— Х-Харакава? Другими словами, я массажирую плоть с солью и перцем?

— Именно. И когда ты это вотрёшь, добавь взбитое яйцо и тоже растирай.

— Я-яйцо?!

— Именно.

Она ощутила что-то у себя под носом.

Туда приложили полотенце, которое носила Диана.

— Не волнуйся, Хио. Ещё чуть-чуть.

— В общем, — сказал Харакава, — в остальном всё как обычно. Моя мать ещё кладёт травы, но нужно правильно подгадать составляющие с остальным, и я не помню деталей. Может, я её как-то спрошу.

— Х-хорошо. Если эта массажная техника происходит прямо от твоей мамы, я уверена, что она вполне тебя удовлетворит. Я сделаю всё, что в моих силах.

— Я не уверен, почему ты так увлеклась этим, Хио Сандерсон, но не переутруждайся, хорошо?

Он неожиданно спросил о совершенно другом.

— Хио... Ты собираешься расследовать прошлое?

— Э?

Она подняла взгляд, переглянулась с растительным существом, поднявшим голову, и наклонила голову вместе с ним.

— Почему ты спрашиваешь? Прошлой ночью казалось, ты не хотел быть частью этого.

— Я бы и не лез, если б не пришлось. Наверняка кончится тем, что я скажу что-то, что охладит всё ваше веселье.

— Нет! П-пожалуйста, присоединяйся!

Её слова словно всплывали изнутри.

— Я не хочу больше ничьей помощи! Я буду счастлива, что бы ты ни сказал, так что говори, что хочешь. Если будет слишком резко, я могу расплакаться, но... но я знаю, что ты меня поддержишь, поэтому...

— Иногда мне приходится переводить то, что ты говоришь, чтоб можно было понять, Хио Сандерсон. В общем...

Она услышала, как он вздохнул, после чего продолжил:

— Я буду у тебя к пяти. К тому времени приготовь ужин и подлечись, Хио Сандерсон. Кое-что не даёт мне покоя.

— Что именно?

— Глупый вопрос о том, что же такое Отряд Левиафана.

На этом он повесил трубку.

Слушая гудки, Хио задумалась о его последних словах.

...Он думает о том же.

Она кивнула в своём сердце, но у неё возник ещё один вопрос.

...К-когда мне массажировать грудь?

Ей следует делать это самой или попросить помощи, когда придёт Харакава?

Эти два варианта тут же глубоко в неё погрузились.

— ...

— Ой, Хио?! Ты в порядке, Хио?

У неё не оставалось энергии или чего ещё на ответ, так что она просто отрубилась и погрузилась в пузырящуюся воду.

Положив трубку, Харакава вздохнул и опёрся спиной на перила балкона.

— Ну, по крайней мере, энергии тебе не занимать, Хио Сандерсон.

Она сказала, что с ней никого не было, но это наглая ложь, так как она взяла телефон немецкого инспектора.

У него тоже был насыщенный день, так что ему не о чем жаловаться.

Парень окинул взглядом стену, покрытую песком, который надуло со школьного двора.

— ?..

Как вдруг свет упал на стену как раз удачно, и ему показалось, что он увидел надпись.

...Что?

За подобное должны быть в ответе люди, которые часто сюда приходили, поэтому на ум приходит только группа Саямы. Но в то же время он несколько раз с ними тут обедал, и не помнил, чтобы кто-либо упоминал стену.

В таком случае кто писал на песке на стене и затем скрыл это?

... Это Саяма?

С этой мыслью он попытался рассмотреть, была ли там в самом деле надпись, но...

— О, Харакава-сан!

Аварийный выход открылся и вышло два человека. Одним был Хиба с пластырем на щеке, а вторым...

— Президент клуба изобразительного искусства?

— Всё верно.

Привычный кот отсутствовал, но на её голове сидела птица, и девушка поманила его за собой.

— Пойдём со мной. Нужно кое-что обсудить. Мы должны придумать способ, как победить тех четырёх братьев.

Тёмное пространство имело ступенчатый пол и толстые книжные полки.

Это Библиотека Кинугасы.

Помещение полнилось учениками. Они листали справочный материал в помощь к подготовке к школьному фестивалю. Большинство использовало энциклопедии, словари или карты, но некоторые, раз уж они тут, читали романы.

Толпа скопилась у книжных полок и новоприбывшие или выискивающие книги двигались между ними.

Столы использовались людьми для материалов, которые нельзя вынести или...

— Теми, кто разговаривает. Хе-хе. Отвлекаться от подготовки к фестивалю — своего рода услада, — произнесла Брюнхильд в самом низу середины ступенчатого помещения.

Напротив неё сидел Хиба в спортивном костюме и...

— Харакава? Зачем ты взял бензопилу?

— Потому что ты потащила меня сюда до того, как я смог её положить, президент клуба изобразительного искусства. Плюс это электропила, а не бензопила.

Харакава поместил инструмент на свою сторону стола.

— Скажу прямо. Мне неинтересно.

Он скрестил руки на груди.

— Мы уже раз проиграли. Мы получили ранения и ранили его. У меня и так не было особой привязанности к Пути Левиафана, так что я не прочь из этого выбыть.

— Ради той драконьей девочки?

— Ради своего же блага. Я сам себя содержу, так что моя безопасность для меня превыше всего, чтобы продолжать жить так и дальше.

— Ладно, можем сойтись на этом... И останься здесь, Харакава. Так как ты содержишь сам себя, выходит, ты пилишь здесь доски лишь потому, что тебе больше нечем заняться. Так почему бы не использовать это время с большей пользой?

Брюнхильд помахала левой рукой и положила её на стол.

Их окружали звуки шагов, шорох школьной формы и перелистывание страниц. Вокруг было множество звуков, но достаточно тихих, чтобы стук пальца Брюнхильд по столу мог к ним присоединиться.

— Это одна из книг по легендам, которые собрал профессор Кинугаса. В китайской мифологии 7-го Гира немало драконов, но не многие истории повествуют о четырёх. Я нашла их почти сразу же, но та четвёрка братьев...

— Четыре брата дракона, что защищают четыре стороны света в китайской мифологии?

— Кража моих реплик — серьезное преступление, Хиба Рюдзи. Купишь мне потом кофе.

Птичка на её голове чирикнула, и девушка кивнула.

— И птичьего корма.

— Э-это твоя обязанность, Шильд-сан!

— Прекрати сопротивляться, преступник. И сиди тихо в библиотеке... Но хотя твоё действие и недопустимо, слова твои правдивы. Чжао, вероятно, создала братьев как отсылку на четырёх драконов. ...И теперь они наши враги.

— Ваши враги, быть может, — возразил Харакава. — Но не мои.

— И кто же из нас оторвал Ёнкичи руку? Если не ты, иди скажи Хио Сандерсон, что это она оторвала его левую руку, ибо, судя по всему, это не твоя работа.

После чего Брюнхильд немного опустила взгляд и невозмутимо открыла книгу.

— Но здесь не особо много информации. Он объясняет лишь структуру имён четырёх драконов. Один из вариантов по-японски называет их Гоко, Годзюн, Гомей и Гокицу. "Го" ссылается на длительный период времени. Однако если этот слог убрать, потому что столько времени ещё не прошло, и заменить его номером, указывающим на порядок создания, то получишь их имена.

— И какой от этого толк? Ты прочтешь по именам их судьбу?

— Знание личности твоего противника — лучший способ к его пониманию и устранению страха перед ним. Даже террорист становится не более чем целью для атаки, когда ты знаешь его имя, разве нет?

Харакава немного приподнял брови, но Брюнхильд не придала этому значения и снова постучала по открытой книге.

— Похоже, никто из них не нападал на Синдзё. Изумо и Казами были побеждены старшим и третьим братьями, тогда как мы разбирались с младшим, так что второй, наверное, отправился за Саямой.

— В таком случае, я бы не хотел сейчас оказаться на месте Саямы.

— Мне бы такого вовек не захотелось. И нам стоит это отпраздновать. Его присутствие означает, что нам придется разбираться только с тремя.