Разряд неожиданно пропал, оставив только сияющий шар.

————!!

В следующий миг две башни Токийского здания правительства разлетелись на куски.

И по двум причинам.

Сверху в них врезалось падающее строение немыслимых размеров, и со всех сторон от сферы молнии выстрелил свет.

В воздухе разлился лёгкий звук, звучащий подобно ингаляции.

При этом шар молнии, парящий между двумя башнями, уменьшился.

— !!.

И свет из него пронзил Саншайн 60 от крыши до первого этажа.

Тем временем оно рухнуло поверх Токийского здания правительства.

— !!

Образовалось взрывное давление.

Вместо самого взрыва, крупномасштабное воздействие распространилось и сдавило воздух.

Удар и взрывающиеся ракеты создали невероятную вспышку света.

И свет поглотил всё.

В нём Токийское столичное правительственное здание раздавило сверху, оно распустилось как цветок, и его смело от столкновения так, что не осталось даже камушка.

И в то же миг бело-голубой свет вышел со всех окон Саншайна 60, и затем здание раскрошилось, словно от удара.

Сила, накопленная внутри, взорвалась, из-за чего его крушение ускорилось, но и уменьшилась общая сила.

Тем не менее, оно вызвало широкомасштабное разрушение.

Свет мгновенно покрыл радиус в несколько километров, и всё в нём было выброшено наружу или раздавлено.

Остальные падающие здания ударило снизу и уничтожило, но их воздушные взрывы поглотил разросшийся свет, превосходящий их мощь более чем в два раза.

Но звука не было. Ударная волна превзошла его скорость.

И распространяя её дальше, световой купол вытолкнул волну пара.

В скором времени ударная волна распростерлась в несколько раз дальше самого света.

Здания Синдзюку, Икебукуро, Сибуи и окружающие границы мгновенно расшвыряло, разлетелись деревья, а машины и поезда вознеслись словно пыль.

Облака сверху оттолкнуло наружу, и волна люминесценции распространилась в небе вместе с дрожащим воздухом.

И только тогда прибыл звук.

Десятки громких низких звуков прогрохотали поверх друг друга.

————

Свет с места взрыва пропал, и земля взлетела на воздух.

Отражённая сила, врезавшая вниз, снесла всё подчистую.

Это было чистое уничтожение.

Сохранилась только земля.

Однако сквозь дым и пыль, которые быстро поднимались в облака, что-то пролетело: два огонька.

Разведывательный самолёт сбежал за радиус взрыва и теперь осматривал летящие точки, подскакивая на скоростных воздушных потоках.

Тонкие следы света искрили в небе, летя на запад к заходящему солнцу.

Два огонька двигались быстро рядом друг с другом.

Это два меча, вознёсшиеся из центра взрыва.

Концептуальные Ядра под названием Грам и V-Sw.

Когда с разведывательного самолёта увидели летящие огни, прогремел голос автоматической куклы.

— Битва закончилась…

Её голос накрыло помехами.

— Ничьей!!

С наступлением вечера в городе начали появляться огни.

До Рождества и Нового Года оставалось всего ничего.

Небо полнилось тёмной смесью красного и багрового, и город изо всех сил старался подсветить его снизу.

Под этим светом тепло одетые люди переносили разнообразные пожитки, а улицы засоряли машины.

Мимо множества шагов, рокочущих моторов, говорящих голосов и трубящих сигналов шагала парочка.

Её составляли блондинка в куртке и смуглый парень в чёрном плаще.

Девушка вырвалась вперёд, завлекаемая жареными каштанами и розыгрышами окружающих магазинов, а парень схватил её за ворот, оттягивая назад.

— Хио, не броди по округе слишком много. Ещё в кого-то врежешься.

— Х-харакава, городские улицы в конце года должны быть увлекательным местом.

— Замолчи.

Его дыхание на воздухе превращалось в пар, когда он тянул Хио за собой.

Затем парень посмотрел на улицу, где за широкой аркой располагалась автомобильная развязка железнодорожной станции.

— Я определённо не думал, что станем бродить у станции Хатиодзи. Пошли бы мы в Харадзюку или Сибую, ты бы, наверное, могла похвастаться своим одноклассникам.

— Ты не знаешь, что сейчас у нас сезон вступительных экзаменов?

Хио улыбнулась с опущенным взглядом, поэтому он ответил только «прости уж» и больше ничего.

Но затем девушка снова подняла брови, всё ещё улыбаясь.

— Ты не переживаешь о моих вступительных экзаменах?

— Не вступай в мою школу.

— Вредина! З-зачем же так прямо!!

— Замолчи. В последнее время меня не оставляет мысль, что после прихода в мою школу твоя болезнь только ухудшится.

Она нахмурилась и удивлённо наклонила голову.

— К-какая болезнь?

— Болезнь мироцентризма.

— Я на секунду подумала, что ты серьёзно, но ты обманываешь, правда?

— Так говорят все больные. Симптомами являются говорение и делание непонятных для всех вещёй, витание мыслями в радикальных направлениях, и становление таким извращенцем, что ты теряешь связь с окружающей средой.

Она кивнула, слушая его, а затем улыбнулась.

— Ну чего ты заладил?.. Все такие, разве нет?

— А значит, всех поразила одна болезнь. …Это, наверное, моральная инфекция, и твои начальные симптомы весьма заметны.

— Т-тогда почему с тобой всё в порядке?!

— Скорее всего, во мне моральные антитела, ещё не открытые наукой.

— Т-тогда, — Хио улыбнулась и хлопнула в ладоши. — Прошу, наполни меня своими моральными антителами!

Услышав это, окружающие люди остановились.

Хио тоже остановилась с застывшей улыбкой на лице.

— Я только что снова проявила симптомы?

— Просто иди сюда, — сказал Харакава, оттаскивая её к выходу на станцию.

В последние пару лет развязка расширилась, и под землёй построили крупномасштабную парковку.

Это благодаря строительной гонке с близлежащими городами, но Харакава не думал, к лучшему оно или нет. Ему казалось, пускай решают местные.

Люди оглядывались на старые деньки с трепетом, так, может, через пятьдесят лет они будут так же смотреть на этот пейзаж.

— Харакава, — без предупреждения сказала Хио.

Парень обернулся и увидел, что она смотрит на здание станции Хатиодзи и узкую полосу неба за ней.

Там виднелся огонёк разведывательного самолёта, словно следя за их перемещением.

Глядя на мигание красного света, Хио выглядела спокойнее прежнего.

— Какой смысл этого боя?

— Весьма опасное высказывание после неожиданного взгляда на небо.

— Т-ты слишком реалистичен, Харакава.

— Нет, — сказал он, посмотрев на ту же точку. — Когда сражение закончится, я буду нереалистичным. И то небо принадлежит тебе, Хио.

Она затихла, но он не придал значения и дотронулся до защитного ожерелья, сделанного его матерью.

— Я буду жить дальше, с трепетом глядя в реальность.

— Т-так нельзя!

Харакава повернулся к крику, который снова привлёк внимание окружающих людей, и увидел Хио с поднятыми бровями.

— Ты будешь и со мной. В конце концов… только тебе я позволю в себя залазить!

Окружающая толпа снова оторопела.

По прошествии десяти секунд люди продолжили движение, что-то шепча друг другу.

Хио простонала, и Харакава постучал её по плечу.

— Постарайся особо не болтать. Когда ты что-то говоришь или делаешь, симптомы значительно ухудшаются.

— Т-тогда…

Она покраснела, свесила голову и указала на ближайший киоск с жареными каштанами.

— Я помолчу, но… я хочу это.

— Киоск с едой? Или старикана продавца? Что именно?

— То, что там продают.

— Ты растолстеешь.

— Е-если будешь волноваться только о результате, пропустишь всю прелесть процесса.

— Впервые слышу, чтобы кто-то давал логическое обоснование своему обжорству.

Харакава выглядел раздражённым, но сунул руку в карман и принялся вытаскивать кошелёк.