…Во время взмаха всё в радиусе его обзора превратится в режущую силу.

Этот Облачённый Меч мог носить только бог мечей, и он проявлял себя в соответствии с его волей.

…И он не рубит силой концепта. А будто ты рубишь собственным взглядом.

Он теперь напрямую связан с клинком, который может разрубить даже дракона.

Ацута выразил это чувство словами:

— Вот что я зову интересным.

Мужчина ощутил движение в семи метрах впереди.

Под душем разбросанных осколков коры медленно вставал парень.

Он тяжело дышал, вспотел и дрожал.

Но, увидев Хибу, мысли Ацуты повернулись на 180 градусов.

…Как скучно.

Его интересовал Кусанаги, не Хиба.

Лучшая часть в этом прототипе Облачённого Меча — его сила и забава использовать что-то столь непокорное, но…

…У него тоже есть слабость.

Ему следует это проверить.

Однако Ацута ещё не закончил поединок, так что…

— Эй, обезьянка.

Он обратился к Хибе, который как-то сумел встать на ноги.

— …

Парень слишком запыхался, чтобы ответить, поэтому Ацута начал двигаться.

Он применил Искусство Ходьбы, чтобы исчезнуть с глаз Хибы.

— Эй.

В следующий миг Ацута двинулся к Хибе и поднял парня за ворот его футболки.

————?!

Ацута увидел, как болтающийся парень удивлённо съёжился.

То ли от прошлого удара, то ли от страха в уголках его глаз стояли слезы. Они наполнили сердце Ацуты отвращением.

…Убожество.

— Слышь, ты… Да проигрывай уже, наконец.

Глаза Хибы широко распахнулись, а Ацута гадал, чему тут удивляться.

— Я сам решил с тобой подраться, но Кусанаги гораздо интереснее. Так что проигрывай и дело с концом. Я тебя отпущу, если ты поклонишься мне в ноги. …Лучше чем умереть, правда?

— Я… я не могу, — тихо промолвил парень.

Звучало как отговорка, поэтому Ацута ощутил, как его сердце охладело.

Нехорошо, — подумал он про себя. — Хорошо, когда я возбуждён. Я пытаюсь тогда ловить кайф с моим противником.

Но…

Всё менялось, когда он становился так ненормально спокоен.

Даже пожелай он вернуть приподнятое настроение, его глаза уже щурились.

…Безнадёжно.

Болтавшийся парень перед его глазами дрожал в страхе от того, что на что способен Ацута.

…Этот парень безнадёжен.

— Знай своё место.

…О, а я довольно крут, когда критикую людей. Но всё равно хреново. Здесь я должен его отругать. Должен накричать на него, стукнуть и хорошенько врезать.

Совсем дрянь. Не думай так. Это не приведёт ни к чему хорошему. Вообще не в духе Великого Ацуты.

Этот парень пустое место. Он вышел против меня, корча из себя большую шишку, но через одну атаку тут же забился в угол. Он так близко ко мне, но ничего не делает и только ждёт, что я предприму. Он насколько жалок.

Не говори себе, что не хочешь с ним сражаться. Ты ж знаешь, что добром это не кончится.

…Но я больше не хочу с ним драться.

Я ж вроде сказал себе так не говорить?

Ага, именно.

Вздохни, наклони голову и посмотри на него свысока. Как раз тут Рёко и останавливала тебя в прошлом.

— Проси прощения.

Ацута открыл рот.

— Если ты не попросишь прощения, я махну на тебя рукой как на самого жалкого из жалких, которые не могут извиниться за свою слабость или даже удостоиться звания «слабака». Чё скажешь?

Ацута выдержал паузу.

— Я даю тебе пять секунд. Пять.

После его слов перед глазами парня что-то появилось.

Осознав, что это кулак, Ацута его поймал.

Он выставил навстречу удару Хибы свой лоб.

Кулак попал, издав смачный раскатистый звук, но Ацута сейчас оружейный бог, что само по себе сводило на нет любую человеческую атаку. Всё так же, как с локтем ранее. Вдобавок атака из положения висящего над землёй не достигнет особого успеха.

— Четыре.

Нога, прибывшая в тот момент, словно просигналила начало.

— !..

Подоспел кулак, затем выпад ребром ладони, локоть и колено.

Атаки ударяли в голову, шею, плечо, бок, живот, пах и жизненно важные органы.

Но ни одна не возымела эффекта.

— Три.

Пока Ацута считал, Хиба продолжал свои бесполезные атаки, словно дитя.

Вот баран, — думал Ацута с холодной головой. — Он хнычет.

…Он реально дурак.

Совсем не время для снисходительности, и Ацута не собирался её проявлять. Парень согласился драться с богом мечей.

Несмотря на разницу в силе между богом и человеком, он ступил на территорию, где с лёгкостью может умереть.

Парень недооценил, что это значит.

Он абсолютно не сумел понять, что будет отброшен первой же атакой или сколько урона получит.

Скорее всего, его тело вспомнило другой случай.

…Поражение прошлой ночью.

Его оглушил и вбил в землю Бог Войны.

Это всё равно, что попасть под машину, и тело парня помнило тот урон в виде страха.

— Два.

Ацута ощущал дрожь парня, но она вызвана не нынешним страхом. Она исходила от боязни урона, полученного прошлой ночью, и осознания, что ранили дорогого ему человека.

После лечения ран парень, видать, предположил, что позабыл тот страх.

…Но его тело вспомнило, когда он получил похожий урон.

— Ах!

Удары и пинки Хибы растеряли всяческую форму.

С его лица стекали слезы, а рот открылся во всхлипах.

Его движения лишь протестовали факту, что силы безнадёжно не хватало.

Как-то оно нечестно, что ли? — задавался вопросом Ацута. — Но ты сам виноват.

В конце концов, он проиграл прошлой ночью и ещё не смахнул тот страх.

— Один.

Ацута присел, чтобы подбросить Хибу в воздух и тут же рубануть его Кусанаги.

Но всё равно обратился к своему жалкому врагу.

— Если собирался кого ненавидеть, ненавидь себя. Ты сам виноват, что не понял, насколько слаб.

И…

— Ноль.

Как раз перед окончанием отсчёта, Хиба перестал двигаться.

…Слаб.

Тацуми так его назвала прошлой ночью, и нынешний противник поступил так же.

Да, — согласился парень, расслабляя руки и ноги.

…Я и правда слаб.

Хиба также расслабил сжатую челюсть и ощутил, как слёзы капают со щёк.

Что это? Каким бы ни был результат, он ничего не мог сделать.

…Но мне всё равно это не по душе.

Ему это не нравилось, но нужно это принять. Раз ничего не изменишь, другого выхода нет.

Но будь у меня больше силы, всё бы так не обернулось!

В голове возникли слова «если бы».

Но в отношении прошлого «если бы» неприменимы.

Он знал это. Знал, но ему всё равно не нравилось. И в его сердце определённо обитало сожаление.

Поэтому Хиба подумал, как уберечь себя от него в будущем.

…Что, если б я мог стать сильнее?

Вместо мыслей о прошлом, он повернул своё «если» к будущему.

Что, если? Что, если бы он мог избавиться от своей слабости?

…Нет.

Его атаки бесполезны против бога мечей перед ним. Как бы сильнее он ни становился, есть вещи, которые никогда не превзойти.

Я слаб, — сказал он себе. — Даже став сильнее, я всё равно буду слабым.

Даже с помощью Сусамикадо и Микаге, Хиба всего лишь заимствовал их силу, а сам был не сильнее любого человека в мире.

Верно, — осознал он. — Тогда как бы сильно я ни старался, я всё равно буду слабым.

Но в таком случае…

…Разве это не в порядке вещей? Тогда почему?

Почему?

…Почему все ведут себя так, будто мне нельзя сражаться, оставаясь слабым?!

Если он мог стать сильнее, вооружившись могучей силой или оружием, разве этого не достаточно?

————.

Парень даже не слышал, как Ацута сказал последнюю цифру.