На следующий день, когда я подходил к дому Лорика, около меня вдруг резко затормозило такси.

– А, мамасик! Ну, раз ты успел, то забирайся на заднее сиденье, – торопливо сказала Лорик. – Поедешь со мной на кладбище – хочу навестить могилу своего брата Георгия.

Я запрыгнул в такси, радуясь везению – иначе пришлось бы целый день болтаться по морозной Москве.

На кладбище повсюду лежал пушистый снег. Дул холодный пронизывающий ветер. Лорик положила красные розы на запорошенную снегом могилу и сказала:

– Вот он был настоящим адептом! Он объездил весь земной шар в поисках своего Мастера, посетил тайные школы Индии, проник в закрытые духовные общины, и везде его отлично принимали. Однажды Георгий посетил Турцию, где встретился с самим султаном. Султан души не чаял в Георгии и настолько ему доверял, что делил с ним любимую наложницу Нару. Султан предложил ему остаться навсегда в своем дворце, но Георгий отказался и отправился на Тибет, надеясь там отыскать своего Учителя…

Холодный порыв ветра сбил с дерева пушистый снег, и он упал на могилу искрящейся пылью.

– Пошли, а то таксист заждался, – сказала она, и я вслед за ней заспешил по еле заметной тропинке.

Я оглядел длинный ряд могил, однообразно протянувшийся до темнеющей вдали полосы леса, и отчаянно взмолился:

– Господи, настави меня на путь истинный, дабы жизнь моя не закончилась так же бессмысленно, как жизнь этих людей, бесславно лежащих под землей. Укажи Господи, Путь в высшие миры!

– Только смерть и может остудить наши буйные головушки, – заметила Лорик. – Твори добро, пока живешь на свете, а то поздно будет в грехах раскаиваться.

Я почувствовал легкое касание смерти. Мне захотелось как можно быстрее покинуть место захоронения изношенных тел.

"В следующем воплощении эти люди наверняка повторят свои ошибки, – подумал я. – Смерть их ничему не научит".

Через час мы вошли в квартиру Лорика, и я достал из сумки бутылку дешевого вермута – денег, выданных Вальком, не хватало на шампанское.

– Ты за кого меня принимаешь? – возмутилась Лорик. – Только бомжи да алкаши распивают эту бормотуху в московских подворотнях. Можешь отнести эту дрянь на помойку – там кто-нибудь подберет.

Я с сожалением развернулся на пороге и собрался отнести свой презент к мусорному бачку.

– Нет, стой, – вдруг скомандовала она. – Сегодня ко мне заявится спивающийся молодой человек. Он, небось, будет счастлив этой сивухе.

Не успел я снять пальто, как пришлось открывать дверь на чей-то звонок. На пороге возник развязный молодой человек, а из-за его спины выглядывала девушка – ее черные волосы и колдовские глаза напоминали гоголевскую панночку. У меня сразу забилось сердце при виде ее очаровательной улыбки. Пока милая парочка обживалась в комнате, Лорик позвала меня на кухню.

– Ты, я вижу, сразу запал на Танечку? – недовольно сказала она. – Не лезь к ним – это лимита, желающая всеми путями остаться в Москве.

– Да я только немного полюбовался, – покраснел я.

– Так вот, этот грубоватый красавец Миша прибыл из Казани, – продолжала Лорик. – Он пристроился монтажником и живет в рабочей общаге, где вскоре стал известен как сексуальный гангстер. За короткое время он перетрахал все этажи, начиная с первого, где ютились азербайджанки, и постепенно добрался до шестого, а там наткнулся на Танечку с Верочкой и образовал с ними любовный треугольник. Миша, как прирожденный балбес, топит жизнь в водке и женщинах. Ему рано стремиться к Богу – он еще не дотянул до звания человека. Я-то сразу его раскусила… – Иди-ка сюда, Мишунька, – позвала Лорик, – буду на путь истинный наставлять, вот для тебя вермут мамасик приготовил. А ты, – приказала она мне, – покажи Юрашке мультфильм "Принцесса на горошине" и развлеки бандеровскую гуцулку.

Пока Юрашка был отвлечен мультфильмом, Танечка, сверкая в полутьме зеленоватыми глазами, шепотом призналась мне:

– Я так по-глупому привязалась к этому идиоту, что почти потеряла себя, а моя душа стонет и плачет.

– Ему не раскрыть алой розы в твоем трепетном сердце, – сказал я, любуясь ее весенней свежестью.

– Да, теперь я понимаю, что он безнадежно груб, – улыбнулась она и влюбленно посмотрела на меня.

Взяв ее руку и испытывая глубокое волнение, я стал гадать по тонким линиям, разбросанным по ее очаровательной ладони.

– Лорик для меня столько сделала, – произнесла она, – нашла талантливого художника, который готовит меня к поступлению в Суриковское. А до встречи с Лориком я беспечно увлекалась легкими романами, пока однажды резкая встреча со смертью не остановила мой беспредел. Я словно очнулась от долгого сна и устремила глаза к Небу.

Меня охватило острое романтическое чувство.

– Хочешь, я заберу тебя с собой? – прошептал я, но в этот момент из кухни донесся голос Мишуни:

– Я умоляю тебя, Лорик, возьми меня на воспитание, я тебе всю жизнь ноги буду целовать…

– Еще чего вздумал – ноги Лорику целовать! Передо мной на коленях лучшие мужчины Москвы стояли, а ты кто?

– Лорик, если ты не возьмешь меня, я погибну…

– Если будешь так бездарно прожигать жизнь, – брезгливо произнесла Лорик, – отправлю тебя для исправления на войну в Афганистан, убивать душманов. Либо на остров Шпицберген, на полярную зимовку, где ты сможешь послужить матушке-России. А когда вернешься и дорастешь до звания человека, тогда в храме на колени перед Господом станешь. Покрещу тебя в Новодевичьем монастыре и в мир отпущу – будешь добро творить. Иначе к тридцати годам ты превратишься в потрепанного альфонса и окончишь бесславно жизнь под чьей-нибудь юбкой… Забирай, гуцулочка, своего идиота, – громко сказала Лорик, – он уже нахлебался и потерял человеческий вид.

Гуцулочка нехотя встала и, бросив на меня печальный взшяд, взяла Мишуню под руки и надела на него пальто:

– Лорик, прости меня за то, что я показала его тебе…

– Ну ладно, уходи, надоела ты мне со своей глупостью. Я-то надеялась, что ты хоть в мужиках разбираешься, а ты спишь со всякой дрянью и сама такой скоро станешь.

Воспитанница Лорика поспешно покинула комнату, а я вышел вслед за ними – прогуляться по свежему воздуху и морозному снегу. Весна Боттичелли, едва успев распуститься в моей душе, тут же увяла, и я почувствовал в груди острое одиночество.

Тогда я снова решил настроиться на одну волну с Джи, открыл свои записи и прочитал:

"Свинг – это джазовый ритмический прием, с помощью которого можно объединять музыкальные партии. Этот образ может помочь тебе увидеть пересечение в одной точке разных времен и обстоятельств, которые связаны с совместными прошлыми воплощениями. Если, к примеру, взять нашу ситуацию, то в отдаленном прошлом мы пересекались, для выполнения сложных заданий нашего Ордена на Земле. В последующих инкарнациях мы не виделись, а теперь по совместной договоренности вновь произошла встреча. И вот мы опять вместе. Такого рода встречи узнаются по свингу. Каждому из нас дается тема для импровизации, но в определенные моменты инкарнационного времени свингующий ритм мелодий нашего творчества должен совпасть, а затем мы расстаемся. Потом – новая точка совпадения разных времен и ритмов.

С помощью свинга мы способны, оставаясь в разных временных пространствах, находить точки соприкосновения друг с другом для подведения итогов, получения коррекции, обсуждения дальнейшего курса. Если кто-то из нас потеряет ощущение свинга, то не будет совместного творчества, пропадет командный дух.

Свинговать с Мастером – это достойный вызов для тебя до конца жизни".

– Ну что, мамасик, выгулял на морозе своих внутренних существ, одуревших от безделья? – спросила Лорик, когда я показался на пороге.

Я застал ее за мольбертом, на котором она пастелью рисовала портрет гуцулочки, но черты были более тонкими и одухотворенными.