— Я не буду разбираться ни с одним из них, — бросил Харакава.

Брюнхильд подняла взгляд и улыбнулась.

— А кто говорил иначе? Не глупи. Я лишь сказала тебе остаться здесь. Если не хочешь выглядеть совсем жалко, второгодка, просто сиди и помалкивай.

Харакава цокнул языком и закинул ноги на стол.

Брюнхильд нахмурилась.

— Ты тыкаешь в меня своими подошвами?

— Ты же не станешь меня отчитывать за то, что я положил ноги на стол?

— Я так делаю у себя в общежитии... и стараюсь направлять подошвы навстречу миру за окном. По сравнению с тобой, я на совершенно ином уровне.

— Ох, как трогательно. ...Теперь скажи мне, президент клуба изобразительного искусства. У нас есть шансы на победу?

Он спросил вызывающим тоном, но Брюнхильд спокойно ответила.

— Есть.

Харакава смотрел и слушал.

Девушка перед ним невозмутимо говорила о грядущей битве.

— У нас есть способ сопротивления, но сражаться-то будете вы. Меня они совершенно не берут в расчёт. Так что позволь сказать одну вещь: перво-наперво вам следует отплатить за моё ранение.

— Твоя честность занятна. И что же дальше?

Брюнхильд кивнула.

— У них есть концептуальное оружие и закреплённые концепты, которые активируются в пространстве вокруг них. Вы это помните, не так ли? Мы не знаем, что там у Ницзуна, но нам незачем об этом волноваться, так как с ним разберётся Саяма.

— Д-давай немного поволнуемся, Шильд-сан.

— В таком случае лезь за Саямой в горы Окутамы. К сожалению, мир вознаграждает заботливость, только если ты выказываешь её действиями.

В этот момент к ним подошёл высокий старик в жилете со стопкой возвращённых книг.

— Найн, не забывай, что немало людей заботится о тебе.

— Я не забыла, Зигфрид. Я просто решила не волноваться об Отряде Левиафана. Независимо от твоей заботы они будут делать то, что собирались, даже не обратив на неё внимания... И поэтому хороший пинок под зад, когда они оплошают, гораздо эффективнее заботы.

Харакава увидел, как плечи библиотекаря затряслись от горького смеха.

— Ты знаешь, Найн, как обычно называют этот "хороший пинок под зад"?

— Если скажешь, что "ободрением", я схвачу тебя за руку и заявлю, что ты надо мной надругался. В конце концов, такие слова сродни ментальному надругательству. Ну а теперь, правильным ответом будет "подстрекательство".

Брюнхильд с угрюмым видом повернулась к Харакаве.

— Ты ведь не знаешь, почему Саяма временно распустил Отряд Левиафана, не так ли? Но у меня есть догадка. Казами и Изумо тоже скоро должны понять.

— Казами-сан додумается почему?.. И она вернётся в бой?

— Та дурочка рыдала, разве нет? Это её наказание за недальновидность. Но наказанию всегда приходит конец. Если она хочет сражаться, когда наступит время, то придёт к пониманию, что подразумевал Саяма, — сказала Брюнхильд. — И в подготовке к этому мы должны собрать информацию о той четвёрке братьев и выработать как можно более подробный план боя.

— Тогда покажи нам свою стратегию, президент клуба изобразительного искусства.

Мы наконец-то добираемся до сути, — подумал Харакава.

— Закреплённый концепт, который вырубил меня с Хио, звался "мир на миг оборачивается вспять". Скорее всего, он принимает все атаки, прямые или дальнобойные, и возвращает в нападавшего, меняя местами позиции. Плюс, смена длится всего мгновение. Попытайся ты атаковать себя...

— Если Ёнкичи не использует закреплённый концепт, ты ударишь себя, верно?

Брюнхильд глянула на Зигфрида.

— Как долго ты собираешься стоять и смотреть на нас?

— Пока не двинутся мои ноги.

— Эта твоя черта совсем как у моей сестры.

Она бросила раздражённый взгляд и пожала плечами.

— Слушайте, — обратилась она к Хибе с Харакавой. — Представьте, что сейчас работает концепт обращения.

— Э? Т-то бишь, если я возьму за грудь себя, то пощупаю тво... Извини! Я больше ничего не скажу! И прошу, не смотрите на меня с такой жалостью, Зигфрид-сан! Не переключайте канал.

— Нет, юный Хиба. Я не смотрю на тебя с жалостью. Я осознал, как ты похож на своего деда.

— Э-это то же самое! И чем это мы похожи?!

Все дружно его проигнорировали.

Брюнхильд повернулась к Харакаве, и он встретил её взгляд.

— Что если я тебя ударю?

— Закреплённый концепт заставит тебя ударить себя.

— А если я ударю себя?

— Я тут же уберу закреплённый концепт, и ты ударишь себя.

Он как раз собирался сказать, что победы не видать, но девушка взмахнула правой рукой.

В воздух вылетел листок бумаги. На нём было слово со значением "резать". И...

— Их два: один для моей шеи и один для твоей. ...Как насчёт такого?

Брюнхильд увидела, как брови Харакавы приподнялись, а Хиба сглотнул.

— Если активирую два листка одновременно, то смогу отрубить тебе голову независимо от того, поменяешь ты положение или нет. Бежать некуда.

— Погоди, погоди. Ты планируешь убить се...

Не успев договорить "-бя", он нахмурил лоб и сказал кое-что другое.

— Сандера Феллоу или Сусамикадо этим не обезглавить.

— Верно. Ёнкичи потерял руку, когда Сандер Феллоу пошёл на таран, потому что механический дракон прочнее его. Вам просто необходимо ударить его атакой, которую вы сможете пережить, а он нет. Поняли? Наш враг не неуязвим. И мы как раз узнали, откуда происходит его имя, — сказала она. — Наверняка есть и другие способы. И для остальных братьев тоже. К тому же, вам нужно достичь той же стадии, что и Казами. Вы должны задаваться вопросом, почему Отряд Левиафана нужно распустить, когда вы так хорошо работали вместе.

Харакава и Хиба промолчали.

Но в то же время Хиба скрестил руки на груди как Харакава и наконец-то образовал горькую улыбку.

— Как-то это странно. Отряд Левиафана распущен, но при этом мы обсуждаем, как сражаться для Пути Левиафана.

— О? Но как раз из-за вашего роспуска вы можете включать в дискуссию о сражении с другим Гиром инспектора вроде меня.

— Это просто официальное оправдание. В каком-то смысле ты лучше подходишь Отряду Левиафана, чем мы, Шильд-сан.

— Ну это вконец жестоко. Звучит так, будто вы похваляетесь тем, что вас избрали.

— Нас не выбирали.

— Тогда позволь мне выразиться иначе: вы сумели достичь этого положения. Тем временем, я могу звать вас с противоположного берега. Казами отстала, потому что так увлеклась криками и плачем о том, что всем вам нужно идти вместе. Однако те из вас, кто отстал, по-прежнему не понимают, что это значит. Вы не понимаете смысл существования Отряда Левиафана.

— Смысл его существования? Ты говоришь, что это не завершение Пути Левиафана?

— Именно. Но...

Она запнулась и немного наклонилась вперёд.

— Вы хорошо справлялись, но всё развалилось после простого приказа о роспуске. У вас есть могучая сила, но вы проиграли. Почему, вы думаете, так произошло? ...Что необходимо Отряду Левиафана, чтобы хорошо справляться, несмотря ни на что?

— Ну...

— Не знаете, правда? Молчаливый второгодка, ты ничего не говоришь, потому что не знаешь, не так ли? С другой стороны, Казами сопротивлялась, потому что не хочет знать. ...Но это означает, что она знает.

Брюнхильд вздохнула, отклонилась на спинку стула и выдала обречённую улыбку.

— Идите, гляньте на Казами. Она возможный сценарий вашего будущего. Глядя на неё, вы увидите, что она либо опустит руки, либо продолжит двигаться дальше. И если вы решите продолжать, то помогите составить вместе план, который поможет Казами отправиться вперёд, как пример всем вам.

— Ты не будешь драться, Шильд-сан?

— Конечно же нет. Сражение это заноза в заднице, и сдвинуть вас всех с места утомительно само по себе. Теперь, давайте соберём вместе информацию, имеющуюся у нас об остальных братьях.