Для человека более важно, следуя духовному Пути, достичь высших миров, по отношению к которым наша Вселенная является космическим дном.
Чтобы проникнуть в вышестоящие миры, необходимо пройти длительный Путь Восхождения, ведущий сквозь все промежуточные миры, которые расположены в иерархическом порядке и обладают гораздо большим количеством измерений, чем наш. В них обитают высокие духовные сущности, совершенно не похожие на людей, но способные принимать их форму. Если человеку удастся найти с ними сущностный контакт, то они могут поднять его в духовный мир.
- Каким образом можно встретиться с сущностями более высоких измерений? - загорелся я.
- Попробуй стать для них привлекательным, - с улыбкой ответил он. - Чем, например, ты сможешь заинтересовать Архангела, если встретишь его?
- Даже не могу представить себе.
- Если он встретит тебя на своем пути, то ты можешь сгореть в его сиянии, как любопытный мотылек, исследующий природу огня.
- А что, если встретиться с Ангелом? - с надеждой в голосе спросил я.
- Что ты можешь предложить ему, кроме своих прокисших эмоций? - в голосе Джи прозвучал укор.
- Неужели не найдется хоть один Ангел, которого я смог бы уговорить поднять меня на небеса?
Джи рассмеялся и сказал:
- Любопытных не берут в высшие миры. Некоторые люди десятки лет совершенствуют себя в надежде на эту возможность, но часто и они остаются ни с чем. Без специальной подготовки тебе туда не проникнуть.
В этот момент я вернулся в тело: меня выбил из сновидения бодрый мужской баритон, исполнявший шлягер. Это Ника включила приемник на полную громкость, наводя порядок в кухне. Она заметила, что я проснулся, и подошла к креслу. На ней уже была черная мини-юбка, плотно облегавшая бедра, и тонкий свитер.
- Вставай, соня, - сказала она.
- Ты меня оторвала от такого удивительного путешествия...
- попытался объяснить я, но она отвернулась.
- Мы поедем сейчас на вокзал - встречать наш караван, - сказал Джи.
- Как же я вас найду? - спросила Ника.
- Мы выступаем в одном из Дворцов культуры. Ты можешь найти нас по программе фестиваля: ансамбль “Кадарсис”.
- Я хотела бы познакомить вас с моими друзьями...
- Отличная идея, - подхватил Джи. - У меня есть надежда встретить в этом городе живые души, чтобы развернуть новую часть своего учения, - интонации его голоса напомнили мне о Пути.
На перроне у поезда я, несмотря на многолюдье, сразу узнал группу Нормана, уже хорошо знакомую мне по рассказу Петровича. Их выделял из толпы приехавших легкий настрой, в котором я узнавал отголоски атмосферы Джи. Норман первым заметил приближающегося Джи.
- Весьма кстати, - сказал он, - а это кто еще с вами?
- Это еще один мой оруженосец, - ответил весело Джи, - из тех же краев, что и Петрович.
- Он тоже может таскать ящики? - спросил Норман.
- Он будет помогать мне, - ответил Джи.
- Отлично, - сказал Норман, - потому что у нас не хватает рабочих рук. Аркадий по непонятным причинам решил остаться в Москве.
Я ловил на себе любопытствующие взгляды музыкантов. До меня донеслась реплика одного из них: “Сколько же всего оруженосцев у Джи? Вот уже и второй приехал помогать”. К нам подошел, как я догадался, Петраков.
- Пошли, - коротко сказал он. - Вагон с реквизитом здесь неподалеку стоит.
Мы быстро выгрузили втроем полторы тонны аппаратуры “Кадарсиса” и, уложив ее затем в подъехавший автобус филармонии, отправились во Дворец культуры железнодорожников, где должен был выступать “Кадарсис”.
- Дворец культуры железнодорожников, - сказал Джи, - это хороший знак. Знаешь ли ты, о брат Касьян, что Шмаков, написавший “Пневматологию”, был инженером путей сообщения? Это высокий уровень бытия, если иметь в виду, что пути нужно прокладывать не только на “толстом”, но и на тонком плане.
- Это что, - спросил вдруг Петраков, что-то уловив из слов Джи, - про болезни легких, что ли?
- Нет, - вежливо ответил Джи, - это книга о духовном. Пневма - значит Дух.
- А-а-а, - и Петраков отвернулся, тут же потеряв интерес.
“Безнадежно заблудший человек, - подумал я, - никогда ему не придется узнать о Просветлении”. Выгрузив ящики в кармане сцены, я стал помогать Джи распаковывать их и оттаскивать на сцену аппаратуру.
Тут на сцене появились улыбающиеся музыканты во главе с озабоченным Норманом, и вскоре началась репетиция. Я пристроился в углу за кулисами сцены, где горела небольшая лампочка, и делал записи в дневнике. Мне не хотелось ни с кем общаться, я вспоминал день, проведенный у Ники. Обида на острые уколы, которые наносил Джи во все мои болезненные точки, рассеялась, и я думал, что не встречал еще девушки привлекательней и романтичней, чем она. Джи сидел на стуле у занавеса и наблюдал за происходящим. Я ощутил, как из него излучается в окружающее пространство легкая тонкая энергия. Внезапно серая бессмысленная атмосфера сцены распалась на клочья тяжелого тумана и исчезла, а откуда-то сверху словно опустилась многоцветная радуга вращающихся энергий.
Я невольно потер глаза и огляделся: Джи отрешенно что- то писал в небольшом блокноте. В это время на сцене появилась Ника и легкой походкой подошла ко мне:
- Наконец-то я вас отыскала. Мне необходимо переговорить с Джи...
Я заметил, что барабанщик не может оторвать от нее взгляд. Вдруг раздался резкий голос Нормана:
- Да что же вы, Алексей, опять отвлекаетесь на молодых барышень? Когда же вы наконец научитесь играть вместе с другими, а не только с самим собой? Давайте-ка еще: раз, два... - и снова полился легкий джаз, наполнивший меня бодростью и ясностью.
- Кто эта замечательная красотка? - спросил подбежавший Петраков. - Я в жизни не встречал такую женщину! Может, ты меня познакомишь с ней? Я хочу пригласить ее в кафе.
- Ну-ка притормози, обслуга! - бросил ему барабанщик. -
Эта роскошная девушка только для избранных! А ты со свиным рылом не лезь в калашный ряд, - и, не обращая более внимания на позеленевшего от досады Петракова, вкрадчиво обратился к Нике:
- Не хотите ли сегодня, после концерта, посидеть в хорошем ресторане?
- С удовольствием, - ответила Ника.
- Ты еще пожалеешь, что перешел мне дорогу, - огрызнулся Петраков и, отойдя в сторону, пробурчал:
- На следующей репетиции пара твоих барабанов будет с дыркой.
А мне и Джи он добавил с ухмылкой:
- Придется вам как миленьким сидеть на сцене до самого концерта - двери-то не закрываются.
Джи спокойно согласился, и я тоже не стал протестовать.
- Посторожи-ка, любезный Касьянчик, сцену, - заметил Джи, - а мы с Никой прогуляемся по “дворцу”.
Оставшись один, я зарисовал расположение аппаратуры на сцене, чтобы расставлять ее, не завися от Петракова, и снова вернулся к дневнику. Постепенно стали собираться музыканты. Первым пришел небольшого роста, молодой, но уже с бородой и лысиной, саксофонист Жорж.
- Почему это вы за Джи ездите? - спросил он с любопытством, возясь со своим саксофоном.
- Пополнить октаву впечатлений, - ответил я без особого интереса, глядя на его приветливое, но далекое от чего бы то ни было потустороннего лицо.
- Как же, - вступил вдруг появившийся барабанщик, - пополнить... поездить... Нашел дурачков! Джи у них вроде как гуру.
Но тут появились остальные музыканты во главе с Норманом, и я был избавлен от дальнейших расспросов. Началась репетиция, которая была прервана приходом администратора:
- Норман Николаевич, фойе уже переполнено. Мы бы хотели открыть зал...
- Никогда не удается спокойно отрепетировать новую пьесу, - драматически сказал Норман. - Тираническая власть публики. Ну, да пускайте уж.
Музыканты ушли, а я, сидя за кулисой, рассматривал нарядно одетую, интеллектуально-артистического вида публику, заполнившую зал. Я уловил чье-то присутствие и обернулся. Это Джи бесшумно возник рядом со мной.