— Итак, Саяма, дай нам ясный ответ. Этого вопроса можно было легко избежать, постоянно откладывая, но я хочу ясного ответа. Когда мы и остальные нечеловеческие формы жизни сможем жить в этом мире?

Брюнхильд ответил голос.

Низкий упрекающий голос донёсся от Зигфрида у библиотечной стойки у неё за спиной.

— Найн, пожалуйста, не ломай пол.

Брюнхильд нахмурилась и глянула под ноги.

Низ Реквием Зензе впился в деревянный пол, и чёрный кот рядом сверлил её глазами.

— Видишь, Брюнхильд? Вот что бывает, когда ты начинаешь выпендриваться.

Она молча подняла косу и оперла её на кота.

— А! Стой! Только не прибор! Только не прибор, Брюнхильд! Это так аморально!

— Заткнись и подержи её немного. Как и положено коту.

— Последняя часть даже не имеет смыс… хи-хи-хи-хи-хи. Хватит, я здесь чувствителен!!

Все стенографисты, копирующие слова кота, гадали «Сколько там было «хи»?

Затем Брюнхильд повернулась к Саяме.

— Ну? Ты собираешься отвечать?

Саяма скрестил руки на груди и проговорил.

Как только стенографисты приготовили руки, он сказал.

— Говоря прямо — сколько раз мне поклониться, чтобы за это отплатить?

Разум Брюнхильд не смог тут же отреагировать на слова Саямы.

Однако её тело среагировало. Его наполнила энергия, кот закричал сильнее, стенографистам прибавилось работы, и она внезапно пришла в чувства.

— П-подожди секунду!

—Д-да, прошу, подожди, Брюнхильд! Моё сердце не готово к такому энтузиазму!

Стенографисты периодически испытывали трудности перевода новых невнятных заявлений и были вынуждены быстро просить о помощи стенографистов других представителей, но Брюнхильд это не заботило. Максимум она была рада поспособствовать общению между нациями и мирами.

— Саяма, в этом мире есть определённое выражение, знаешь? «Если б всё решалось извинением, нам бы не нужна была полиция».

— Если ты готов извиниться, то не должен в принципе совершать преступление, — невозмутимо ответил Саяма. — Говоря прямо, просто невозможно вывести ваш народ — или любые другие нечеловеческие расы — в этот мир. Даже если с вами всё будет в порядке, люди нашего мира не ведают о Концептуальной Войне.

— …

— Так что же нам с этим делать, Брюнхильд-кун?

Теперь спрашивал он.

Мне казалось, здесь я задаю вопросы, — подумала она.

Люди в этом мире в самом деле ничего не знали о полудраконах, духах или даже о существовании прочих миров. Если бы сейчас перед ними показался кто-то из нелюдей, они бы приняли это за спектакль.

И поэтому Саяма сказал, что это невозможно.

…Почему?

Брюнхильд тут же горько улыбнулась собственному вопросу.

…Время «почему» уже закончилось. Для меня это устаревшее слово.

Взамен она подумала «но». Саяма сказал, это невозможно.

…Но затем спросил меня, что с этим делать.

Вот почему Брюнхильд сказала, как бы поступила на его месте.

— Да, сейчас это действительно невозможно.

Но что им делать?

— Поэтому я прошу вам помочь нам переделать этот мир не концептуально, но как мир. И вы можете добиться этого созданием для нас философских камней.

— Философских камей? Ими можно переделать мир?

— Да, — кивнула она. — Если их делают из концептуального текста «вписывается».

В библиотеке воцарилась тишина.

Некоторые на тёмных зрительских местах наклонились вперёд. В основном жители Гиров с нечеловеческими расами и немецкий с европейскими UCAT, которые согласились предоставить резервацию 1-му Гиру.

Брюнхильд говорила в центре их внимания.

— Перед выходом в мир нечеловеческие расы со всех Гиров либо будут носить те философские камни, либо вставят их в тела. Сделав так, люди мира не будут нас бояться или избегать.

— Но разве это не значит, что вы находитесь под защитой камней? Разве не значит, что вы не сможете жить в мире, не полагаясь на них?

Спрашивая и преувеличенно пожимая плечами, Саяма напустил небольшую улыбку.

— Чем же это отличается от жизни в Концептуальном Пространстве резервации? Вы заточите себя в защитную клетку философских камней.

— Правда, но камни необходимы, чтобы поладить с людьми, что живут рядом с нами.

Говоря, Брюнхильд смотрела на лёгкую улыбку Саямы.

Он уже знает ответ, не так ли? — осознала она вновь.

Затем продолжила выдавать уверенное заявление.

— Но как насчёт следующего поколения? — спросила она. — Когда в нашем совместном мире родится следующее поколение детей, они вырастут в мире, который включает в себя нечеловеческие расы, и не будут нуждаться в философских камнях, чтобы это принять.

Поэтому…

— Поэтому позвольте выразиться предельно ясно: только наше поколение будет под защитой камней. Ко времени рождения следующего — люди этого мира также переменятся и будут состоять из тех, кто не увидит в нашем присутствии ничего странного. В конце концов, мы были здесь с момента их рождения.

Брюнхильд вытянула левую руку вперёд и над ладонью собралось несколько огоньков.

— Мы — поколение, которое подтолкнули и сказали идти сквозь врата. Но мы чужаки, поэтому нам не будет покоя. А значит… а значит, мы выберем поколение, которое построит комнату с кроватью для мирного отдыха нашим потомкам.

— Тогда 1-й Гир и прочие нелюди в каком-то роде завоюют этот мир? Вы используете близость длиною в поколение, чтобы стать жителями этого мира.

— Да, — согласилась Брюнхильд. — Помоги нам, Лоу-Гир. Вам не нужно говорить, что вы не можете, и преклонять голову. Мы не хотим этого мира. …Мы хотим его следующее поколение.

— Но получите ли вы вознаграждение? Вы пожертвуете собой ради следующего поколения?

Брюнхильд подняла косу в правой руке.

— Я не знаю, воздастся ли нам за это. Но если чего и хотеть…

Она взмахнула оружием и скосила огоньки в воздухе…

— То возможности найти людей, что примут нас без философских камней даже в этом поколении. Найдя подобное признание хотя бы раз, мы обретём наивысшую награду.

Саяма скрестил руки на груди и на несколько секунд задумался.

— Интересный ответ, если спросишь, — он ясно кивнул. — Поэтому UCAT вам поможет. Если вы наберётесь мужества и снимете философские камни перед кем-то, кому можете доверять, UCAT сделает всё возможное, чтобы поддержать таких людей.

Он поднял одну руку и посмотрел сквозь окружающую тьму.

— У меня есть предложение. Если по окончании этого заседания Лоу-Гир простят и позволят ему существовать, я бы хотел создать внутри UCAT Комитет продвижения натурализации нечеловеческих рас.

— Натурализации нечеловеческих рас?

— Именно это ты и предложила, Брюнхильд-кун.

Он улыбнулся и проговорил в потолок.

— Это касается каждого Гира. Комитет окажет поддержку любой нечеловеческой расе, желающей жить внутри Лоу-Гира. И я назначаю…

Он перевел дух.

— ...во главе комитета 1-й Гир!

Брюнхильд услышала слова Саямы.

…Вот идиот.

Девушка покорно пожала плечами.

Он принял решение самостоятельно и предположил, что они с ним согласятся.

Но, — подумала она. — Но если мы так поступим…

…Что подумают остальные после того, как помогли нам сбежать из закрытого мира 1-го Гира?

Они обрадуются? Будут вознаграждены за попытку достичь чего-то, даже когда их презирают как слабый Гир?

Но, может, слишком наивно так думать, — остерегла себя Брюнхильд.

И пессимистичная мысль побудила её сказать.

— Сомневаюсь, что это сработает.

Она вздохнула и горько улыбнулась.

— Да, я серьёзно сомневаюсь, что любой незащищенный контакт с нечеловеческими расами сработает.

— В самом деле?

Она чуть не сказала «в самом деле», но к ней донёсся голос, который можно принять как за «да», так и за «нет».