Увидев её впервые, её создатель произнёс.

— Ух ты, она выглядит прямо как я. Как мило.

Ноа выдала запрограммированный ответ.

— Большое вам спасибо. Конец связи.

○ «Ранее» 25 Декабря 1993

В день, когда дети решили отпраздновать её день рождения, Ноа получила множество вещей.

— Большое вам спасибо. Конец связи.

Как только она так ответила, группа, среди которых был ребёнок её создателя, кое-что ей подарила.

Группа состояла из Садагири, Микоку, Сино, Алекса и Тацуми.

Они подарили ей песню.

Её создатель играл на органе, а дети пели.

Ноа сохранила песню в своей памяти.

Это новое воспоминание.

Оригинальное воспоминание, которое только её.

Как только дети закончили петь, она снова сказала.

— Спасибо.

○ 25 Декабря 2005

Почему она тогда не сказала «конец связи»?

И где же та песня в её памяти?

○ 25 Декабря 2005

Ноа слушала песню, играющую по радио.

○ 25 Декабря 2005

Ноа зашагала в поисках того, что может сделать только она.

Кукла двинулась к колоколу.

○ 25 Декабря 2005

В следующий миг Ноа кое-что поняла.

Левиафана пронзила сила с земли.

— Silent night, Holy night.

Под дуновением ветра и великим одержимым механическим драконом, Саяма приблизил к себе Синдзё.

Оба держались за руки с противоположными Георгиусами на них.

Неожиданно, Георгиус издал крик.

Тот же голос Саяма слышал, когда впервые его надел.

— Я остаюсь с фамилиями «Саяма» и «Синдзё»!

Синдзё в ответ кивнула и посмотрела на парня.

— Это голос моего отца, так ведь?

— Да.

Он кивнул и сжал её руку, чтобы воля её отца обязательно достигла.

Его намерение, должно быть, было разгадано, потому что девушка сжала в ответ.

— Where today all the might.

В следующий миг они приблизились друг к другу и отвели руки, будто в танце.

Как раз тогда за спиной появилась тень прошлого.

…Это же…

Саяма увидел помещение церкви, освещённое небольшими свечами.

Несмотря на тьму, мужчина и женщина смотрели друг на друга, смущённо улыбаясь.

Стоящий на органе кассетный плеер играл музыку.

— Of His fatherly love us graced.

— Прости, но это единственная песня, которую я играю.

— Мне хорошо известна твоя дотошность.

Слова мужчины в очках заставили женщину горько улыбнуться.

— А мне хорошо известно, что ты носишь только лабораторные халаты.

Оба словно поместили Саяму и Синдзё между собой, и взялись за руки.

Они неловко притянули друг друга и начали танец.

Они танцевали.

— And then Jesus, as brother embraced.

Тогда в дополнение к прошлому все собрались вокруг Саямы и Синдзё.

Это Отряд Левиафана.

Казами и Изумо, Хиба и Микаге в Сусамикадо и Хио с Харакавой в Сандере Феллоу.

Они все их окружили, с улыбкой подняли брови и выпустили из ускорителей мерцающий жар.

— Айда закончим.

— Ага, только лучшее я заберу себе.

— Рюдзи-кун, в чём дело?

— Ну… как-то оно не совсем типично для нас.

— В общем, я рада, что всё в порядке.

— Ни у кого из вас не «в порядке» с головой, но, по крайней мере, наши тела крепки.

— Это уж точно, — ответили все с горькой улыбкой.

Затем Саяма заговорил, глядя на танцующую вокруг него пару.

— Счастье можно найти всегда.

Он обратился к остальным, обнимая Синдзё, как самого важного для себя человека.

— Пойдём, Синдзё-кун, навстречу счастью.

Синдзё покраснела.

— Ну-ну, — сказали остальные, пожимая плечами.

— О? — сказал Саяма, поворачиваясь к ним. — Вы ещё здесь?

— Я тебе потом припомню, — Казами расправила крылья. — И нам ещё нужно обсудить дела в школьном совете, так что не мешкайте с возвращением, ладно? И мы много чего хотим сказать, правильно? Вроде того, что мы здесь получили, и что потеряли.

— Но разве подобными вещами обычно не делятся только с любимыми?

— Заткнись, — сказала Казами, взлетая.

Изумо забрался на плечо Сусамикадо, а Сандер Феллоу рванул в небо.

— All the peoples on earth.

Отряд Левиафана влетел в брешь, которую пробил Алекс и защитила Тацуми.

Они теперь вооружены обычным Облачённым Оружием без Концептуальных Ядер.

Но они Отряд Левиафана.

Это не изменилось.

Сандер Феллоу влетел в чёрную армию, лавировал, уклоняясь от ракет-перехватчиков, и разрывал врага на части. Его путь привёл его к дыре, открытой Алексом.

Восходящие атаки крушили врагов, и из чёрных семян в небе распускались красные цветы.

Они украшали Токийскую ночь в ветряном и снежном небе.

— Казами!

— Знаю!

Казами вертелась, стреляла и влетела в созданный Сандером Феллоу просвет.

Теперь небо украшало великое дерево вспыхивающих цветов.

Ореол вертикально распадался, и становился пикообразной россыпью пламени.

Это было гигантское дерево горящей битвы.

И наконец…

— Каку! И Хиба с Микаге!

— М-м.

— Положись на меня.

Сусамикадо влетел в центр, волоча за собой белый след.

Словно добавляя украшений, клинки Изумо и Сусамикадо рассекали оставшуюся волну чёрного.

В небе рассыпались цветы, волочили за собой дым и выглядели почти как фейерверк.

И в конце Левиафана окружила наибольшая в мире рождественская ёлка с луной на верхушке.

И под драконом стояли те, кто создавал её ствол.

Это Саяма и Синдзё.

— All the peoples on earth.

Их товарищи прорвались сквозь ветер и ворвались в падающий сверху снег.

Саяма и Синдзё взглянули на небесные украшения.

— Silent night, Holy night.

На фоне гимна они медленно посмотрели в глаза друг другу, сравняли дыхание и качнулись.

— Синдзё-кун.

— …Да.

— Long we hoped that He might.

Саяма и Синдзё качнули телами, словно в такт прошлому, отображаемому вокруг.

Синдзё раз отошла, перекрутилась с женщиной и вернулась.

————.

Они оба вытянули руку с Георгиусом в сторону, а другой обняли друг друга за талию.

И посмотрели туда, куда указывали руки.

— Эй, я правильно танцую?

— Не переживай. Никто не смотрит.

— Это не отвечает на вопрос.

Догнав голоса прошлого, они двинулись друг к другу и использовали момент, чтобы ткнуть руками в небо.

— As our Lord, free us of wrath.

Держа ладонь Синдзё, Саяма поднял руку навстречу небесам.

— !..

Мгновением после Левиафана пронзил чёрно-белый свет, устремившись ввысь.

Столп света пронёсся сквозь центр небесных украшений.

Он пробился. Он прорвал тело Левиафана.

Концепт регенерации пытался сдержать распространение дыры, но разрушительная мощь Георгиуса сильнее её расширяла.

———!

Но Левиафан ревел и сопротивлялся.

— Since times of our fathers He hath.

Он похлёстывал ветер, резко ворочался телом и пытался сменить положение пронзающей силы.

— Он всё ещё может двигаться?!

Саяма дрожал от силы Георгиуса и закричал в ветер.

Как вдруг к ним присоединилась третья рука, сдерживая дрожь.