Казами думала, G-Sp2 и V-Sw забрал отдел разработок, но по какой-то причине они находились здесь.

...Они, должно быть, думают, что оружие наше.

Девушка не знала наверняка, но все сломанные вещи в палате вызывали у неё чувство вины. Казалось, что их оставили здесь, чтобы преподать ей урок.

— ...

Нет, — подумала она.

Её тревожило множество вещей.

...Что если бы я и Каку отправились в UCAT раньше, не заезжая ко мне домой?

Что если бы они поехали в UCAT другой дорогой?

— Что... если бы Саяма не распустил Отряд Левиафана, и мы все были бы вместе?

Она пробормотала эти слова, думая "Какая же я дрянь".

Как и с разрушением G-Sp2, вся вина лежала на ней, потому что именно она была там.

Казами попыталась зарыться головой в одеяло.

Девушка прижала к нему рот и задала вопрос парню под ним.

— Почему?

Она вздохнула.

— Почему я осталась цела?

Их сила в бою казалась одинаковой, но на самом деле Изумо сильнее. Как-никак, он имел свою постоянную защитную мощь. Это отличалось от её способности летать с X-Wi.

Он также был единственным сыном президента ИАИ, тогда как она — единственная дочь обычной семьи.

Она не считала должным судить о "стоимости" людей, но, исходя из полезности и положения, кто нужнее на концептуальном поле боя и в ИАИ?

— Не я, правда?

С этим вопросом она вдохнула, втягивая сквозь одеяло его тепло.

Нет, — поёжилась девушка и сжала кулаки на коленях.

— Я этого не хочу...

Казами вспомнила, как сорвалась на Саяму за роспуск, и в тоже время он приказал ей выступать от их имени.

Тогда она была так напориста, но не теперь.

Девушка вздохнула, и тяжёлое дыхание опустилось в пол.

— ?

Она услышала за окном звук. Внизу говорили люди.

Гадая, кто это, Казами встала.

— А.

Девушка так долго находилась в одном положении, что покачнулась, когда встала.

Чтобы не упасть, она ухватилась за оконную раму.

В тоже время Казами увидела пять человек на стоянке внизу.

Из госпиталя выходили Харакава, Хио, Хиба и Микаге.

— И Брюнхильд с ними.

Я заставила их волноваться? — гадала она, но от этого ей стало только хуже.

Девушка заметила, что Хиба и Харакава не заводят свои мотоциклы.

Хио удивлённо наклонила голову, а Харакава указал на сиденье водителя.

Он показал ей, как использовать сцепление, и подтолкнул сзади коляску вместе с задним сиденьем.

Скорее всего, они пытались не беспокоить больницу громким звуком мотора.

Хиба сделал то же самое. Он усадил Микаге за руль, показал ей, как управлять, а ещё в процессе полапал её за зад, но это не имело значения.

Брюнхильд и её кот продолжили идти пешком, но...

— ?..

Хиба что-то сказал, и Брюнхильд недовольно развернулась. Скорее всего, он отметил, что она не знает дорогу к дому его дедушки.

Брюнхильд шагнула назад, и пятерка отправилась в одном ряду.

Наблюдая за ними, Казами слабо кивнула.

...Они справятся и без меня.

Едва лишь она это подумала, Хио с Баку на голове обернулась.

Она повернулась к Казами.

— --!

Казами инстинктивно отклонилась от окна, но взгляд Хио достиг её не сразу.

Хио не сразу смогла найти расположение её палаты.

— ?..

Когда она прищурилась и явно начала считать окна от края здания, Казами вздохнула и отошла.

Наконец, её взгляд достиг нужного окна.

— ...

Она наклонила голову, заглядывая внутрь.

Казами гадала, может ли она её увидеть, но принцип отражения не даст Хио ничего рассмотреть с залитой лунным светом стоянки, хотя отсюда всё просматривалось.

Кивая на этот факт, Казами тихо произнесла

— Прости меня.

Она сделала ещё один шаг назад к стулу и месту, окружённому сломанными вещами.

Как раз перед этим она увидела, как Хио нерасторопно потеряла управление над своим мотоциклом и врезалась в мотоцикл Хибы.

Казами услышала слабое столкновение, но дальше смотреть не стала.

Харакава, скорее всего, разозлился на Хио.

...По крайней мере, у них хватает на это энергии.

Раз они в безопасности и могут весело улыбаться — остальное не важно. Для себя же она всё испортила.

Казами а одиночестве села на стул, но подняла правую ногу и обхватила её руками. Это позволило ей ощутить присутствие собственного тела, и она медленно вздохнула.

Девушка глянула на G-Sp2 и V-Sw, стоявших сломанными перед ней, и на Изумо, который не открывал глаз.

— Почему я осталась цела?

Казами закрыла глаза, нахмурила лоб, опустила голову и сжала зубы на этих словах.

В её голове ютилась только одна мысль.

Будь Отряд Левиафана целым, это бы всё равно случилось?

— Саяма.

Она заговорила о том, что он сказал.

— Ты сказал мне выискивать прошлое, но я отличаюсь от всех вас. Я не могу этого сделать.

Цвет ночи начал меняться.

Низ неба на западе просветлел.

Восточные небеса уже освещались чем-то, восходящим из-под горизонта, поэтому подобно волнам разливалось багряное зарево.

Смена цвета неба была подготовкой или предзнаменованием рассвета.

Воздух оставался неподвижным и не производил никакого тумана.

Последняя ночная роса опала, но это всё.

Слабый свет с востока явил силуэт земли.

Тени образовывали лес.

Горы полнились темнотой, долина окрасилась в чёрный цвет, и между ними слышалось журчание узкой, но бурной реки, но всё покрывали и скрывали деревья.

Густые и массивные горы и леса заполонили лишь холмы и деревья.

В этот предрассветный час ничего не шевелилось. Ночные звери ощутили утро и отправились спать, но дневные ещё не проснулись.

Несмотря на это, что-то все же двигалось через эти горы и лес.

Парень в костюме с рюкзаком на спине.

Это Саяма.

Он поднимался по горному склону, двигаясь через лес со скоростью бега.

Там была тропа. Ветер и дождь естественным образом вымыли грязь на хребте, поэтому появилась каменная опора. По тем камням проходила тропа по горе.

Горная гряда Окутамы была обширной, но путь пролегал через кряж основных гор. До ноября оставалось всего ничего, поэтому Окутама приближалась к зиме. Для сохранения линий электропередач, водяных труб и прочей инфраструктуры, проходящей по гряде, люди путешествовали окольными путями, огибающими хребёт, а лишнюю растительность вырубили.

Саяма проходил через множество этих мест во время своих тренировок, но его нынешняя цель лежала даже выше.

...Немного севернее.

На западе находилась высочайшая гора в Токио Кумотори, высотой приблизительно две тысячи метров. Саяма же был около семи километров восточнее от неё после подъёма к Ниппаре с юга.

Его место назначения лежало рядом с грядой Никенгоя северо-восточнее горы Кумотори.

Если он воспользуется альпинисткой тропой к Кумотори, у него уйдёт примерно полдня.

Он начал с горного пути Оотаки дальше к западу, но подумывал перейти на более прямой маршрут по более отдаленной тропе.

В особенности, Саяма мог достичь подножья Кумотори дорогой, если бы зашёл со стороны Сайтамы.

Однако парень решил иначе.

Ему были знакомы горы.

Он взбирался лишь на Токийские горы Акигавы или Окутамы, но даже так мог совладать со средней горной болезнью, взобравшись на две тысячи метров глубоко в горную гряду Окутамы без подготовки.

Начни он отдыхать в правильном положении, то смог бы справиться со слабостью, но простоял бы весь день на одном месте.

Взобраться на гору будет просто, но из-за спуска и того, что последует после, Саяма решил не спешить.

Путь вдоль горного склона Ниппара добавлял к его путешествию несколько километров, но также позволял полноценно дышать, а количество кислорода в его крови постепенно менялось с продвижением и небольшими передышками.