Группу у главных ворот, скорее всего, привела Ооки. После выхода из Концептуального Пространства к школьным корпусам приближались члены UCAT, Диана, автоматические куклы и жители 4-го Гира.

Каждый, спешащий их поприветствовать, был носителем силы.

И поэтому Синдзё сжала руку Саямы.

— Пойдём с ними! Пойдём к силе, которую оставил нам Итару-сан!

Они с Саямой переглянулись и решительно кивнули.

— Теперь мы можем сражаться. Не сомневаюсь!

Она услышала голоса.

Они больше не скрывали своей силы и были уверены, что все здесь.

Голоса не прекращали звучать в ушах Синдзё.

Собирая и прислушиваясь к голосам снаружи, кто-то сидел во мраке.

Радиорубка была небольшой комнаткой, выпирающей из второго этажа школьного корпуса.

Некто, сидящий перед студийным микшером и пропитанный жизнерадостными голосами, входящими через окно, оказался автоматической куклой в чёрном костюме горничной.

На переднике напротив окна выделялись вышитые буквы «Sf».

Горничная посмотрела на кассетный магнитофон, закончивший играть.

Его содержимое уже было выпущено в воздух.

— Воля, содержащаяся внутри, затухнет при повторном воспроизведении.

Поэтому она потянулась рукой и вытащила кассету из магнитофона.

Затем взяла в правую руку и дёрнула пальцами.

————.

Sf её сломала.

Рука в перчатке раздавила и порвала скрученную магнитную ленту, и кукла отбросила её в сторону.

— Итару-сама.

Sf приложила ладони к груди.

Она обнимала там соломенную куклу, глянула на пальцы, покорёжившие кассету, и повернула глаза к действу, видимому из окна.

Кукла осматривала учеников и остальных на дворе, равно как и концептуальное оружие, блестящее на солнце.

— Итару-сама… где вы теперь?

Она обняла соломенную куклу.

— Вы сказали, что вы везде, поэтому попросили, чтобы я вам поверила. И попросили отнести Синдзё-сама сюда. Но…

Её безучастные слова продолжались.

— Где вы?

Кассета, кукла и голоса снаружи никак бы не существовали, если бы не Итару, но…

— Я автоматическая кукла. У меня нет воображения. Я доверяю вам, Итару-сама, но хотя вы сказали, что везде… где вы?

Её прямые слова были не вопросом.

Тон символизировал подтверждение.

И тем же тоном горничная ясно произнесла.

— Вы везде и нигде, а значит…

Она пришла к единому заключению, потому что не могла наблюдать его существование.

— На самом деле вас нигде нет, Итару-сама.

Говоря, она держала ноги вместе и сохраняла неподвижную осанку.

Её величественный голос присоединился к радостным возгласам, исходящим вокруг и снизу.

— Меня зовут Sf. Я автоматическая кукла с именем Зеин Фрау. Это означает, что я кукла, существующая для этой цели. Следовательно, я больше чем горничная. Я возьму на себя металл вместо плоти, реальность вместо воображения, отсутствие вместо присутствия, отказ вместо желания, и даже речь вместо тишины. Но…

Она закрыла глаза.

— Итару-сама, вы мой единственный господин. Так я была определена. Вы всегда отказывались воспринимать меня как горничную и вместо того относились ко мне как к Sf, но также служили носителем моих слёз. Я не могу плакать, но вы всегда брали на себя эту роль в тишине. И вашей последней просьбой вы приказали мне «жить».

Sf безэмоционально кивнула.

— Тэс.

Она без колебания продолжила.

— Если таково желание Итару-самы.

В следующий миг кукла исполнила просьбу господина, как сама того понимала.

Sf заглушила все свои функции.

Она тут же полностью остановилась, чтобы мгновенно выполнить просьбу господина.

И даже остановившись, она доказала, как хорошо сделана.

Sf выключилась молча, без дрожи, дефекта или избыточного тепла.

Как кукла она перестала двигаться.

Горничная просто осталась сидеть без наблюдаемого выражения на лице.

Куклу полностью покинул малейший отголосок движения.

Диана уставилась на автоматическую куклу, которая стала просто куклой.

— Я начинаю думать, что вся моя жизнь — сплошное созерцание последних минут людей.

Она прошлась по узкому коридору радиорубки и двинулась за спину тому, что было Sf.

Диана знала, какое именно увидит выражение на лице куклы.

— Безэмоциональное, верно?

И…

— Sf, ты превосходная машина. В конце концов… ты жила как машина.

Диана нежно обняла шею Sf сзади и поникла головой.

Она опустила голову, что скрыло лицо за волосами и позволило задать следующий вопрос.

— Итару хотел тебя видеть машиной? В самом деле? Мне довелось знать самую первую вещь, которую он тебе сказал.

Диана выпустила дыхание, которое могло быть как смешком, так и всхлипом.

— Он сказал «Что это? Она что, должна мне кого-то заменить?» не так ли?

Кукла ничего не сказала, но Диана всё равно произнесла.

— Ты решила оставаться машиной, потому не хотела служить кому-то заменой, правда?

Женщина не получила ответа.

А только слышала голоса снаружи.

Она слышала голоса, что унаследовали волю, принесённую сюда Sf.

Саяма и остальные громко праздновали благополучное пребывание друг друга, теперь, когда они воссоединились. Их звучные голоса доказывали присутствие их воли.

Они слились в один.

— Тэстамент!

Это слово согласия, слово договора, священное слово.

Диана подняла голову и посмотрела на лицо Sf.

Она обнаружила непроницаемое лицо с закрытыми глазами.

Уникально острое лицо куклы, на которое ничто не влияло.

— Да, — Диана кивнула. — Sf, ты продолжаешь полагаться на Итару.

Словно дав ей услышать множество достигающих их голосов, Диана крепко обняла Sf сзади и повернула её стройное тело к окну.

Словно сохраняя её глубоко в сердце, Диана подтянула стройную фигурку поближе и произнесла со слабой дрожью в голосе.

— Ты…

Она сделала вдох.

— Ты превосходная машина, решившая полагаться на господина, как на саму суть своего существования.

Небо налилось цветами вечера.

Внизу во тьме утопал лес.

Однако он не сохранял прилежной формы.

Покрытая деревьями земля раскололась, потрескалась и провалилась.

То, что осталось от дороги, огородили верёвками и предупредительными огнями.

Ночь быстро приближалась, поэтому большинство грузовиков и тяжёлого оборудования оттянули к подножью горы.

Но даже когда все остальные спускались, одна фигура оставалась на вершине холма.

На разбитом асфальте стоял старик в лабораторном халате и жёлтой строительной каске.

На его бейджике значилось «Ооширо», а глаза его были направлены вниз.

Он смотрел на долину, полную грязи.

Хлам, сгрудившийся на дне долины, растянулся на двести метров вширь и на несколько километров вдоль. Среди прочего там попадались обломки рукотворных предметов.

В особенности куски асфальта и металла, расплавленные жаром, как и материалы белого здания.

Это остатки японского UCAT.

Ооширо уставился на них в тенях заходящего солнца.

— №8-кун, ты здесь, не так ли?

Он неожиданно заговорил к кому-то за спиной, не оборачиваясь.

С лёгким волнением воздуха между упавших деревьев за стариком вышла №8. Она тоже носила жёлтую каску.

Вместо обычного костюма горничной №8 носила джинсы и пуховик.

— Ооширо-сама, что вы здесь делаете? Согласно нашим расчётам, положительные концепты вступят в реакцию с активированными отрицательными внутри Левиафана и изменят мир к полуночи завтра ночью. Чтобы это предотвратить, остальные собрались в Ёкоте и Ёкосуке и проводят стратегическое совещание в подземном зале заседаний Ёкосуки.