– Гости дорогие, потерпите… Тамада наша с минуты на минуту! Вот-вот, уже бежит!

– Я лично черемши десять баллонов закатала. Сальце розовое. А огурчики?!

– Мам, я не могу больше про эти огурчики слышать… Скажи как-нибудь Наде, а?

– Зоя, ну неприлично же… они гости! Дай поправлю… Что за наказание эта пелерина!

– Я сама… А так симметрично?

– Говорила же: давай купим нормальное платье! Ну можно же в наши дни выбрать! Так нет – декольте с меховой пелериной… Куда его носить, ты думала? А туфли сиреневые?

– На свадьбу, мама! На свадь-бу! А мех – потому что холодно.

– Ну хоть бы цвет человеческий… Неужели нельзя было найти розовый? Или голубенький? А это какой-то оттенок, я не знаю… У Мити вон какой приличный костюм… И чем ты смотрела?!

– Любовь Семёновна, это смотрел я. По каталогу в интернете. Оттенок «парнасская роза» считается одним из самых элегантных и очень подходит к Зоиным волосам. Зоя, правда, собиралась выбрать цвет адского пламени, но я её отговорил!

– Да всё круто, ба! Маме все завидуют! Глянь, как пялятся!

– Та-а-ак, дорогие гости! – ещё издали зычно оповестила Люси-тамада, едва выскочив из такси. – Не толпимся, строимся в две шеренги! Пропускаем молодых! Та-а-ак, тарелочку под ноги и наступить по команде, кто быстрей! Тётя Люба, дядя Гриша, где ваши хлеб-соль?

И она, в чёрном с блёстками платье, с кружевной шалью на обнажённых плечах, тёмной молнией метнулась среди гостей. Красавец Олег еде поспевал за ней. На ходу Люси умудрилась перестроить всех парами и моментально задала свадьбе темп.

И вот уже была со звоном разбита тарелка на счастье, и распахнуты двери кафе, и под марш Мендельсона каждый обрёл стул с обивкой алого бархата, и перед каждым раскинулись тарелки и блюдца, менажницы и селёдочницы, и слепящие глаза вилки, ножи, бокалы и рюмки, и захлопали пробки, заструилось шампанское, и первое «Горь-ко!» наконец-то грянуло и раскатилось над столом.

Почувствовав на себе все взгляды одновременно, Зоя сжалась и оробела. Пожалуй, она не возражала бы в данную минуту уступить место той бойкой дамочке, что не раз выручала её в напряжённых ситуациях… Но тут Дмитрий окликнул её:

– Э-эй! Ты где? – и, глядя ей в самые зрачки, приблизил губы к её губам…

И с мыслью о подмене пришлось послушно расстаться. И пришлось остаться-таки на самом видном месте – ей, вечно робкой и ненаходчивой, теряющейся в любой компании…

Правда, теперь рядом был мужчина – существо безусловно выше, сильнее и храбрее её! И невзгоды жизни, чувствовала она, как-то незаметно отступили и смирно держались в отдалении. И ночные страхи не смели более приближаться к ней. А когда он улыбался – ей снова становилось двадцать! и даже семнадцать! или пятнадцать!

…А свадьба тем временем развивалась по своим застольным законам.

Бесшумные официантки сновали туда-сюда. Женщины чинно пробовали холодные закуски, ревниво косясь на наряды соседок. Мужчины с энтузиазмом наливали себе и соседкам из разномастных бутылок.

С каждым «горько!» щёки розовели. Глаза разгорались. Морщины разглаживались. Языки развязывались. Гости знакомились.

Наконец грянули первую песню – как водится, «Эх, мороз, мороз…» Тут станичные явно превосходили – и громкостью, и слаженностью. Остальные подпевали кто как мог. Самодеятельный ансамбль добросовестно вытянул четыре куплета.

Далее без перехода приступили к свадебной «А кто родился в январе» и при её исполнении перезнакомились окончательно.

– Зося! Ну объясни мне по-человечески – зачем тебе ЭТО было нужно? Вот этот союз города и деревни? – зашептала Ируся, болезненно морщась и дёргая за рукав Славика, который расслабленно улыбался и раскачивался в такт. – Съездили бы лучше, как нормальные люди, в Чехию или в Египет! Хоть было бы что вспомнить!

– Понимаешь, мне хотелось…. Ну, что-то же должно быть такое… для всех, – старательно пыталась выразить свою мысль Зоя. – Мы же теперь как бы одна семья… все свои!

Славик пытался дирижировать хором. Ируся мученически закатывала глаза в потолок.

– А теперь – танец жениха и невесты! – зычно скомандовала Люси.

И грянул вальс.

Испугаться Зоя не успела: в действие опять вмешалась ДВОРЯНСКАЯ ОСОБА. Которая, оказалось, никуда не делась. И даже не собиралась деваться!

В одно мгновение она оттеснила Зою и царственным жестом сбросила пелерину.

А во второе – уже кружилась посреди зала, хозяйски возложив руку на плечо жениха.

Никогда бы не сумела Зоя держаться так прямо! Так томно склонять голову с розой в волосах то к одному, то к другому плечу! И так легко подхватывать подол платья! Шёлк его шуршал на поворотах, отливая то розовым, то лиловым. Гости следили завороженными взглядами. Никто не подозревал подмены. И только жених, улучив минутку, шепнул одними губами: «Княжна!» – и подмигнул заговорщицки.

Свадебный вальс наэлектризовал публику. Аплодировали как на концерте знаменитостей масштаба Иосифа Кобзона и Анастасии Волочковой.

Праздничное безумие постепенно охватывало компанию. Флюиды веселья бесчинствовали в глазах и движениях.

Уже очень многие из гостей жениха были на «ты» с родственниками невесты.

Уже было оттанцовано несчётное количество танцев – как медленных, так и быстрых, как коллективных, так и сольных. И уже дважды гости под предводительством тамады обошли «паровозиком» свадебный стол, после чего только самые стойкие оказались способны принять участие в самых неприличных конкурсах, вроде «Снимите с этого мужчины семь любых предметов одежды»…

– Эх! Теперь и танец маленьких лебедей некому танцевать – мужики нетранспортабельные! Не рассчитала… – Люси сокрушённо постучала себя кулачком по лбу и великодушно распорядилась: – Ладно, пускай народ отдохнёт. Олег, где шишки? Держи поднос… А мне – баллон трёхлитровый, вон под стулом стоит, с бантиком… Ну-ка, гости дорогие, поздравим новобрачных! И поддержим молодую семью кто чем может!

– Подождите! – закричала Зоя. – Не надо баллон! У меня другое предложение.

И все вдруг притихли. Сначала замолчали сидящие рядом, потом те, кто подальше, зашикали на соседей и, наконец, самые дальние как-то усмирили самых весёлых – и все глаза устремились на невесту. Да и как же было не смотреть на неё, когда она быстро шла через зал к маленькой сцене – лёгкая, молодая, улыбающаяся, в невиданном своём переливающемся платье и с розой в волосах, а следом спешили два красавца-кавалера: жених и ещё один юноша – неужто Пашка? Кавалеры несли внушительных размеров сундук, обтянутый синим атласом и снабжённый новеньким сияющим замком.

Теперь Зое нисколько не было страшно. Как при выходе на сцену – при объявлении пьесы, сто раз обыгранной во множестве залов с неизменным успехом.

Хотя именно об этом номере можно было с полным правом сказать – «Исполняется впервые!»

– Свадебный аукцион! – схватив микрофон, провозгласил Пашка, но, не выдержав обилия внимания, покраснел и сунул микрофон Дмитрию.

Жених степенно принял устройство и, пробормотав «Раз… раз», прокашлялся и объявил не без торжественности:

– Эксклюзивный аттракцион! Только сегодня и только у нас! Впервые в истории двух семей – распродажа фамильных ценностей!

И протянул руку, указывая на сундук.

Но Зоя и Пашка замешкались с замком. Тот не поддавался. Ключ вставляли так и этак, дёргали дужку замка, нажимали то с одной, то с другой стороны.

– Семейные реликвии! – добавил Дмитрий, отвлекая внимание публики.

Однако публика слегка взволновалась. Раздались выкрики:

– Помочь, ребята?

– Заело, видишь!

– Правда ценности, что ли?

– Та розыгрыш это! Аттракцион, тебе ж сказали!

– Да что ж за руки у невесты! Павлуха, нажимай же ж хоть ты!

И в этот момент замок щёлкнул. Пашка ойкнул. Зоя осторожно вынула замок из петли. И вместе они наконец распахнули сундук.

– Раскошеливаемся, гости дорогие! – грянула с другого конца зала Люси. – Готовим баксы, евро, ну и родные деревянные-оловянные!