— И правда, — ей немного полегчало, но щёки при этом порозовели. — Тогда… можем сделать так позже? Мне нравится, когда ты меня хвалишь.

Он наградил её озадаченным взглядом, и, похоже, этого не ожидал.

— По какой-то причине у тебя, видимо, сложилось впечатление, что я неприличный человек.

— Не переживай. Я вовсе так не думаю. …То, что я думаю, гораздо хуже!

— Тихо, тихо.

Он запустил руку ей в локоны и погладил по голове.

Синдзё прищурилась, и он обнял её левой рукой за плечи и наклонился вперёд.

Она ощутила, как её поднятые колени рвутся наружу, поэтому немного приподняла ноги, обхватывая ими его тело.

— Саяма-кун, ты проверишь моё тело до самого конца?

Парень немного улыбнулся.

— Я не могу.

— Э?

— В конце концов, — сказал он, — есть ещё Сецу-кун, и я никогда не хочу прекращать проверку твоего тела. Мы не можем сегодня положить всему конец.

Поэтому…

— Я бы хотел продолжить проверять тебя вовеки веков.

— Тогда…

Синдзё вздохнула, выплеснула слова из чувства, переполняющего грудь, и подняла руки, чтобы его обнять.

— И я!

И словно показывая своё согласие, он крепко её обнял, и она осознала, что её желание исполнилось.

Под дневным зимним небом сухие листья разлетались у покинутых ворот из бетона и стали.

Они вели в школе, и к ним крепилась пластина с выгравированным названием «Академия Такаакита».

Перед вратами остановился мотоцикл.

На 400-кубовом байке никто не сидел.

Его водитель стоял перед протяжной доской объявлений у ворот.

На ней висел лист поддельного пергамента, украшенный красными и белыми цветами, а рядом стояли несколько автоматических кукол.

Парень услышал слова рыжеволосой горничной впереди остальных.

— Вы последний, Хиба-сама.

— Да уж, ну я не думал, что остальные придут так быстро.

— Тэстамент. В действительности остальные тут не причём. ...Вы, естественно, проспали?

— Нет, эм… Ты злишься, №8-сан?

— Автоматические куклы не наделены эмоцией злости, — №8 ненадолго задумалась. — Но я испытываю интерес, почему вы на шаг позади остальных в такой важный момент.

— Виноват, виноват, виноват.

— Почему вы извиняетесь? Сколько раз я должна сказать, что не злюсь?

— Ты явно очень-очень злишься!!

Автоматическая кукла рядом с №8 прошептала что-то ей на ухо, и та кивнула перед тем, как повернуться к Хибе.

— Действительно. …Для помешанного по типу вас отсутствие эмоций может быть непонятным. Но ничего из этого не имеет значения, поэтому вам лучше поскорее закончить ваш долг представителя.

— Извини. А это был приказ или просьба?

Она смерила его холодным взглядом, поэтому парень отвёл глаза в сторону.

Там он заметил несколько стендов с висящим флагом, гласившим «Оружие Концептуальных Ядер», и ещё кукол, ожидающих его с улыбкой.

— Вы бы не хотели сыграть в лотерею? Или, может, тир? Если попадёте, выиграете в довесок к оружию леденец!!

— О, тогда я выбираю камень-ножницы-бумагу на раздевание!

— …Что?

— Н-не берите в голову!!

Тем временем темноволосая кукла принесла большой шёлковый мешок с заднего шкафа.

Она поместила его на стойку и открыла, показывая…

— 7-й Гир…

— Тэстамент, — №8 подошла и посмотрела на четыре парящие сферы. — Это последнее Концептуальное Ядро. Остальные представители забрали свои на поля сражений. …Можно сказать, что после вчерашних дебатов вы полюбились этому Концептуальному Ядру.

— …Они меня ждали?

— Тэстамент. …Хотя, говоря прямо, я думаю, остальные их избегали, потому что их тяжело использовать.

— Тогда зачем тут «тэстамент»?! Да и гадко так поступать, пускай это и правда!!

Выкрикнув в ответ, Хиба засунул четыре сферы обратно в шелковый мешок. Белая сфера пыталась сбежать, и он не с первого раза её поймал, но наконец-то преуспел и закинул котомку на плечо.

Парень вздохнул.

Затем закрыл и открыл глаза и приподнял брови.

И, наконец, поклонился куклам.

— Я пойду.

— Куда?

Хиба на секунду задумался и посмотрел на свой мотоцикл.

— Может, на поезде будет безопаснее.

— Меня не интересует Ваш мотоцикл или Ваша безопасность. Мне просто любопытно, куда Вы направляетесь.

— Просто в восточную сторону.

— Тэстамент. Я пришла к заключению, что у вас нет плана.

— Т-ты же сама спросила! То, что тебе скучно без Ооширо-сана, не оправдывает такое поведение!

Как только №8 нахмурилась, из кустов сбоку выкатился некто в лабораторном халате.

— Н-номер 8-кун! — закричал он, катясь дальше. — Так ты без меня скучала?!

Автоматические куклы мыли овощи над водоотводом, предназначенные для приготовления леденцов, поэтому открыли туда решётку, и Ооширо мягко свалился в него, словно в открытый люк.

— А, что?! Я заплыл туда так естественно, словно речная вода!

Куклы вернули металлическую решётку, запечатали её проволокой и начали смывать мужчину шлангом на полной мощности.

№8 следила за процессом около трёх секунд, но затем повернулась к Хибе.

— Хиба-сама, вы проведывали Микаге-сама?

— Да, прошлой ночью… Но я остался стоять за дверью. Меня не пустили внутрь.

— Значит, она всё ещё… — начала №8, но Хиба улыбнулся и кивнул.

— Не волнуйся. Покуда я здесь, она обязательно проснётся.

— Вот как? — №8 наконец-то улыбнулась, свела каблуки вместе, выровнялась и поклонилась. — Тогда прошу, отправляйтесь, последний представитель. Мы ожидаем результатов… результатов для всего мира.

Начиная с полудня, Библиотека Кинугасы превратилась в книжный магазин.

По большей части третьегодки так пытались избавиться от ненужных учебников, но это только начало. Книги, принадлежащие популярным людям, выставляли на аукцион, а некоторые клубы использовали место для раздачи инструкций по прогулу уроков или карт с лучшими местами подглядывания в кампусе.

Нижние ярусы библиотеки отвели под распродажу, тогда как верхней была регистрация и место отдыха.

Именно там в самом углу сидел кто-то в школьной форме. Это была Синдзё и, вместо того, чтобы убивать время или болтать, она печатала на ноутбуке.

С завязанными лентой волосами девушка покачивалась туда-сюда в медленном темпе, набирая текст.

Она печатала быстро, и слова появлялись на экране быстрее, чем успеешь их произнести.

И занимаясь этим…

— Хе-хе…

Синдзё неожиданно тихо засмеялась, и IME выбрал не тот иероглиф.

Она быстро это исправила, но расслабленная улыбка сохранилась.

— Я прям как Ооки-сенсей, да?

Опасное утверждение, — подумала она, не прекращая печатать.

Синдзё писала роман. Это её личная работа, основанная на том, что она видела и слышала.

История создавала для неё определённый ответ. Она взяла все непонятные для себя вещи и добавила их как загадки для решения. Сквозь это просматривался ответ.

Девушка зашла так далеко, и сегодня последний день её писательства.

Она потратила на это полтора месяца и достигла благословенного последнего рывка.

Это будет её первая законченная работа. Синдзё хотела относиться к ней бережно, но желание наслаждаться процессом словно подстёгивало её скорость.

Казалось противоречивым, что такая увлечённость позволила ей закончить работу быстрее, но она всё равно поддалась своей скорости.

Снаружи просачивалась фестивальная музыка.

Вокруг звучали голоса с шагами старших и младших учеников.

Внутри неё слышалась песня.

И, наконец, Синдзё знала, что Саяма неподалёку.

Он выбрал своим полем боя школу. Создал Концептуальное Пространство из большого школьного двора и ожидал там своего противника.