- А мы отправимся в Псковский драматический театр, - произнес Джи, надевая теплую куртку.

   На улице успело проясниться. Светило тусклое северное солнышко; мы весело шагали мимо старинных домов, голых кустов сирени и маленьких двориков с аккуратно сложенными поленницами.

   - Надо найти ситуацию, с которой могла бы потянуться ниточка приключений, - произнес Джи, открывая массивную дверь театра.

   Внутри было безлюдно, но откуда-то доносилась приглушенная музыка: начало “Лунной сонаты”. Мы заглянули в пустой зрительный зал, поднялись по мраморной лестнице и увидели в фойе, за роялем, стройную девушку с высокой прической, одетую в белое атласное платье с ажурным воротником и пышными кружевами. Она вдруг прервала игру и печально задумалась о чем-то.

   - Хочешь познакомиться с интересной дамой? - спросил проникновенно Джи.

   - Вы читаете мои мысли. Но разве я смогу завязать с ней непринужденный разговор?

   - А ты преодолей свое смущение, - улыбнулся он. - Ты, брат, весь зажат изнутри, как прошлогодний желудь. Поэтому тебе сложно заговорить с очаровательной пианисткой. Твоя внутренняя женщина тоже зажата и перекошена, и ей не до спонтанных проявлений. Попробуй дать ей свободу - и ты из своего убогого мирка попадешь в страну чудес... Ну, что ты застыл, словно анисовый корень? Иди да рассмеши Царевну Несмеяну!

   Я направился было к роялю, но на полпути остановился: красота этой дамы не позволяла мне приблизиться.

   - Будь это провинциальная дурнушка, я бы и не задумался, - сказал я в сердцах.

   - Я и не подозревал, что ты такой чувствительный, - пожалел меня Джи.

   Наш разговор привлек внимание незнакомки, и она вопросительно посмотрела на нас.

   - Какую пьесу ставят в театре? - с легкой улыбкой спросил Джи.

   - “Белоснежку и семь гномов”, - вздохнула она. - Детский спектакль.

   - Есть сведения, - конфиденциально сообщил Джи, - что в вашем городе остановился караван Принцессы Брамбиллы. Но это тайна, о которой пока никто не знает.

   Девушка заинтересованно смотрела на Джи. Глаза ее улыбались.

   - Хочу в вашем городе организовать карнавал в честь Принцессы. Не поможете ли мне в этом, прекрасная незнакомка?

   - Во всяком случае, попробую, - улыбнулась она и протянула Джи изящную руку. - Зовите меня Белоснежка.

   - Тогда приглашаю вас в ближайшее кафе, где мы обсудим секретный план действий.

Мы нашли небольшое кафе с видом на реку Великую и белокаменный кремль. Над рекой кружили легкие снежинки,  подхватываемые северным ветром, а в кафе было тепло и уютно. Джи заказал кофе с коньяком и, по просьбе Белоснежки, разноцветное мороженое.

   - Никто из моих знакомых не понимает, почему я стала актрисой, - пожаловалась Белоснежка. - Я люблю карнавальные маски, волшебство и романтику. В жизни этого так мало.

   - Жизнь уже является великолепным театром, - заметил Джи.

   - Но люди - такие бездарные актеры! - печально воскликнула Белоснежка. - За всю свою жизнь они успевают сыграть две-три роли.

   - От этого их жизнь так скучна, - заметил Джи. - Но если научиться играть как минимум сорок ролей - тогда жизнь превратится в интереснейший театр. Идеал современного человека - Homo Sapiens, человек разумный, но и до этого уровня мало кто дотягивает. Следующей же ступенью развития является Homo Ludens, человек играющий. Я предложил брату Касьяну дотянуться до этого уровня, но ему слабо. Он ищет в моем обществе Просветления, но сам только и может, что сидеть в кладовке и медитировать на свечу. Он думает, что таким образом попадет в Царство Небесное. На самом же деле он живет в своем рахитичном мирке, мечтая о встрече с Ангелами. Но не то что Ангел, даже обычная бабочка отказывается отдохнуть на его плече.

   - Господи, - воскликнула Белоснежка, - неужели он такой бестолковый!

   - И разве можно научить бестолкового человека Королевскому Пути? - добавил Джи.

     _ Он научится, - засмеялась Белоснежка, снисходительно глянув на меня, - только, прошу вас, не лишайте его надежды.

   Мы оставили кафе и шли по улице, мимо домиков, ушедших в землю на целый этаж, и белых церквей, луковичные купола которых напоминали шлемы суровых воинов. Джи легко вел Белоснежку под руку. Она, в элегантном светлом плаще и ярком платке с бахромой, что-то рассказывала ему о городе. Я шел угрюмо позади, сожалея о том, что Джи умеет даже самую легкую и ажурную ситуацию превратить в унизительно-оскорбительную для моего самолюбия.

   Прислушавшись, я понял, что разговор снова идет обо мне.

   - Человеком является тот, кто хотя бы усвоил и полюбил культуру своей страны, а Касьян не знает ни русского языка, ни литературы, - беспощадно продолжал Джи. - Он совершенно равнодушен к русской культуре, свысока относится к Пушкину, а уже считает себя человеком, которого все должны уважать. Он претендует на уважение своих диких инстинктов. И такого человека я взялся обучать игре в жизни... Не сошел ли с ума?

   - “Палаты купца Поганкина. Памятник старины. Охраняется законом”, - насмешливо прочитала Белоснежка блестящую табличку на замшелой каменной стене. Джи засмеялся, и от его смеха мне стало еще горше. От обиды я позабыл про обучающую ситуацию и даже о стремлении к высшему “Я”.

   Белоснежка участливо взглянула на меня, и в ее выразительных глазах мелькнуло что-то похожее на сочувствие. Я услышал, как она тихо сказала Джи:

   - Смотрите, как он переживает, - ведь ему неприятно слушать ваши замечания в моем присутствии.

   - Я специально поднял этот вопрос, чтобы он надолго застрял в его памяти, иначе он просто его не заметит. Ему надо еще долго учиться легко и свободно летать в мире женщин. Иначе он никогда не поднимется в высшие миры.

      Даже великие адепты падали, попадая в женский космос, так как не владели достаточно хорошо собой и своими инстинктами. А инстинкты связаны с внутренними стихиями, которые адепт обязан полностью контролировать. Человек, не умеющий правильно общаться с женщиной, не заслуживает Царствия Небесного.

   Черный ворон, закоченевший от холодного ветра на фонарном столбе, увидев мою серую фигуру, вдруг поднял невообразимый шум.

   - Ах, он, видимо, проголодался, - встрепенулась Белоснежка, - а у меня нет даже кусочка хлеба.

   - Да нет, - возразил Джи, - жалкая фигура Касьяна пришлась ему не по душе.

   - Вы, наверное, тоже замерзли, - добавила Белоснежка. - Может быть, заглянем ко мне на чашку чаю?

   - Я-то не откажусь, - ответил Джи, - а вот Касьяна надо спросить.

   - Вы хотите, чтобы я ждал вас на улице? - нахмурился я. Белоснежка почему-то засмеялась.

   - Господа, я поражен и в то же время рад встретить вас в обществе столь блистательной дамы... - раздался вдруг басок Шеу, - и, став на одно колено, он поцеловал Белоснежке руку.

   “Ну вот, теперь он не отвяжется”, - с досадой подумал я.

   - Я хочу сегодня устроить в честь Белоснежки роскошный праздник, - произнес Джи.

   - Если я куплю шампанское, то не возьмете ли вы меня с собой? - скорчив умильную физиономию, спросил Шеу. - Кстати, разрешите представиться: великий гений культур-мультур, выдающийся меценат, мастер пивных путчей...

   Джи вопросительно бросил взгляд на Белоснежку.

   - Мы возьмем вас при условии, что вы будете прилично себя вести, - не без кокетства предупредила она. - Господа, если вы ручаетесь за принца гномов - тогда я его приглашаю.

   - Я сама галантность, - расхваливал себя Шеу.

   Он уверенным шагом направился в магазин и вернулся, нагруженный свертками. Оба кармана его куртки теперь оттягивали бутылки “Абрау-Дюрсо”.

   Квартира Белоснежки располагалась в уютном особняке на тихой улице.

   - Иногда здесь снимают фильмы, - сказала она.

   Войдя в квартиру вслед за ней, я заметил на стенах прихожей множество театральных афиш и фотографий Белоснежки в разных костюмах. В комнате на подоконнике, на письменном столе и просто на полу стояли букеты цветов в вазах. В углу - два мягких кресла, над ними развешаны на ниточках итальянские марионетки.