. - Прекрасная Елена, я приглашаю вас на танго!