– Джи обещал, что ты проведешь меня по лабиринту, – не отступал я.

– Не будем нарушать слово Мастера, – холодно ответил Сталкер. – Встречаемся в три часа в центре зала метро "Университет".

Я был рад вырваться на свободу и с наслаждением пройтись по заснеженным московским улицам, один, без сопровождения эзотерических разбойников.

Метро, как всегда, было наполнено спешащими москвичами: кто-то читал газету, миловидные девушки готовились к экзаменам, штурмуя физику, историю и философию. В ожидании Сильвера я стоял в центре зала, ностальгически поглядывая на студентов. Я завидовал их молодости и беспечности, а с другой стороны, был счастлив, что уже не штудирую книжное знание, а обучаюсь у Джи, как следовать велениям Духа. Джон Сильвер появился внезапно, словно вырос из-под земли; его костыли отбивали быстрый шаг по мраморному полу, глаза горели любопытством.

– Ну, как прошло посвящение? – спросил он напряженно.

– Как видишь, все в порядке.

– Было бы в порядке, если бы ты поработал месячишко на кладбище, – недружелюбно ответил он. – А так – ты остался недоделанным полуфабрикатом.

– Трудно быть идеалом в чужих глазах, – ответил я.

– Следуй за мной, умник, – недовольно произнес Сильвер.

Несмотря на костыли, Сильвер бойко передвигался по Москве, легко заныривая в трамваи и троллейбусы, так что я все время отставал от него. Увидев винный магазин, Сильвер заметил:

– Для грамотного вхождения Иванушки-дурачка к следующей бабе-яге ему надо купить шампанское. Тогда он может быть принят в более высоком обществе, где царствует Лорик. Она посмотрит и скажет, что с Иванушкой делать.

– Мудрено говоришь, – не удержался я.

Через некоторое время мы остановились у кирпичного пятиэтажного дома. Сильвер не торопясь вошел в обшарпанный подъезд и нажал кнопку звонка. Дверь открыла дама в больших строгих очках, с очень короткими темными волосами. Одета она была по-мужски непритязательно, но весь ее облик излучал оригинальность, жизненную силу и еще какую-то, непреклонную и в то же время теплую вибрацию.

– Какого интересного мамасика ты ко мне привел, – произнесла она, глядя на меня взглядом следователя.

– Это подарочек тебе от Джи, прямо к Новому Году, – широко улыбнулся Сильвер.

Сняв пальто в полутемной прихожей, я прошел в небольшую комнату. Лорик, несмотря на свое высокое положение в художественном андеграунде, жила крайне бедно. Вместо шикарной мебели, которую я ожидал увидеть, в комнате стояли старенький диван, шатающиеся угрюмые стулья и детский голубой стульчик.

Крохотный стол, больше похожий на табуретку, покосился на гнутых ножках и, казалось, в любой момент готов был развалиться, а в углу красовалась неуклюжая новогодняя елка. На стенах с зелеными в цветочек обоями висело несколько картин, изображавших, как мне показалось, сцены из жизни клошаров.

– Я из высоких принципов не забочусь о мещанской обстановке, – сказала она. – Меня более интересуют тайны человеческой души. А квартиру использую лишь для ночевки. Самую интересную часть жизни я провожу вне ее.

Я поставил бутылку шампанского на шаткий столик.

– О, умный мамасик, – произнесла она, – знает, как Лорику угодить.

– Это Джи приучил, – сказал я. – "Не веди себя в гостях так, будто ты самый прекрасный подарок в мире, – говорил он, – лучше поставь на стол шампанское – и твой визит даст желаемый результат".

– Смотри, он уже и Папу нашего цитирует! А вот сам-то ты чего хочешь? Зачем к Лорику пожаловал?

– Ищу Путь к Просветлению, – гордо заявил я.

– Зачем ты привел ко мне этого идиота, подпольщик Сильвер? – возмутилась она. – Ну ладно, мамасик, открывай шампанское, потом разберемся.

– Извините, – засуетился вдруг Сильвер, – я спешу в элитарные эзотерические круги читать доктора Штейнера.

– Бедный Сильвер, – сочувственно произнесла Лорик, – и ты туда же! И что тебе, Христа мало? Шел бы ты лучше в монастырь да Богу жизнь посвятил. А то мотает тебя нелегкая по всяким там заграничным докторам Штейнерам.

– Эти высокие пространства для тебя пока недоступны, – прошептал он мне и рванулся к выходу.

– Да брось ты! – придержал я его. – Общество Джи – вот самое недоступное пространство. Доктор Штейнер давно умер, а по книгам к Абсолюту не допустят.

Сильвер открыл дверь и застучал костылями по ступенькам.

– Да читает он Штейнера, небось, в кругу изысканных московских барышень, пудрит им мозги, а они за это его любят. Как же ему теперь доктора не уважать-то? – подметила Лорик, пока я разливал шампанское. – А это вот сынулька мой, Юрасик, – добавила она, мотнув подбородком в сторону мальчика лет пяти, – крепко саблю держит в руке. Он своего не упустит, учись у него.

– Сейчас порублю тебя на мелкие кусочки, – заорал сынулька и принялся колотить меня пластмассовой саблей, а минуту спустя схватил ломаный будильник и нацелился мне в голову.

– Это мой страж порога проверяет тебя на вшивость, – тепло улыбнулась Лорик, наблюдая за моей реакцией.

Но после посвящения на Путь разбойника это были для меня пустяки.

– Пусть дитя играет, а мамасик пусть расскажет, откуда он такой взялся, – повелительно сказала Лорик.

– Я учусь у профессора Джи, – начал я несмело. – Но поскольку он уехал недели на три в район Камчатки, то поручил меня Джону Сильверу. Сильвер обязался провести меня по московскому эзотерическому андеграунду, для приобретения алхимической устойчивости…

– Во как загнул, – заметила Лорик. – Не мог бы попроще объяснить, чего тебе надо?

– А почему у вас я оказался, так это только Сильверу известно, – сконфузился я. – Перед этим я прошел посвящение у Мещера, в группе, идущей по Пути разбойника. Наверное, так надо для моей алхимической трансформации?

– Так он, значит, вначале отвел тебя в Сокольники, на скотный двор, а потом, в виде повышения, ко мне?

– Стало быть, так.

– Ничего не пойму – дурдом какой-то! А мне-то что с тобой делать? – воскликнула она. – Я, конечно, понимаю, что ты тут ни при чем. Но что это за подлая манера у разбойника Сильвера: привел человека, бросил его, а сам, как заяц, сбежал! Видите ли, ему надо благородных девиц обслуживать, страничку из Штейнера им некому прочитать! Я здесь культурную революцию делаю, художников поднимаю на великое дело – а гут партизан Сильвер со своим мамасиком как снег на голову. Видишь ли, ему Просветления от Лорика получить надо… Да ты не стой по стойке "смирно", выпей шампанского, а то все бульки повылетают… Вот так. А теперь что-нибудь скажи, теперь Лорик тебя послушает.

– Сильвер обещал, что вы на меня поглядите и скажете, что со мной надо делать.

– Ну погоди, подпольщик Сильвер, я тебе покажу, как голову Лори ку морочить…

– Профессор Джи мне сказал: "Пока ты не пройдешь обучение у московских мэтров – чтобы мне на глаза не попадался".

– Слишком мала у тебя душонка, чтобы узреть се величину, – заметила Лорик. – А чтобы ты вместил каплю от океана его мудрости, тебя надо целый месяц рихтовать и нивелировать. Я вижу, ты даже не знаешь, что он является одним из главных мэтров московского андеграунда. Обучаться у него для тебя гораздо почетнее, чем однажды скурвиться под очередной женской юбкой. Мне все с тобой ясно. А теперь ступай домой – мне надо встретиться с важным человеком, – а завтра приходи опять.

На этом мое первое посещение Лорика закончилось. Выйдя на улицу, я попытался настроиться на одну волну с Джи и вдруг ясно, как будто он был рядом, вспомнил его слова:

"Тебе необходимо следить за тем, что ощущают люди, которые общаются с тобой, – это даст твоей душе тонкую энергетику для сновидения. Научись делать маленькие подарки своим знакомым – и ты заметишь, насколько улучшатся твои отношения с ними. Позволь людям, окружающим тебя, делать то, что им хочется, – и ты увидишь, как расцветут их души.

Тебе надо научиться инициативно развертываться в различных городах. Это тебя быстро разовьет. Никогда не жди, чтобы кто-то тебе что-то сделал. Ты сам должен наполнять людей своей инициативой и внимательностью. На твоей ответственности лежит проблема – придумать, каким образом в данный момент жить лучше, чем уже есть. Нельзя быть нахлебником, пусть лучше другие ими будут. Не ищи почета, иначе ты никогда не проявишь свой внутренний театр на сцене жизни. Чем больше ты даешь людям и ученикам, тем больше получишь от них. Ты подключен к Лучу Солнечного Тока, поэтому можешь давать людям свое тепло, свое знание, не считая душевных затрат. Жизнь в сплошных инстинктах ни к чему хорошему не приводит, а в Школе ты можешь быстро закристаллизоваться в этом. Но замечательным человеком является тот, кто всякому прохожему может дать что-либо из своей души".